приход святой Татьяны

Из приколов: я вот написала пост о конкретной ситуации — человек добавил меня в чёрный список, не дал никаких возможностей объясниться. Свалила бы на эмоции, но я написала не только в телеграм, где была заблокирована снова. Сделала вывод, что отношения со мной завершили в одностороннем порядке. И представляете, получаю сегодня с утра эссе на тему того, что нельзя писать о событиях, которые с тобой происходят в своём личном канале. Иронично, что дама достала меня из ЧС, потому что «я не договорила», и последние дохуя часов мы «выясняли отношения». Мне, если честно, было уже плевать, просто даже забавно слушать разные версии одного и того же. Забавно, что люди, которые сами не способны в коммуникацию, очень любят потом высрать полотно обвинений и своих очень важных чувств. У всех есть чувства, важно что было сделано или не сделано. Зачем было писать вообще, если изначально смысла не было? Загадка. Зато теперь есть мем про игнор с дружочками. Кстати, человек, который не любит, когда его избегают, удалил переписку. Как же здорово, что я скачала себе её на память.

Правда, конечно, что эго у некоторых людей пиздец какое хрупкое. Хотеть, чтобы с тобой общались и в тебя вкладывались, но при этом прикладывая ноль усилий, чтобы справиться с говном в своей голове. Это очень верное замечание, что нас бесит то, что есть в нас самих. Ну как можно обижаться, что твоё сообщение не читают несколько дней, если ты не отвечаешь столько же на предыдущие. Надо всегда беспокоиться о тебе? Не, желание понимаю. Не понимаю, как можно не понимать, что это больная хуйня, которую нужно решать с собой в первую очередь. В общем, если в первый раз я как-то переживала, то когда та же хуйня случилась с тем же человеком, я подумала, ну и ебись ты конём, дорогая. Немного обидно за свою работу, но видимо это именно то, что я оставляю в каждых своих отношениях — свою работу. Ну и хуй бы с ним.

Самое смешное во всём, что я прочитала про нарциссическую травму: мне всегда подходит только половина. Часто пишут, что такие люди считают себя лучше окружающих, но при этом их самооценка невероятно уязвима. Я могу сказать, что если нет самооценки, то нечего разрушать. Я действительно нуждаюсь в одобрении, похвале от окружающих, но принять могу только то, что считаю справедливым. Общими фразами меня не наебать. Мне нужна конкретика. Если я сделала что-то, что считаю прикольным, но никто не обратил на это внимание, что ж, хорошая была попытка поверить в себя, теперь я полное дерьмо. Омерзительная нужда быть увиденной. Это требует определённых усилий от окружающих: внимательности и внимания. Но я понимаю, что никто не обязан исправлять мои беды с головой. Ирония в том, что отсутствие помощи воспринимается как урон. Я помню момент, когда я смирилась со всем тем, что про меня говорят. И оказалось, что это не так уж и больно: да, я плохая, да, я ни на что не способна, да, никому я такая не нужна. Меня ужасно бесила мать, говоря то же самое про себя, но я была обязана её переубедить. Потому что она злилась сильнее, если я этого не делала. Моя проблема в том, что я искренне поверила, внутренне уяснила своё место. Я, может, и хочу большего, но желание это кажется стыдным. У меня практически нет желаний. А когда есть, чаще всего я не могу это получить или могу сделать всё сама — а это не то. Мне ещё никто не объяснил, как изменить мышление или для чего хотеть то, что получить ты не можешь. Чтобы было обидно? Класс, а можно мне другого психолога.

Я написала огромный пост про нарциссическую травму, с которой пытаюсь бороться, но пост удалился. Что иронично, поскольку люди с уехавшей в эту сторону кукухоц склонны всё обесценивать. И я буквально обесценила всю свою рефлексию. Как я и писала в большом тексте, я не человек, который будет что-то доказывать и делать что-нибудь вопреки. Так что пусть мем станет напоминанием об ещё одной вещи, с которой я не справилась. Мне просто жаль, что моя мать сделала это со мной, и теперь я вынуждена с этим жить.

