Психотерапия и привязанность

Максимы Грайса или “как говорить нормально” Сформулированы в 1975 году Полом Грайсом. Построены вокруг принципа кооперации: “Делай свой вклад в разговор таким, какого требует текущая цель и направление диалога” — иными словами, “сотрудничай в коммуникации и стремись быть понятым”. 1. Максима Количества (про объем передаваемой информации) • Сделай свое высказывание настолько информативным, насколько требуется. • Не делай его более информативным, чем требуется. Соблюдение: — Сколько времени? — Три часа дня. Нарушение (недостаточно информации): — Где лежат ключи от машины? — Где-то в доме. Нарушение (избыток информации): — Ты голоден? — В 8:00 я съел тост с арахисовым маслом и запил чаем без сахара, затем в 11:30 выпил латте на овсяном молоке, так что текущий уровень глюкозы в крови в норме… 2. Максима Качества (про правдивость и обоснованность информации) • Не говори того, что считаешь ложным. • Не говори того, для чего у тебя нет достаточных оснований. Соблюдение: — Ты знаешь, когда откроется магазин? — Точно не знаю, но на вывеске написано, что с десяти. Нарушение (ложь): Человек говорит: “Я сегодня не смогу прийти, я заболел”, хотя на самом деле просто пошёл в кино. Нарушение (беспочвенное утверждение): — Завтра доллар упадет до 30 рублей, мне так кажется. 3. Максима отношения (релевантности) (про уместность информации) • Говори по существу Соблюдение: — Пойдём сегодня вечером в кино? — Да, с удовольствием / Нет, я занят. Нарушение (уход от темы): — Ты сдал отчёт? — На улице сегодня отличная погода, правда? 4. Максима манеры речи (то, как преподносится информация) • Избегай непонятных выражений и неясности. • Избегай двусмысленности. • Будь краток (избегай лишнего многословия). • Будь последователен (соблюдай порядок изложения). Соблюдение: — Сначала помой овощи, затем нарежь их и заправь маслом (логичный и понятный порядок действий). Нарушение (непонятные термины): Врач говорит обычному пациенту: “У вас катаральный фарингит с выраженными явлениями гиперемии слизистой зева” вместо “У вас покраснело и воспалилось горло”. Нарушение (непоследовательность): — Он надел обувь, вышел из подъезда, проснулся и надел носки.

Снова про сепарацию. Кто может выглядеть более “сепарированным”, “адаптивным” и “здоровым”, чем ребенок, который не тревожится по уходу матери, продолжая играть, или подросток, проводящий все свободное время в компании друзей, академических успехах и спорте? Наверное, никто. Самодостаточность, самостоятельность, самополагание. Великие блага; ключевые ценности американского общества середины прошлого века. Идиллическая картина идеального развития ребенка в эффективного менеджера собственной жизни. Пока не задаешься вопросом, какую цену он за это заплатил.

Товарищи, а скажите (только чур как есть), а есть ли у вас стыд за свои слабости, или свои болезни, или свою менталку (когда она плывет), или вообще за свою какую-то временную или постоянную “ненормальность”? И второй вопрос, тоже важный: мешает ли этот стыд вам говорить о своих проблемах, своих болях и прочем?

