А. Кулемзина/ таргетная психотерапия

Коллеги, полностью ролик вы можете посмотреть по ссылке - https://vk.ru/video-9010879_456239522?access_key=ddb815e11d2d440f8b

Женщина психотерапевт долго стоит босая посреди своего сада. Ей надо нащупать путь. Она давно поняла самое главное правило дорожного движения. "Дорога - всегда живая сущность, с ней нужно договариваться и доверять ей." Босые ноги как-то понимают свою дорогу, синхронизируются с ней и ведут женщину психотерапевта в её личное вперёд. Не столько ноги, сколько их с дорогой согласие. Дорога никогда не примет ног, которые ей не доверяют, не пропустит дальше, не станет разворачиваться, не будет удобной и радостной. Дорога проверяет: "верят ли ей?" Она не безмолвствует, она дышит и помогает. Чужая дорога все равно не впустит или вытолкнет, а своя все равно не подведет: поможет, доведет и выведет. "Третий закон метамодернизма: Не ноги ведут, а путь" - думает дорога засыпая, кутаясь в августовский туман.

Уважаемые коллеги, здравствуйте! Тема идентификации важная в возрастной психологии и в психологии идентичности. Я не раз писала про этот механизм. В норме он совершенно необходим для развития своего автономного self. То есть, чтобы разидентифицироваться, например, с матерью и стать собой, ребенку сначала нужно пройти стадию идентификации. Это возраст, когда мамины туфли ну жизненно необходимо натянуть на пятилетнюю ножку 😇. Сразу стать собой не получится. И еще я писала про нарушения механизма идентификации: излишнее слияние или паралич, поломку идентификации. Как это выглядит в симптоматике (обычно личностных расстройств) и как это можно терапевтировать. А еще где-то на этом канале есть пост про контридентификации. Это не нарушение идентификации, а одна из форм нормальной сепарации. Например, мать ходит в юбках, а дочь подросток выбирает джинсы. Или неизбежная идентификация с преподавателем (психотерапевтом) выглядит как "у меня такие же бусики, как у моего терапевта. Мы похожи, я почти она, ура!" Переходит в фазу контридентификации "Ну нет, у меня все будет по-другому! Совсем, противоположно по другому!" Это нормально, это этапы развития. Но есть одна мутация идентификации, про которую мало пишут. ГИПЕРИДЕНТИФИКАЦИЯ. "У мамы каблук пять см, а у меня девять." "У моего терапевта бусики, а у меня в десять рядов!" "Мой тренер имеет короткую стрижку, а я налысо!" "Мой препод вот такую технику дал, а я её делать буду ярче, громче!" Гиперидентификация не этап, а тупик. Ее не перерастают, в ней вязнут. Уважаемые коллеги, встречались ли вы с этим феноменом? Предлагаю писать ваши размышления о причинах гиперидентификации и о терапии этой мутации. Принимаю ваши заметки до 17 авг.

Регистрация по ссылке 👉 https://sfera-centr.ru/kulemzina-veb

Только сегодня принимаю поздравления!

Узнайте подробнее о программе по ссылке - vk.ru/@family_therapy_nsk-targetny-podhod

Уважаемые коллеги, здравствуйте! Представьте себе, что ребенок растет импульсивным. Его переполняют очень сильные переживания, и он не справляется. Нервная система не может плавно регулировать аффекты. Все выливается резкими аффективными вспышками, потом нервным истощением. Невролог или психолог назвали бы это расстройством аффективного спектра или СДВГ. Чисто технически они правы. Родителям тяжело контейнировать такие вспышки, и у ребенка формируется глубинный фрагмент идентичности "я токсичный, тяжелый, я разрушаю других людей". НО! Откуда берутся эти вспышки? Откуда берется вода в облаках? Облака вобрали в себя испаряющуюся воду. А психика ребенка вбирает в себя непереработанные состояния родителей, то, что Уилфред Бион назвал "бетта-элементами психики". Протоэмоциями родителей, их травмами, закапсулированными в правом полушарии мозга, неоречевленными энергиями - вот чем переполнена психика ребенка. Он выполняет работу родителей своих родителей - контейнирует их. Так что те родители, которые говорят, что их ребенок эмоционально "тяжелый", они по-сути говорят о том, что не готовы, что им тяжело перерабатывать свой же эмоциональный материал, который им возвращает их ребенок. Он возвращает им не свою, а их тяжесть. Это не он их обременяет, а они его. Вырастая, такой ребенок несет в себе бремя вины. Оно иррационально. Он выживал как мог. Это не его дефект. Его импульсивность - это тот шрам, который оставили травмы родителей. Это семейная метка.