Я действительно не верю, что можно любить «по-своему». Круто, конечно, но если ты действительно испытываешь чувство к другому, если ты хочешь для него лучшего, то как будто бы и любить его надо на его условиях. А если слишком сложно, то может и не нужно делать это вовсе. Потому что это дефицит, недостаток крайне разрушителен. Он накапливается как недосып, со временем необратимо повреждая внутреннее устройство. Если кислород слишком долго не достигает некоторых участков ума и сердца, они отмирают и это нельзя обратить. Я презираю веру в то, что психика может восстанавливаться бесконечное количество раз. Я верю в ресурсы. Я думаю, что у нас всех есть ограниченное количество попыток, определённый запас сердца. У некоторых людей сердца большие и храбрые, у меня совсем не такое. Мне с людьми ужасно больно. Я очень боюсь лжи, она отравляет вообще всё. Можно долго выбирать термины: «умолчать» или «соврать» — но если чужая картина мира искажена из-за твоих слов и действий, это именно та категория поступков. Меня можно упрекнуть в том, что я ничего не прощаю, не даю людям право ошибаться. Но у слова ошибка тоже есть значение, и в этом значении нет умысла и непоследовательности. Для себя я однажды решила, что если я не могу рассказать человеку о своём поступке или намерении, то это плохо, и поступать так не следует. Опять же, не потому что мне так не плевать на чужие чувства, а потому что мне потом с этой головой жить. А я и так жить не особенно хочу. И я не верю, что люди не знают, что они делают. Да-да, проблемы с доверием и неспособность посмотреть на мир глазами другого. Опять же, если очень нравится придумывать сказки, есть решение и для таких людей: делайте это хорошо. И тогда честно говорите, что ошибкой было не само решение, но недостаточно большое усилие, чтобы скрыть последствия этого решения. Я не против жить в иллюзии, если для меня создадут хорошую. Не могу сказать, что я не вру совсем. Чтобы выкрутиться из неприятной ситуации — легко, дышать сложнее, чем спиздеть. Это мой первый рефлекс на неудобство. Но если человека я уважаю, если отношения мне нужны, то приходится наступить себе на горло, и рискнуть. С другой стороны, не думаю, что это того стоит. Мне нужна последовательность, но добиться её от мира и людей видится мне невозможным. Я хотела бы ничего не знать и чтобы меня это не беспокоило. Возможно, чтобы любить меня, нужно просто очень хорошо мне врать.

Возможно, если бы у меня появился бы сталкер, я бы даже не заметила. Я бы подумала: «Прикольно, наконец-то кому-то со мной интересно». Да-да, человек десять скажут мне, что я ебать интересная и очень особенная, но давайте не забывать о том, что я тоже присутствую в наших диалогах. Я слышу и вижу, как вы реагируете на вещи, которые мне интересны. Я знаю, что вы не смотрите и не читаете, что нравится мне. Даже эту писанину до конца дочитают очень не многие. Мне как-то Маша написала, что ей жаль, что ей не интересно про меня всё. И, признаться, это была одна из самых приятных вещей, которые я только слышала. Да пофиг вообще, интересна ли я, она подумала обо мне достаточно сильно, чтобы сказать мне эти слова. Когда я начала играть в «World of Warcraft», у меня была только Дарья. И, разумеется, я рассказывала обо всём ей. Она мне сказала, что у неё есть парень, который тоже увлекается какой-то неинтересной хуйнёй, поэтому она уже умеет поддерживать такие диалоги. У неё хорошо получалось. Недавно ещё наткнулась на пост, который указывал на то, что во всяком искусстве, если ты в нём разбираешься, ты видишь лень. Речь шла о художниках, и автор текста говорил, что со временем ты видишь, что художнику нравится рисовать больше, а где он обходится минимальными усилиями. В посте говорилось, что всё, что создано с помощью AI, лишено этой человеческой лени, алгоритму не надо выбирать, на чём сделать акцент (он всё сделает одинаково плохо). И если вам кажется, что эти две части не связаны, то может вы и правы. Но мне кажется, что для меня честность, о которой никто не спрашивал, это та самая человеческая лень в искусстве. Проговоренное отсутствие — это уже усилие, уже уникальная черта. У нас действительно не хватит внимания на всё, но его всегда хватает на то, что ты любишь. У нас с подругами было много разговоров о разнице слов «любимое» и «особенное». И, кажется, все, с кем я говорила, хотели быть особенными» Я всегда объясняла, что разница между «любимым» и «особенным» такая же, как между словами «красивая» и «милая». Меня всегда звали милой, но никому в голову не приходило, увидев меня, сказать, что я очень красивая. Даже без очень, просто. Вот и особенной я была много раз. Чтобы тебя травили достаточно быть особенным. Чтобы не вписаться. Особенным можно быть по-разному. Но если ты в категории «любимое», то уже пофиг, что там и кому про тебя интересно. Да и росла я в интернете, в котором слово «люблю» было немного стыдным. Я годами не могла произнести это, а когда произносила — всегда жалела. Мне потребовалось много времени, чтобы проще относиться к слову, которое по прежнему слишком большое для меня.