💠 Как люди создают метки готовности к сотрудничеству В предыдущем посте речь шла о метках сходства: сотрудничество легче поддерживается, если по некоторым признакам можно отличить вероятного кооператора от того, кто воспользуется чужой помощью. Но у людей такие признаки не обязательно даны от рождения. Мы можем сами приобретать качества, которые делают нас более подходящими партнёрами и одновременно показывают окружающим готовность к долгосрочным отношениям. Именно этот механизм рассматривает новая теоретическая работа. В модели человек последовательно взаимодействует с разными партнёрами. Они решают, доверять ему или нет, а он — ответить взаимностью или воспользоваться доверием. При этом одни участники сильнее ценят будущие взаимодействия, другие — немедленную выгоду. До начала взаимодействий человек может понести разовую издержку, которая делает последующее сотрудничество дешевле. Аналогом могут быть освоение языка группы, профессионального навыка, правил совместной работы или способов разрешения конфликтов. Даже если такие вложения никто не видит, они могут поддерживать кооперацию. Человек, рассчитывающий на много будущих взаимодействий, получает выгоду от того, что однажды вложился и после этого сотрудничает эффективнее. Для того, кто собирается быстро воспользоваться чужим доверием, такое вложение окупается хуже. Если же инвестиция заметна окружающим, появляется второй эффект: она становится сигналом намерений. Потенциальные партнёры могут рассуждать примерно так: если человек потратил значительные ресурсы на то, что окупается только при длительном участии, вероятно, он действительно рассчитывает оставаться с нами «в одной лодке». Но сигнал работает только при подходящей цене. Если получить метку слишком легко, её выгодно имитировать и оппортунистам — и она перестаёт что-либо сообщать. Если инвестиция достаточно затратна для краткосрочного обманщика, но окупается для человека, ориентированного на длительное сотрудничество, она становится честным сигналом. Слишком высокая цена, напротив, отпугивает уже всех. Эволюционные симуляции подтверждают эту логику: возможность инвестировать расширяет условия, при которых сохраняются доверие и сотрудничество, а наблюдаемость инвестиций усиливает эффект. Вместе с предыдущей работой получается важное дополнение к идее распознавания «своих». Люди могут не только искать признаки хороших партнёров, но и сами создавать такие признаки — приобретать навыки, усваивать нормы и делать вложения, которые одновременно облегчают сотрудничество и показывают заинтересованность в его продолжении. Хорошая метка поэтому должна не просто выглядеть убедительно. Её должно быть выгоднее приобрести будущему партнёру, чем тому, кто собирается получить доверие и быстро исчезнуть.

Что-то на избегающем Источник — Пабло Радини

Простите за длительное молчание в эфире — было очень насыщенное и любопытное время, и хочется поделиться некоторыми инсайтами. Первое. Ходит такая фраза “Сначала маску на мать, потом на ребенка”… знаете, скорее всего, это терапевтическую аналогию с авариями в воздухе. Дескать, если мать позаботится о себе, то сможет помочь и ребенку. В этом есть правда — для аварий в воздухе. Но сам по себе выбор в этой ситуации, мне кажется, не просто абсурден, он не совсем продуктивен и в целом преследует скорее экономические соображения, чем соображения подлинной помощи. Поясню, что я имею в виду. Когда дело касатеся семьи, где есть ребенок, к которому появились вопросики и которого привели для помощи, мы, по сути, сталкиваемся с двумя полярностями, между которыми находится целый спектр-градиент. Либо мы встречаем уже дисфункциональную семью, либо видим ее в кризисе, из-за которого семейная структура, функции и организация разваливаются, либо мы застаем ее в процессе изменения из кризиса в стабильное дисфункциональное состояние. Ребенок же в силу состояния развития на тот момент, формирует порой весьма гротескные, но очень красноречивые симптомы — более мелкие индикаторные элементы, составляющие общую картину патологии. За исключением совсем уж критических состояний, изменения, происходящие в ребенке вызывают тревогу в родителях. И мне кажется, что нет никого более уязвимого, чувствительного и ранимого, чем мать, с ребенком которой случилось “что-то не то”, из-за чего он страдает, и страдание, меняясь, распространяется по семье. Да, я уверен: мамы всегда максимально уязвимы, 10/10, послеожоговая нежная кожа — и для помощи ей требуется совершенно особая форма работы, которую на самом деле, часто недооценивают по значимости, отделываясь “маской”. Но “маски” мало. В идеале, конечно, хотелось бы оказывать помощь всей семье, единовременно. Не только матери — помимо собственного состояния, помимо вторичного влияния стресса, есть еще и ребенок, и отец, и дополнительные фигуры. Говоря проще: помощь семье будет подлинно эффективной тогда, когда к ней подходят системно. Это крайне важно. Второе. Иронично, но для очень многих родителей ребенок становится куда более интенсивной и точной терапией, чем сама “личка”. Сталкиваясь с малышом, мы сталкиваемся с безмерной глубиной собственного опыта, уходящей корнями глубоко в прошлое, до точки момента зачатия. И это невероятно красивая мысль: травмированный родитель вынужден рефлексировать, наблюдая за ребенком — и желая ему счастья и процветания — оценивая собственные дефициты и утраты в ходе собственного развития. Сама суть… она восхищает, действительно. Ребенок не приходит в мир к “железобетонному” родителю, нет, начинаются новые отношения, а они всегда взаимны. Желая сберечь, дать лучшее, вдохнуть полноту жизни в ребенка, родитель не может не рефлексировать — добиваться доступа к собственным воспоминаниям, перерабатывать их, страдать из-за них, получать утешение и функционально отзываться на потребности ребенка. Иногда, конечно, этот опыт приобретает совсем нехорошие формы — обычно так, если второй супруг не является более адаптивным, гибким и функциональным. Без рефлексии и баланса со стороны партнера, процесс превращается в маятниковое воспитание, а это та же самая нечувствительность. Есть и другие возможные проблемы, самая знакомая из которых, — парентификация; ситуация, когда ребенок становится родителем для взрослого. Но если процесс рефлексии идет — пускай крайне небыстро — через чувствительность, картина меняется радикально: родитель вынужден обрести то, чего не имел, но что позволит собственному ребенку развиваться без нарушений. Третье. Потом. Текст и так уже огромный.

