Плакать и смеяться. Пишет Ольга Волкова

День рождения старшего сына. Любимая девушка сделала ему очень трогательный подарок: книгу с его баснями. Столько в этом тепла, любви, понимания, желания радовать. Мама тут же превратилась в лужу сиропа. Обожать. Хочу, чтобы этим детям было хорошо вместе много-много лет. (Но в настолки мы молодых надрали нещадно!).

Вчерашний Звенигород

-- Мне холодно! Поедем лучше купаться! Там тоже будет холодно, но хотя бы весело. Малявки умеют радоваться, да и мы от них недалеко ушли. Например, вот купались в ливень. Вышли в дождик, на пляж приехали в уверенный дождь. Разделись, оставили одежду под раскрытым зонтом. Половина нас ринулась в воду, вторая половина топталась на мостках. Я успела записать истеричное видео "о вреде купания", и тут грянуло такое, что стало больно спине. Сгребли детей, дотащили до машины. Там я их одела в сухое, попутно поняла, что сама я насквозь, и задумалась. -- Я иду купаться, -- говорю. Максим смотрел на меня как на самое вероломное создание планеты. -- Я с тобой! -- попробовал было пренебречь родительскими обязанностями, но был оставлен на страже детства. Я возвращалась к реке, переступая через половинки деревьев, которые четверть часа назад успел сломить шквалистый ливень. Дождь уже не бил, но лил уверенно, с хорошим напором. Москва-река, смешавшись с дождем, стала теплой, пузырилась и морщились. Меня болтало у мостков, как поплавок, вокруг шныряли рыбьи дети, над водой роились какие-то комахи. Я была одна в этой воде, на этом пляже, под этим дождем. И было мне по кайфу, но не долго, ибо совесть. Теперь отпуск заканчивается. Ну как отпуск, я-то работала. А Макс вчера снял двух котиков с 25-метровых ёлок. Одна ёлка была где-то в Троицке, а вторая по иронии судьбы здесь, в Звенигороде, на улице Чехова. Принес за пазухой шишечку-панка. Ходит важный, пахнет новым годом. Завтра домой.

Заправлены в планшеты космические карты

Вчера я переплыла Москву-реку При этом на спине у меня ехала маленькая девочка. Ширина Москвы-реки в районе Звена около 65 метров. А глубина около 1,5 метров. Так что реку я в действительности перешла. Но течение там вполне серьезное, пару раз приходилось хвататься за Макса и он нас немножечко протаскивал сквозь живую веселую воду. При этом он ещё тащил одного тут почти что маленького мальчика. Все мы орали, пищали и хохотали. Потом лезли на скользкий берег, потом родники искали, калачи жевали, такое. Люблю.

Звенигород любимый. Место красных сосен, малиновых вод, прозрачных мостов и тайных углов.

Утром сходить к стоматологу, потом с перекошенным от анестезии ртом провести шесть клиентских сессий — сделано! Было интересно. Придется еще пару раз повторить.