Думала о том, как устроено доверие, потому что у мне его в принципе не завезли. Я научилась неплохо его имитировать, открываться людям, давая им шанс меня разочаровать. Большинство людей не разочаровывают меня — и всё-таки меня разочаровывают какой-нибудь мелочной человеческой хуйнёй. Тут кто угодно найдёт десять разных травм и будет прав. Но как я писала много раз, если что-то не сформировалось, когда должно было — оно уже не сформируется. Можно будет собрать подобие из говна и палок или из дорогих материалов, но того естественного, внутреннего ощущения не будет точно. Чувство безопасности, доверие, безусловное принятие, как и способность выучить любой язык без усилий — окно возможностей закрывается раньше, чем мы узнаем, что оно было. Я думаю, что я сделала большие успехи в имитации нормального человека. Но это настолько хрупкая конструкция, которая никогда не успевает обрасти мясом. Ужасно надоедает быть сложным человеком, ужасно надоедает столько всего не знать. И вот доверие, наверное, то, что нужно, чтобы не задаваться бесконечными вопросами о том, как всё на самом деле. Не подозревать всех и каждого в обмане. И хорошо, когда не было прецедентов, тогда этот назойливый голос в голове можно заткнуть. Но когда они были, как перестать думать, что всё, сказанное и сделанное, неправда. Я пробовала задавать много вопросов, но какой смысл, если ответам доверять уже нельзя. Разумеется, можно как в «Героях меча и магии» каждым ходом открывать карту, не оставляя тумана сомнений. Но на сколько вопросов ответят люди, сколько вопросов могу задать я, прежде чем почувствую, что никто не рад находиться в этом моменте? Если честно, спрашивать уже не хочется. Хочется... Я точно знаю, чего. Я писала и говорила об этом сотни раз, но недоверие тяжело переносить по обе стороны. С другой стороны, мне никогда не было сложно убедить кого-то в равных взаимоотношениях. Да, тётку убедило, что я не убивала котёнка только наличие живого котёнка, который выполз из-под полы спустя несколько часов моих рыданий. Но Как будто бы это так легко говорить правду. А если не хочется говорить, то может и не правда. И если происходит это изредка или раз в иногда, то странно, ведь обычного такого не происходит. Есть какая-то причина? Меня хотят задобрить? Приснилась сегодня фраза: «Если я буду со мной, то я больше ни с кем не буду». Звучит глупо, но во сне это показалось каким-то откровением. Будто бы все люди нуждаются в других из-за какого-то дефицита. То же общение, внимание — дефицит, которые дают нам другие. Если бы я могла себя любить, то зачем бы мне был кто-то ещё? Если бы мне хватало внимательности, стала бы я так стараться? Нет, конечно. Только я стараюсь и стараюсь, а дефицит как будто бы только больше. Уже пару месяцев не могу выбраться из этого. Настроение паршивое примерно всегда. И я ничего не могу с этим сделать.

Почему-то смотрю на них всегда с мыслью: «Чтобы не удавилась».