Все получилось. Больше никого не ищем :) Коллеги, вопрос очень важный. Для моего обучения оценке привязанности мне нужно найти еще 1-2 семьи из Минска и провести Интервью о привязанности, Незнакомую ситуацию и Оценку взаимодействия в быту. С обоими родителями, по возможности родителей. Собственно, поэтому и нужна семьи с ребенком до 5 лет. По итогам выдам вам огромную оценку-описание, отвечу на любые вопросы, проконсультирую и расскажу, что делать с полученной информацией. И буду безмерно благодарен. Если вам, вашим знакомым, близким или клиентам (тут спорно, этика) такая история научной, полноценной, грамотной и всесторонней оценки отношений привязанности может быть интересна — напишите мне, пожалуйста, в тг @oftheisles Все получилось, больше пока никого не ищем.

Почему теорию привязанности неправильно понимают? Давайте сегодня обсудим два мифа. Например, первый «миф», что можно воспитывать детей «по теории привязанности». Нет. Нельзя; попросту невозможно. Теория привязанности — это теория психологии РАЗВИТИЯ…

Почему теорию привязанности неправильно понимают? Давайте сегодня обсудим два мифа. Например, первый «миф», что можно воспитывать детей «по теории привязанности». Нет. Нельзя; попросту невозможно. Теория привязанности — это теория психологии РАЗВИТИЯ и, последние лет 35, психологии личности (социальной психологии). Это не педагогическая система, не набор методов воспитания, не отстроенная система «если ваш ребенок орет — сделайте это». Да, теория привязанности, очень глубоко повлияла на воспитание и уход за детьми. Это благотворное влияние изменило то, как мы смотрим на ребёнка и то, как понимаем его поведение, потребности и нужды. Но ни Боулби (весьма скромный человек), ни Эйнсворт, ни их последователи и продолжатели никогда не говорили о воспитании на/через привязанность. Существуют, конечно, интервенции — структурированные системы помощи семьям, где концептуальной рамкой служит теория привязанности. Но это краткосрочные, практические, универсальные методы улучшения, скажем, качества работы и элиминации опасности. Они часто ограничены возрастом ребёнка, неуниверсальны и используются как часть терапии. Воспитывать по теории привязанности не-воз-мож-но так же, как нельзя воспитывать по теории морального развития Кольберга, по теории зубов Блонского, по теории рекапитуляции Холла и так далее. Они тупо про другое. Воспитание детей — это педагогика, на которую может оказывать в тч и теория привязанности. Второй миф, по сути, сборная солянка из «я тревожный, как стать норм?», «воспитание по ТП» и «безопасная привязанность = офигенные отношения». Мало того, что по теории привязанности ребенка не воспитаешь, так еще и отношения не построишь. Это не единственная, и не самая весомая теория близких отношений; значимая, но не единственная — есть братья и сестры. Но скрывать не будем, теория привязанности, — а точнее, некоторые ее прикладные аспекты, — действительно может улучшить качество отношений. И самый грандиозный миф здесь, что такое улучшение возможно только при обретении безопасной привязанности. Я часто говорю о нем, но сейчас попробую выделить еще один компонент. Другого. В любых отношениях, есть не только «искатель безопасной привязанности», но и ее/партнер. Наивно и довольно «болезненно в итоге» думать, что стоит нам приобрести безопасную привязанность, как мы моментально построим лучшие отношения, перестанем ругаться, кричать, прятаться друг от друга, манипулировать, ссориться и желать друг другу всякую дрянь. Нет. Ничего не случится из перечисленного. Случится иное: то, что стало автоматизмом перейдет в сознательный контроль, обработка информации станет шире и полнее, а у любой конфликтной ситуации появится перспектива и глубина. Машинный танец двух алгоритмов поменяется на относительно свободное движение. Появится возможность выбирать, как и на что реагировать, как действовать, как управлять конфликтом, и как сближаться вновь. И, главное, диссонанс психических функций, заменится резонансом — появится доверие и мягкость к себе, а там и к другому. Вы не сможете спасти заведомо дисфункциональные отношения, и не избавитесь от боли за них. Нет. Вы сможете пережить эту боль, разделяя свои и чужие границы, управляя динамикой, не теряя субъектности и уважения к себе и другому, — и даже самые тяжелые процессы вас не разрушат.