https://sfera-centr.ru/kulemzina-veb

Уважаемые коллеги, здравствуйте! Отклик от читательницы. "Здравствуйте! По поводу парентификации, написала вот такой рассказ про себя, (правда через диссоциацию захотелось). Эта прекрасной девочке в детстве пришлось взвалить на себя то, с чем не справлялись ее родители, которые так и не смогли повзрослеть эмоционально. Их психологический возраст, особенно мамин, не достиг, даже, подросткового. И речь не о домашних делах, хозяйстве, домашней скотине, нет. Речь идет об ответственности за их чувства, настроения, состояния, с которыми они не справлялись и либо бесконечно, и аффективно вываливали друг на друга, что не давало почувствовать ребенку себя в безопасности, либо контейнировали в девочку свои страхи, тревогу, недовольство, злость, так как сами вообще не имели понятия, что с этим делать. Они были неспособны задуматься о том, как больно ей было это все наблюдать и быть тем сосудом, в который это все выливалось. В какой-то момент она так была наполнена чужим, что потеряла связь собой. Главным стало то, как чувствуют себя другие, ей пришлось своей психикой регулировать других, потому, что они не могли взять за себя ответственность. Чтобы удержать хоть какую-то безопасность среды в которой она жила, она подавляла себя во многом и закрывала их потребности, в то время, когда они должны были закрывать ее. Поскольку ее границы постоянно нарушались, мама выживала на том, что вменяла девочке чувство вины и постоянно манипулировала тем, что она расстроится, девочка потеряла свою границу совсем. Когда она выросла, то могла чувствовать себя только в слиянии с кем-то, она могла что-то о себе узнавать только через реакции других, а они, эти реакции зачастую отражали тот же подтекст «чувства других важнее ». И только когда ей стало совсем плохо, она поняла, что теперь надо как-то выживать. К тому времени «иммунитет психики» был уже настолько ослаблен, что было ощущение, что она катится с горы и никак не может на это повлиять. Свое право и возможность выбирать она, в принципе, никогда не чувствовала - этот компонент воли был подавлен, во-первых, громадной ответственностью за маму, (а в переносе за всех вокруг), а во-вторых, уже, в принципе, сомнением в себе и своих силах. Она себя не чувствовала, себя не знала, и только начала учиться потихоньку  за себя заступаться. Только оказавшись на дне, поняла как это страшно пренебрегать собой, предавать себя, не защищать себя и нападать на себя. Разрешая постепенно себе злиться, она начала чувствовать свою силу, способность обеспечить свою безопасность, автономию и возможность выбирать. Главная иллюзия детства была в том, что, чтобы быть в безопасности, надо подавлять злость, а оказалось наоборот, чтобы почувствовать себя в безопасности, надо со своей злостью быть в контакте и показывать свою границу, когда кто-то ее не замечает. Спасибо что раскрываете эту тему🙏 Пост ТЕРАПИЯ перечитываю как лечебный бальзам". Марина К. Мой маленький комментарий: Девочка не ошиблась в стратегии выживания - терпеть. Если бы она злилась в детстве, то оказалась бы травмирована еще больше, система ее перемолола бы. Каждый ребенок выбирает единственный верный способ адаптации. Так что спасибо ей за терпение. А теперь можно злиться, чтобы восстановить границы и достоинство. Изменились обстоятельства - изменились и лекарства.