Я пыталась вести список вещей, которые я делаю для себя. Вещей, которые мне принадлежат. И оказалось, что единственное, что у меня есть — детские лейкопластыри. Ну, такие, с кошечками, собачками, узорами всякими. Я долго думала, почему я перестала читать. И дело не в депрессии, я когда за месяц проглатывала книг по пять, была даже в более тяжёлом состоянии: резала себя и пила антидепрессанты без рецепта. Но читала и много. И точно так же у меня был интернет, онлайн игры и вот это всё. Но меня это больше не радует. Когда-то я смотрела ромкомы запоями, и это тоже уже не помогает. Какое-то время смотрела BL, но найти стоящий внимания сюжет слишком тяжело. Игры? Они меня скорее расстраивают, но фокусируют расстройство и тревогу в одном месте, несколько помогают обуздать мысли. Прогулки и путешествия я терпеть не могу. Рисование — не могу это делать, если мне уже хреново, любое несовершенство будет доводить меня до слёз. Да, всё ещё. Поэтому любой вид обучения тоже мимо. Одна ошибка — и ты ошибся. У меня есть вредная привычка делить любимые вещи с кем-то. Или заимствовать их у кого-то. В конечном итоге ничего моего не остаётся. А когда я ни с кем ничем не делюсь, я не очень-то и понимаю, для чего мне нужны люди в жизни. Возникает резкое желание оборвать все связи и не ебать никому больше мозги. И получается, что нет у меня ничего кроме пластырей, и вся моя личность держится на клейкой ленте.

В твиттере кто-то спросил про детские обиды, и у меня уже какое-то время лента вся из детских обид. И обычно мне есть, что сказать, но я с удивлением обнаружила, что детских обид у меня нет. В плане, обида же имеет смысл, когда объект этой обиды ещё присутствует хотя бы на горизонте. Мне подумалось, что обидно может быть, только если человек есть. Какой смысл предъявлять что-то матери, если мы не общаемся уже пять лет? Смысл на неё обижаться? Всё, что я испытываю к ней — раздражение, когда бабушка о ней вспоминает, презрение, когда я обнаруживаю очередной хронический недостаток, которого могло и не быть. А обида, она, как будто бы, для близких. Довольно уязвимое чувство, чтобы испытывать его к чужакам.

Некоторым людям нужно просто отказаться от мечты, надежды, себя. Так всем будет легче.

Всякий раз, когда я на что-то надеюсь, действительность приводит меня в чувство. Недавно смотрела видос про хирурга, который искалечил и убил многих людей, потому что у него была мечта. Он нашёл наставника, который его поддерживал, завершил обучение, но ничто не исправило тот факт, что он был ужасным специалистом, который не понимал, что делал. У него была вера в себя, поэтому несколько человек он убил, а некоторых оставил инвалидами. Мы как общество всё ещё будем настаивать на том, что мечты и самоощущение чего-то стоят? Мне прям нравится, как Чарли Кирка убили во время тура «Prove Me Wrong», это моя любимая политическая история после ледоруба и Троцкого. Я бы хотела, чтобы меня опровергли как-нибудь или хотя бы так. Нейролептики — моя любимая вещь на свете. Всё ещё можешь думать все свои мысли, но они перестают причинять какую-либо боль. Мне легко жить с мыслью, что я полная хуйня и не стою никакого внимания. Но мне невыносимо, когда я ненадолго забываю об этом, а потом вспоминаю. Сколько бы раз это ни повторилось, всё равно мучительно. Я стараюсь не вспоминать об отце вслух, потому что мне кажется, что всех утомил незнакомый мёртвый мужик. Но в основе моей личности не так много вещей, чтобы забыть о том, что когда можно выбрать что угодно, люди выберут не меня. Иногда люди даже себя готовы убить, лишь бы со мной не оставаться. Я не хочу об этом думать, но если бы я была пластом земли и вы копали достаточно долго, то там вы нашли бы это убеждение. Я убеждена, что я не стою того, чтобы ради меня жить. Я уже писала про этот ситуативный героизм, про вещи, которые можно сделать единожды в иногда, чтобы успокоить собственную тревогу. Когда время появилось, когда стало скучно. Но вот жить для кого-то — тяжело. Если кто-то убеждён, что мне следует жить, то я бы хотела, чтобы этот кто-то просто слушал, что я думаю 24/7. Я думаю много неприятного обо всех, я думаю, что каждый, кого я знаю, выберет себя. И в общем-то будет прав. Но что, если я как тот бездарный хирург, если я выберу себя — я раню окружающих. Не просто раню, камня на камне не оставлю. Стоит ли чего-то такая жизнь? Камю говорил, что Сизифа следует представлять счастливым. Если бы я писала философскую работу, я бы пришла к выводу, что Сизифу следовало бы убить себя. Вообще всем людям вроде меня следовало бы так и поступить, изолировав себя от окружающих. У людей своеобразная оптика, когда речь о суициде. Людям становится страшно и неуютно, будто бы они кого-то вот-вот потеряют, они бросаются утешать и искать причины жить. В какой-то момент я перестала искать причины жить, и когда кому-то плохо, я говорю, что суицид это выход. Очень прямой и очень честный, что бы ни пытались об этом сказать другие. Жизнь не стоит того, чтобы её жить. Она потому сама и и живётся, потому что если бы это требовало усилий, если бы чтобы начать жить нужно было что-то сделать самому, то хуй бы кто это начал. Я бы точно не начала. Надежды и мечты это для кого-то другого. У меня дружочек очень любит думать, что я становлюсь счастливой от каких-то вещей. Когда я говорю с энтузиазмом или у меня просто хорошее настроение. Меня всегда корёжит со слов «Ты была счастливой», потому что я даже не знаю, к чему это слово присоединить. Я не знаю даже потенциально, что сделало бы меня счастливой. Я бы хотела быть чьим-то последним выбором, хотела бы, чтобы отец выбрал не себя, а меня. Чтобы лучшая подруга школьных лет не вскрывалась в ванной, а позвонила мне. Чтобы бывший себя хотя бы убил. Потому что когда я надеюсь, что чего-нибудь да стою, я только убеждаюсь, что нет. Это так по-человечески говорить другому то, что тебе кажется правильным, утешать, чтобы самому потом ни о чём не сожалеть. Но в этих словах нет и толики правды, каждый, кто не хотел бы, чтобы я себя убила, не хотел бы быть мной. Не хотел бы делать как я. Подумываю даже удалить этот канал, потому что мне отчаянно хочется стереть даже то, чем я когда-либо была. Тут нет ничего ценного для меня. Просто привычка вести дневники, которая подводила меня не раз.