Видимо у меня какая-то summertime sadness наступила, что мысли в миноре и много печальной рефлексии. И вот какую грустную мысль хочу с вами разделить — мысль что мне, моему поколению, и паре поколений этажом ниже и выше крайне повезло: у нас есть терапия. Порой никудышная, бестолковая, технически ограниченная, абстрактная, неоднозначная, — и при всех многих недостатках, она все равно остается великим благом. Это способ хоть минимально сделать если не легче жизнь, то легче себя. Это действительно великое благо, нечто такое, чего никогда не было. Но огорчает иное: сколько все еще живых и живущих людей не получали терапию, никогда не обращались за ней, потому что не либо не существовало, либо она ужасно дорогая. Целые жизни проходили без этой возможности, а оборачиваясь назад, многие из этих людей видят лишь боль и тоску. Вот это, конечно, ужасающая трагедия: лекарство недоступно или лекарство появилось слишком поздно.

По горячим следам прошлой беседы.

Новости русскоязычной теории привязанности: обнаружен «расслаблено-избегающий тип привязанности» Поделитесь визуальными образами, которые такая конструкция навеивает? 😀

Вы меня извините за столь резкое мнение, но последнее время все чаще и чаще думаю, что в кабинетах психологов помимо кресел, должен стоять микрофон и/или камера (на терапевта). Не важно, какого пола терапевт, с кем работаем и так далее. Но это, кажется,…

Вы меня извините за столь резкое мнение, но последнее время все чаще и чаще думаю, что в кабинетах психологов помимо кресел, должен стоять микрофон и/или камера (на терапевта). Не важно, какого пола терапевт, с кем работаем и так далее. Но это, кажется,…

Вы меня извините за столь резкое мнение, но последнее время все чаще и чаще думаю, что в кабинетах психологов помимо кресел, должен стоять микрофон и/или камера (на терапевта). Не важно, какого пола терапевт, с кем работаем и так далее. Но это, кажется, уже буквально необходимость по текущим меркам. Очень много темных историй последнее время появляется в сети и ближнем окружении. К сожалению, в основном эти истории про насилие, домогательства, сексуализацию, стертые напрочь границы и буквальное извращение терапевтического процесса, манипуляции властью, знаниями, внушение, газлайтинг и откровенное отсутствие человеческой порядочности. Камеры, конечно, не панацея, но аргумент и реальное свидетельство для пострадавшей стороны. Да и под камерой меньше гадостей случится, профилактика, так сказать. Конечно, лучше это требование сделать общегильдейским — таким, чтобы ассоциации, принимая специалиста в свой круг, выдвигали требование и регламентировали его.

Просто прекрасно 😀

Пиковым состоянием этой тенденции к искусственной изоляции и развитию одиночества можно назвать преступление против человечества, случившееся шесть лет назад на фоне ковида — людей кьюировали, насильственно засадили по домам, запретили прямую коммуникацию…