ПАРЕНТИФИКАЦИЯ -4 ТЕРАПИЯ Терапия любых симптомов парентифицированной психики возможна только в контексте ценностей взросления. Зрелость предполагается как стратегическая ценность. 1. Механизм проецирования. Поставить под контроль и прямо вылечить ровно те мгновенья, когда «нуждаюсь брать и поэтому даю». 2. «Взрослого» вырастить в себе. По Харту это ядро self. Взрослый - это собственные ценности и смыслы, это созревание в сторону границ отвественности, достоинства, разделения обязательств и т.п. 3. Сепарация с родителем будет им восприниматься как предательство. Потому что, родитель будет терять часть себя, терять опоры, ориентиры, смыслы, власть, наконец. Это ломка, абстинентный синдром. И, если у выросшего ребенка уже сформированы зачатки «взрослого», то, во-первых, уже невозможно повторить вторичный симбиоз. Слияние невозможно. А, во-вторых, один по настоящему взрослый на двоих - это уже шанс. Шанс на границы, диалог, договоренности. Сепарация с родителем, который воспринимал своего ребенка как проект, не означает обрыва контакта и отношений. Она предполагает другую не степень близости, а другое качество близости. "Я с тобой, как Я, а не как часть тебя. А тебя вижу не как агрессора на мою личность, а как другого. " В таком формате возможны и уважительная теплота и обогащающая близость. 4. Смена паттернов в партнерстве и родительстве (если они есть). Поскольку, очевидно, что парентифицированный ребенок несет все те-же дефициты дальше и клонирует их в супружестве и в своем родительстве. 5. Радиоактивная идентификация с родительскими аффектами. Это направление вынимания из психики чужеродного материала и формирование новых навыков управления своими зеркальными нейронами. Выработка новых рефлексов зеркальных нейронов, которые были, буквально, в зеркальной аддикции, зависимости от чужой боли. В процессе терапии есть пронзительное и узкое место: «Я должен разворачиваться к своим детям, партнеру и родителям своим «взрослым». В то время, как со мной никто в детстве взрослым не был. Да и родителем не был. Вроде, как «я слишком много делаю для вас опять. Я опять жертва обстоятельств. Опять никто, кроме меня». Почему оно пронзительное? Плакать хочется. Почему узкое? Потому что это фантомные боли «родителя». Никогда ядро self не выдаст таких энергий. Это послевкусье конфликта вторичного симбиоза. Терапевту надо быть готовым к тому, что, как любая зависимость, парентификация отпускает не сразу. Как любому зависимому, парентифицированному ребенку нужно мужество. Это история движения не от победы к победе, а от падения к падению. Однако, это движение вперед.