Подумайте об этом как про мужские и женские обязанности. Или про единоразовые геройства — легко быть классным и вовлечённым в моменте, но жизнь это ёбаная рутина. Так вот я — рутина. И единоразовые геройства нихуя не стоят, потому что они единоразовые.

Мне об этом психологиня сказала, и хоть она необъективна, всё равно я думаю об этом уже какое-то время. Она сказала, что меня легко воспринимать как данность, потому что я предпочитаю не отсвечивать. Ругаться не люблю и редко говорю о том, чего хочу (всё равно ж не получу, хули распинаться). На меня легко положиться в трудный момент, а вот быть со мной и глубокие разговоры разговаривать — нахуй надо. Меня недавно спросили что-то про мой опыт, а потом поблагодарили за ответ. Так я поблагодарила за вопрос, потому что нихуя ж себе, не я сама затираю что-то, а кому-то что-то интересно узнать про меня. Я же и правда никуда не денусь. Чтобы я кого-то бросила надо изменить мне пару раз (с первого не доходит), спиздить у меня деньги, не давать мне спать и орать на меня регулярно (единичным случаям я всегда найду оправдание). Можно несколько раз отпиздить, и то не факт. Я никого не бросила просто так. Даже для показательного ухода, хотя знаете как хотелось? Чтобы за мной бегали не потому, что сами проебались и чувство вины гложет. Один раз попробовала, мне сказали: «Ну ладно тогда, нет так нет». Я устала притворяться, что мне не одиноко. Мне пиздец как одиноко. У меня самооценка, которую формировали физический и эмоциональный абьюз, отношения, в которых меня не били, а просто хуесосили, я считала счастливыми. Я не знаю, какая я. У меня есть несколько фундаментальных убеждений: я не слишком эмоциональна и я не добрая. Это отрицание, потому что «А какая» мне не говорят. Не говорят достаточно часто, не говорят, когда я не прошу. А знаете, что мне говорят и говорили, когда я не прошу? Какая я хуёвая, навязчивая, проблемная, сложная. Так хули удивляться, что ровно исходя из этого я и вижу себя? Мы все воспринимаем себя через других, для своего окружения я как чистый лист, невидимка или опора, которая не нужна, когда ты и сам твёрдо стоишь на ногах. «Я люблю тебя», «Ты такая классная» — себе оставьте, это не значит ни-ху-я. За что любишь? Что тебе нравится? Что интересно? Скажи мне об этом, не когда я спросила. А если нет — значит, не так уж и нравится и не так уж и любишь. Это же всё проявляется в моменте, и когда таких моментов просто нет — это и есть ответ. Не хочу быть данностью, не хочу быть невидимкой. Хочу внимания. Мне ужасно одиноко.

У меня психологиня ушла в отпуск, так и сказала: «Заебала ты меня так, эту хуйню кому-то другому рассказывай». Так что ожидайте полных нытья постов, если вам не плевать. Я думаю, что один из самых тупых советов, который отложился у меня на подкорке: «Относись к другим так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе». Потому что это, ну, не так? Например, я люблю подарки. Случайные знаки внимания, делаю (делала) это постоянно. Мне никогда не жалко было похвалить и отметить что-то красивое или хорошее. Мне никогда не нравилось одобрение, поэтому я сама старалась дать другим понять, когда я искренне чем-то восхищена. Или, когда я хочу проводить с кем-то время, я всегда старалась дать человеку понять, насколько это важно для меня. Когда меня куда-то звали, я всегда соглашалась, даже если мне было неудобно — потенциально проведённое время вместе было важнее. Я так перезнакомила многих своих дружочков, потому что ужасно не хотела выбирать. Или я пишу о людях — в твиттере или здесь, но мне всегда хотелось, чтобы меня не скрывали, чтобы я была заметной и значимой частью жизни (и да, мне нужны постоянные напоминания). Я пишу, чтобы сохранить что-то важное, и я бы хотела, чтобы я была чем-то важным для других. Как можно было понять из начала, стратегия ебаная, потому что мне всегда не хватает. Ненавижу то, насколько я нуждаюсь в словах, насколько бережно складирую их в сохранённом, и насколько там пусто почти всегда. И подарки я хочу не те, о которых я попросила. А те, о которых я упомянула между делом, а потом совсем-совсем не ожидала. В этом смысле меня избаловала Дарья: она подарила мне печатное издание моей любимой книги и доллар. А Маша совершенно изумительно делает комплименты, так что я всегда чувствовала себя увиденной. Моя любимая женщина делала изумительные подарки, а на Рождество мне подарили Асакура Хао. Хотела бы я сказать, что мне этого достаточно, но не могу. Хочу, чтобы мной были увлечены так же, как я. Мне чуть-чуть мало. Чудовищно недостаточно, настолько, что лучше уж вообще ничего не иметь, чем расстраиваться каждый раз. Не сильно, но с накопительным эффектом — когда от каждого контакта недостача становится только сильнее. Отсутствие не может быть больше или меньше, поэтому я выбираю его. Хочется чувствовать, что со мной настолько классно, что ничего другого и не хочется. Мне хотелось, чтобы выбрали меня. И сколько ни говори, что выбор этот умозрительный, на самом деле я не верю, что не существует рейтинга людей и отношений у других. Невозможно любить всех одинаково, иначе чем это отличается от того, чтобы вообще никого не любить. Рейтинг есть, просто признаваться в этом стыдно. Могут быть разные рейтинги. Есть рейтинг для людей, которым ты покажешь тексты, рейтинг приятной компании для вечера, рейтинг людей, которым ты расскажешь о важных новостях в первую очередь. Рейтинг людей, которых убьёшь в первую очередь, если будет можно. Единственный способ не ожидать чего-то для меня — выбрать дистанцию. Не выделять время, ни о чём не договариваться, не говорить наивные и искренние глупости. И знаете, что получается? Хуйня какая-то получается, где вы просто становитесь чужими людьми. Я правда не могу найти для себя ответ. Заставить нельзя — это не то. Желания сама по себе я не вызываю тоже. Ждать и надеяться — тяжело и непродуктивно. Хочется чувствовать, что во мне заинтересованы так же, как когда-то была заинтересована я. Маленькая эгоцентричная дрянь.