Здравствуйте, Александра и читатели! Больше всего в последней теме вашего тг мне понравилось, что эта травма разделяет восприятие на две четкие роли: родитель и ребенок. "Либо я забочусь, либо обо мне заботятся". Я, как семейный терапевт, часто вижу это разделение в супружеских парах, конфликтах и разводах. Но хочу поделиться другим, личным. Стала заниматься своим здоровьем, врачи, анализы и заметила, что я и хочу быть здоровой, и ... боюсь! ... Потому что, тогда "меня загрузят чужими болезнями". У нас в семье было так: либо ты приболел и можно временно расчитывать на заботу и снижение обязательств (законное право быть в роли "ребенка" члену семьи любого возраста). Либо ты в статусе здорового и тогда обслуживай нытье, и нужды того, кто поменялся с тобой ролью. Теперь ты "родитель". Но это не про то, что быть больным выгодно, потому что, больной в нашей семье (получивший льготы "ребенка"), будет обременять других и он получает массу сигналов и посланий, о том, что он виноват, что заболел и требует внимания. Что больные оттягивают слишком много ресурса. Послание: "Ты виноват, что запрашиваешь ресурс, скорее становись здоровым, входи в роль "родителя" и начинай инвестировать в семью, контейнируй, жертвуй, спасай!" Вот такие осознавания развернулись во мне по мере прочтения этой серии ваших, Александра, постов. Что я решила для себя: я буду поддерживать свое здоровье, как взрослый, для себя. Не в этой дисфункциональной схеме парентифицированной ущербной психики, где мир делится на доноров и умирающих. Потому что до этого, как бы было два плохих выбора: быть здоровой не выгодно и быть больной не выгодно. Сейчас я прохожу фазу ада. Разрешаю себе быть здровой и свободной, не должной, не жертвующей своим здоровьем, как донор жизненной энергии в более слабых членов семьи. Я не должна откупаться от права принадлежности к семье и роду. Здоровье - это не то, что дал мне род только для того, чтобы срочно отдать другим. Я имею право иметь свое и не делиться этим. Итак, когда я здорова, то я не виновата в этом, не должна оплачивать и делиться, не должна нести как бремя случайной, украденной удачи. и наказывать себя за это болезнью. Когда я больна, я не виновата, не в угрозе изгнания, не должна срочно выздороветь, чтобы отдавать полученный долг заботы и ресурсов. Принадлежность - это привилегия, а не оплаченная позиция. Короче, парентификация, как я вижу, более широкий феномен, чем просто вторичный симбиоз. С метастазами, так сказать. И, начитавшись ваших статей, я понимаю, что сейчас во мне происходит коррекция идентичности. Было совсем не весело: "Ты, Наташа, должна быть и здоровой, и больной одновременно, чтобы быть нашей, но при этом чувствовать себя виноватой, и когда здорова, и когда больна". Вот так. Спасибо за ваш тг. Мне еще нравится в нем то, что вы не упрощаете лексику и темы. Разговариваете на профессиональном языке. Не уплощаете профессию. Удерживаете, так сказать, профессиональну норму и не пытаетесь через простоту заигрывать с читателем. Прошу вас не делать этого и дальше. Н.В.

Уважаемые коллеги, здравствуйте! В дополнение к теме, участники задают вопросы. Приглашаю присоединяться и писать ответы. Разные мнения -- это лучшее, что может дать тг такого рода. Вопросы читателей: 1.Получается репарентинг может идти туго, потому что в психике не просто нет "хорошего родителя", а слабый "взрослый"? "Хороший родитель" вообще из "взрослого" вырастает? 2.Я очень парентифицированный ребенок 40 лет. Жить чужими целями и смыслами - истощает. Жить своими целями и смыслами равно предательству и эгоизму. У меня не получается перестроится на свои цели. Дайте маршрутный лист. Сильно надо. 3.Старый родитель приносит триггер и я выпадаю из "взрослого" опять то в истощенного "родителя", то в слабого испуганного "ребенка". Со своими детьми удерживаюсь во "взрослом", со своим родителем не получается. Рефлекс. Есть ли технология как выработать новый рефлекс и оставаться "взрослым" рядом со своим старым и инфантильным тревожным родителем? Которого я контейнировала всю жизнь, но теперь не могу, потому что она хочет, чтобы я контейнировала ее страх смерти. Это превыше моих сил. Мне нужно выйти из слияния с ней, чтобы выжить. Она хочет, чтобы я умерла вместо нее. То есть раньше ей нужна была моя психика, а сейчас моя жизнь. Срочно нужно сепарироваться. Вопрос: как? Уважаемые коллеги, если решите писать ответы, то нумеруйте их в порядке вопросов. Так же, до 18 июля.

Уважаемые коллеги, здравствуйте! Следующий раздел - терапия. Предлагаю вам поразмыслить и написать мне ваши варианты терапии парентифицированной психики. Ваши переживания и анализ личного опыта особенно бесценны и горячо приветствуются многими участниками этого проекта. Принимаю ваши размышления и воспоминания в видео или текстовом формате до 18 июля. wa или tg.