Мне изменяли — точно знаю — двое. Есть ощущение, что ещё пара моих бывших тоже промышляли подобным. Я никогда не спрашивала, не была уверена, что действительно хочу знать. Это довольно унизительное знание, если так подумать. Со мной изменять, к примеру, сложно. Если я знаю, что существует некоторый постоянный партнёр, я сама откажусь от предложения. Как-то всё это липко. Несколько парней моих подруг приставали ко мне, и мне всегда было так противно рассказывать об этом подругам. При том, что я в целом не против, когда меня трогают, мне нравится целоваться и держаться за руки, но это мало что для меня значит. Это просто приятно. У этого нет двойных смыслов, я вообще слишком мало думаю там, где надо подумать и наоборот. Единственное слово, которое приходит на ум — унизительно. Когда слушаешь объяснения, они все кажутся такими глупыми. «Это было так естественно», «мы поддались моменту» — у меня такого не было. Мне не хотелось ни о чём жалеть и причинять кому-то боль, наверное. Мне довелось увидеть, что измена делает с людьми, и я не хотела быть причиной. При том у меня много было сомнительных взаимодействий, у которых и названия-то нет. Ну и мне нравится ревность, это прикольное чувство, когда его испытываешь не ты. Я-то знаю все свои границы и намерения, и могу хихикать над ситуациями, которые совершенно прозрачны с моей стороны. У меня есть правило: одно из полутора тысяч. Звучит оно так: «Если ты не можешь рассказать человеку о том, как поступаешь по отношению к нему, делать этого не стоит». И если уж так случилось, что хуйня была сделана, нужно рассказать о ней до того, как тебя поймали за руку. Знаете, я так отучивала себя врать. Очень удобный паттерн поведения был: соврать ради собственной безопасности. Очень легко подобным образом избегать ответственности. Но мне хотелось повзрослеть, мне хотелось сделать всё правильно. И первое время я врала, а потом говорила: «Прости, я напиздела вот тут». Потом уже успевала подумать, перед тем, как открыть рот. А потом уже я и вовсе стала сначала говорить, как есть — а потом уже думать о последствиях. Не врать для меня — будто бы оставаться без кожи, чувствую себя беззащитной. Мне всё ещё страшно быть искренней. Потому что так и не сказала отцу ни разу в жизни, что люблю его, вслух. Потому что когда сказала М., что люблю её, она ответила «Я знаю». Потому что ненавижу беспомощно хвататься за людей, которым я не нужна. И я никогда не узнаю, что не нужна, пока это не станет критически важным. Страшно-страшно-страшно. Мы с Дарьей дружим пятнадцать лет, половину моей жизни, но я всё ещё порой боюсь сказать ей что-то такое искреннее, будто бы меня ударят за это по губам или будут обвинять. Дарья ни разу не дала мне повод в ней усомниться, но вот что бывает, если у вас не было надёжного никого в период формирования. Кроме того есть люди, которые буквально раздражаются на прямоту и искренность. Все мои бывшие, если так подумать. Кого-то мне это напоминает. Прошло лет тринадцать, но я всё ещё слышу, как М. говорит «Ты слишком слишком», когда мне хочется чем-то поделиться. Как мне кто-то нравится. Как я чем-то увлечена. Как мне интересно. Очень боюсь быть снова «слишком слишком».

Единственный пост, который заставил меня подумать хоть на секунду, что я ей нравлюсь. Но меня быстро попустило. 24 марта 2018 года. Бля, пиздец.

А скинула я ей фотографию, где мы стоим возле УрФУ. Тогда я предложила ей поцеловаться, и она согласилась. Как я выяснила позднее из её канала, для неё публичное выражение чувств было чем-то странным. О чём я тоже не знала. И не поняла, почему это было важно не только для меня. Мы поцеловались, обнялись и простились. И стали подругами, у которых много чего могло бы случиться. Я думаю, что это невероятно красиво и об этом стоит написать. Всегда буду благодарна Екатеринбургу за то, что он мне дал. Отличное было решение приехать туда, я встретила там прекрасных людей. Я была там очень счастлива.

Короче, подруги и друзья, если вам казалось когда-нибудь, что я умная, забудьте, потому что я редкая дура! Копалась в фоточках периода моей жизни в Екатеринбурге. Скинула фотку сестре, нашла фотку с подругой. Мы познакомились с ней из-за легендарной пробки на Плотинке. Я написала ей тогда: «Ты из Екатеринбурга?» — и так мы начали общаться. Я была подписана на неё из-за «Доктора кто», а тут выяснилось, что в городе, в котором мне было довольно одиноко, в котором у меня не было ничего, кроме работы, есть она. Мы познакомились, встретились, стали общаться. Оказалось, она феминистка и за Навального, у неё был красивый голос, но главное — она иногда могла проводить со мной время. Она мне сразу понравилась. Она оставалась у меня на ночь, мы ходили поесть вместе лапши, смотрели «Доктора» и целовались. И вот ни в один из моментов времени мне в голову не пришло, что я ей нравлюсь. Мне казалось, что она просто проводит со мной время, когда ей, видимо, больше нечем заняться. Зимы в Екатеринбурге ебейшие, и она приходила ко мне после работы. Я, какого-то хуя, думала, что ей по пути. И думалось мне, что она вежливая да и только. Один раз мне показалось, что я ей нравлюсь — она написала пост на канале, где упомянула меня. Но такое было только один раз, так что я как-то выбросила это из головы. Кроме того я вляпалась в те свои гетеросексуальные отношения, в которых мне изменили почти сразу, а я с этим смирилась, потому что??? Да я не знаю, почему. Мне было одиноко, мне не хотелось, чтобы меня прятали (угадайте что? меня прятали сильнее, чем мои бывшие девушки, сидящие в шкафу). И вот скидываю я ей фотки, и выясняется, что мы нравились подруга подруге, что у нас похожий язык любви и мы всегда искренне восхищались текстами подруга подруги. Я пыталась не навязываться, она тоже. И вот сидим мы в ахуе в 2026 с ясным осознанием, что мы делали всё по правилам, которые нам не подходят. Нам было хорошо вместе, буквально самые радостные моменты были, когда я прогуливала работу, чтобы ко мне приехала она. Я делала ей фруктовый салат и не делилась зефиром. Это уморительно и очень грустно. И очаровательно. И занятно, как при таком уровне недопонимания мы остались подругами на столько лет. Но если вдруг я кому-то нравлюсь, лучше пишите обо мне в твиттере и на своём канале, потому что у меня жёсткий кинк на текст. Не хочу спустя восемь лет узнать, что меня очень любили, но я просто не заметила.

С удивлением обнаружила, что я всё ещё люблю «Доктора кто». Начала пересматривать с первого сезона, чего не делала уже пару лет. За эти пару лет сериал скатился настолько, что новые эпизоды я смотрела исключительно с бухлом, и мне казалось, что я потеряла ту глубокую привязанность к этому персонажу. Что её испортили, поломали, опорочили. Но нет. Этот сериал сформировал всё хорошее, что во мне есть. Все ценности, которых я придерживаюсь по сей день, были сформированы «Доктором кто» и «Шаман кингом». Когда я пришла в терапию в девятнадцать, я приводила примеры «как бы мне хотелось», рассказывая сюжеты. Что-то про человека, который никогда бы не убил, про человека, который обязательно выживет. Такой я хотела быть. Надёжной, сильной и человечной на самом-то деле. Той, на кого можно положиться. И вот мне тридцать, я пересматриваю «Doomsday» и мне всё ещё есть о чём поплакать спустя двадцать, — не охуеть ли! — лет. Это потрясающе написанный сценарий, кто бы что ни говорил. Я много лет повторяла себе: «Никогда не беги, если ты напугана». Всегда успокаивала себя тем, что любые негативные чувства необходимы, чтобы продолжать жить. И всегда, честное слово, всегда нужно попробовать ещё раз. Ну и, разумеется, никогда не быть жестокой или трусливой. Из всех правил Доктора я нарушаю только одно: про груши. Вкусные они, жесть. Но в остальном весь каркас моей личности держится на вере в то, что всё это имеет смысл. Что все люди для кого-то важны, что вина и ответственность — разные вещи. И порой нужно проиграть, чтобы оставаться человеком. Так, пост ни о чём на самом деле, я просто ебать как люблю «Доктора кто». И если есть в этом мире что-то моё, что у меня никогда и никому забрать не получится — то это именно оно. Моя подруга как-то была у меня в гостях и у меня отвалился интернет (удивительно, на самом деле для беззубого 2018). И она спрашивала, всё ли в порядке, на что я ответила: «Я скажу, когда оно починится». И она, кажется, написала твит или сказала мне это вслух, или и то, и другое. Но она точно донесла мне мысль: «Ты прям как Доктор». Это мой любимый комплимент всё ещё.