ПАРЕНТИФИКАЦИЯ -3 СТРУКТУРА ПСИХИКИ РЕБЕНКА Описание психики парентифицированного ребенка (не важно какого возраста) я начну с описания важной части — капсулы с аффектами родителя. Это не его, не детские переживания, это часть, содержащая в себе непереработанные аффекты родителя, (может быть, нескольких поколений рода). В этой точке объяснительные возможности Берна заканчиваются. Потому что, вот эта часть - емкость для родительских аффектов, которая эвакуирована в психику ребенка, она у Харта называется «трансгрессивная» (неживая) или «идентифицированная с родителем», точнее, несущая радиоактивную идентификацию (непереработанные эмоции). Такой позиции у Берна уже нет. Таким образом, Психика парентифицированного ребенка состоит из трех больших разделов - ВНЛ («родитель») + АЛ («ребенок») + часть, включающая радиоактивную идентификацию (емкость). И, если аффекты из «ребенка» и "родителя" еще можно как-то переработать в терапии, ну там… злость, одиночество, бессилие, потому, что они рождены в его психике, если можно ощутить отсутствие "взрослого", то радиоактивную идентификацию переработать традиционными методами отреагирования и осознавания не получится, ибо психика относится к чужим эмоциям внутри самой себя, как желудок к пластилину — не переваривает. (Правда, желудок для пластилина найдет, таки, выход, а психика так и будет удерживать радиоактивную капсулу родительских аффектов, как свою, но не переваренную и не ассимилированную). Что прямой путь к разнообразному симптомообразованию. С капсулами работают иначе, но такие техники есть и они эффективны. В итоге, чужой материал переработан и эвакуирован. Еще один путь к разнообразным симптомам вот какой. В норме, вот этот необходимый для здоровья «взрослый», в психике ребенка формируется постепенно и обязательно с помощью механизма интроецирования. Родитель осуществляет функцию «хорошего родителя» и функцию «взрослого» в адрес своего ребенка, и тот постепенно встраивает эти навыки в себя. Это в норме. В случае вторичного симбиоза родительская энергия в ребенке тоже инфантильная, как и его реальный родитель. Ибо что предложили, то и интроецировал. Ребенок в таком случае не обретает в себе устойчивого «родителя». Возможно, со мной согласятся те терапевты, которые предложили репарентинг своим клиентам слишком рано, а там не откуда взять - пусто или слабо. Но не это главное. Главное то, что основным защитным механизмом ребенка становится проецирование. Он вынужден проецировать на родителя свои нужды и удовлетворять их не в себе, а в другом человеке. Поскольку, родитель воспринимается как второе, более слабое Я. Это печально. Ровно в ту минуту, когда ребенку нужно ВЗЯТЬ контейнирование, он вынужден его ДАВАТЬ своему родителю. Потом эта плохая привычка сформирует созависимые паттерны с партнерами и детьми. Когда ребенок контейнирует родителя, он не научается это делать для себя, потому что интроецировал слабого родителя, вялого, отстраненного, депрессивного, горюющего, короче, негодый интроективный образец. А, главное, интроецировал в себя того, кто не умеет взрослеть, кто отказался искать смыслы, кто не пытается адаптироваться, выживать и расширять самого себя до взрослого. Итого, мы имеем отсутствие "взрослого" на фоне емкости с радиоактивным содержимым, растерянного одинокого "ребенка", который точно укомплектован базисным дефектом и "родителя", который включен в чужие смыслы, истощен, пунитивен, строг и ... он не умеет любить, он влачит, он обременен, он должен. Вот такая компания приходит в терапию.

ПАРЕНТИФИКАЦИЯ -2 СТРУКТУРА ПСИХИКИ РОДИТЕЛЯ Дети помогают родителям, это нормально. Где грань между парентификацией и помощью по дому? Какой родитель парентифицирует, а какой приучает к заботе, в том числе, к заботе о старших членах семьи? Родитель, который парентифицирует своего ребенка, должен быть не просто в сложных обстоятельствах. У него не просто не получается. Он не просто склонен к слиянию. Он должен саботировать реальность. Он отказывается справляться. Отказывается взрослеть. Отказывается искать новые ресурсы, новые смыслы, новые способы, нового себя. Не потому, что событие тяжелое. Не потому, что временно не хватает ресурса. Он выбирает инфантильность. Он выбирает детскую позицию. Он отказался от выбора «взрослого» в себе. Он унижен тем, что обстоятельства запрашивают от него функцию «взрослого». Он не расширяет себя, не ищет новых смыслов, а протестует против законов созревания. Запрос на взросление он воспринимает не как вызов, а как несправедливость, наказание или унижение. В случае попыток родителя справится с тяжелой ситуацией, расширить смыслы, найти способы, в случае попыток родителя к своему взрослению, ребенок не будет парентифицирован. Помогать будет. Парентифицирован не будет. Это, правда, важно - уметь помогать старшим членам семьи и заботится о них. Важно воспитывать в детях понимание и навыки деятельной принадлежности к семье. На таких гуманитарных основах строится человеческая цивилизация. Однако, требовать в свой адрес родительства от своих детей и помощи -- это совершенно разные вещи. Они стимулируют развитие разных частей в родителе и ребенке. Первое - из травмы и передают травму, второе из здоровой психики и законов продолжения рода. Итак, мы обсудили три главные части, которые принимают участие во вторичном симбиозе: «родитель» и «ребенок» (тем, что их много, и они поляризованы), «взрослый» (тем, что он отсутствует). Однако, инфантильный родитель не может перерабатывать свои аффекты бессилия, стыда, ужаса, своей депрессии, он эвакуирует их в своего ребенка. Это четвертый герой коллективной психики. Но он локализован в ребенке.

ПАРЕНТИФИКАЦИЯ - 1 СИСТЕМА ОТНОШЕНИЙ В кавычках будут стоять термины из транзактного анализа, а без кавычек реальные позиции в семье. Вторичный симбиоз — вот что происходит в этой паре. Вторичный симбиоз - это невротические отношения с инверсией ролей, которые не имеют развития. Но не только. Два человека друг другу одновременно: родитель, ребенок, Я-сам, идол и служитель идола. То есть, почти все существующие в мире людей типы привязанности вкоренены друг в друга и, в итоге, образуется плотная капсула микромира, в котором каждый друг другу все и всё. Это очень устойчивая социальная система. Она вне развития, вне времени, это такой пренатальный «рай», в котором каждый вынашивает другого. Вечно. Без шансов на рождение. Поэтому, когда выросший ребенок намерен сепарироваться, он должен понимать, что планирует уходить не с одной инверсированной роли, а с нескольких. И каждая из них жизненноважна для остающегося родителя, поскольку вписана в его психику и в его скрипт. Это места идола, личности самого родителя, родителя этого родителя, ребенка этого родителя. Вторичный симбиоз предполагает не близость, а слияние. То есть одну психику на двоих. В которой на двоих распределены части, которые в норме должны присутствовать в психике одного (каждого). Так сказать, один комплект на двоих. Какой? Если в терминах терапии частей По Ван дер Харту, то это «АЛ», «ВНЛ» и «ядро self». Если в терминах транзактного анализа, то «ребенок», «родитель» и «взрослый». То есть два человека, один из которых ребенок, имеют каждый свой набор функций и объединяются в систему. Эта система имеет специфическую цель — быть здоровой психикой. Одной! Одной здоровой психикой. Однако, дефект этой команды в том, что две функции распределены - «ребенок» (АЛ) и «родитель» (ВНЛ), а функции «взрослого» (ядра self) не развиваются. Так что, эта система ущербна в своем замысле. Даже, если они меняют роли в адрес друг друга, они остаются только «родителем» и «ребенком», усиливая дисфункции этой системы. Сводя шансы на созревание «взрослого» внутри каждого из них к нулю. Более того, внутри этой симбиотической психики тоже нет позиции «взрослого». Еще раз: внутри вторичного симбиоза, как и внутри любого симбиоза, вырастить ядро self («взрослого» по Берну) невозможно. На поляризации ролей «родителя» и «ребенка» развитие отношений невозможно и созревание индивидуальной психики тоже невозможно.