Стёпа и Гойя -- братья навек У меня в голове болтается обрывок детской дразнилки: "Сегодня воскресенье -- девочкам печенье..." Дальше там обидное про мальчиков, поэтому дальше я не говорю. -- Девочкам печенье, ну и что? -- недоумевает Макс. -- Подумаешь, печенье. Например, сегодня среда, мальчикам... И задумывается такой. Я смеюсь неприятным смехом. Так вот, сегодня воскресенье, время пирогов. Я тут повадилась печь шарлотки с клубникой. Ну, как повадилась, вчера испекла, шарлотка исчезла, как говорила Петровна, "мэтью". Кто этот Мэттью, мы так и не знаем, но пирога мигом не стало, а клубника всё ещё есть. И сегодня должен был быть повтор сеанса. Я сделала всё красиво, украсила кедровыми орешками. Пирог в печи поднялся, как грудь Элен Курагиной из "Войны и мира". Он был так хорош со своими орешками и клубничинами, окутанными хрустящей сахарной корочкой, что я решила его сфотографировать и разместить. Я ли не хозяюшка! Но вот положенные с запасом полтора часа истекли, нам с Эндрюсом скоро выходить на занятия. Я изымаю свой прекрасный пирог и тщусь переложить его на блюдо. И тут всё моё сахарное великолепие с ягодами и орехами съезжает набекрень, явив неприлично непропеченное нутро! Мокрое, липкое, вероломное, как внутренний мир той же Элен... Я женщина вдумчивая, я вдумалась. Полчаса ещё есть, пусть фотографий красивых не будет, но пирог я спасу. Я нахлобучила красивую верхушку на некрасивый пирог и сунула его в горячие печные недра. Да призадумалась. Может, поднять его повыше? Может, ему недостаточно жара, раз он так? Все пироги нормально себя ведут, а этот, такой красивый и такой несговорчивый. Короче, силясь оптимизировать это всё, я схватила прихватками решетку с формой и пирогом в ней, и стала переставлять. Подлый пирог немедленно съехал кзади, как говорят некоторые гинекологи. Съехал он кзади и хлопнул шапкой оземь. То есть вся эта ягодно-ореховая ебанина шмякнулась на раскалённое дно духовки. Я невозмутимо взяла лопаточку, собрала со дна печи ошмётки пирога и накидала их обратно в форму, в ее сырое содержимое. И сунула в печь. Есть же такой вроде торт, Графские развалины, их едят, не морщатся... Ну вот, будут у меня развалины Элен. Картина Василия Максимова "Всё в прошлом"... Через некоторое время я с оптимизмом заглянула в печь. Увы, никакими передвижниками там и не пахло. Из печи на меня разверзся неумолимый Гойя! Зловещее месиво изломанных вроде бы даже тел, испещренное кровавым мясом клубничин, ад, как он есть! А снизу горело тесто, размазанное по дну печи... Я открыла дверцу, дым жахнул мне в глаза, ресницы коих поспешили слипнуться, раскалённый крест мигом прилип к моей коже. Гойя хохотал, извергая черные языки копоти. -- Ахтысука! -- сдалась я. -- Ахтыжматьтвою! Вытяжку на максимум, подлый пирог на плиту и под крышкой пусть позорно доходит на огне, как яичница какая-нибудь вульгарная. В доме воняло преисподней. А вы, конечно, знаете, что под нами живёт алкоголический Стёпа, который недавно прибухнул и уснул, оставив что-то на плите, и оно сгорело и долго и страшно воняло. Я долбила ему в дверь оооочень долго, потом вызвала пожарных, потому что было похоже на вероятность возгорания и угорания собственно Стёпы. Я отправила детей на улицу, сложив им в рюкзаки всехние документы, мало ли что. Прошла вечность времени, пожарные были уже где-то рядом, и внезапно Стёпа открыл дверь. Из его дома вывалилась густая гарь, а сам он стоял задумчивый и в чистейшем и новейшем халате лазурного цвета. -- Ну, пообедал я, большое дело, -- застенчиво промолвил Стёпа. -- Ахтысука... Нет, то есть -- Слава Богу! -- воскликнула я. -- Отменять? Стёпа смотрел пасмурно. -- Отменять пожарных?! -- проорала я вновь. Да, да! -- закивал Стёпа. И не умер тогда. И никто не сгорел. А сегодня, проветривая и стремительно собираясь на игротерапию, я надеялась, что Стёпы нет дома. И, похоже, его не было. А на Гойю я даже не посмотрела. На евоные развалины. Клубнику только испортила, и орешки.

Благословенный август. Время трав, цветов, запасов) Время пожинать плоды.

Вечные вещи Помните швейные машинки Зингер на чугунной станине? Им не было сноса, их можно купить и сейчас в антикварных или с рук, и сто-с-гаком-летние они строчат, что твой пулеметчик за синий платочек, и я испытываю трепет перед их неубиваемостью. Прочные вещи, от ботинок до автомобилей, могут жить большую жизнь. Они переходят в другие руки, когда прежние слабеют, их реставрируют и дают им новое место и дело, и они хранители историй. Они могут стать носителем памяти о человеке, о семье, о месте, где обитали когда-то. Вот эту сову подарила тетя Люся из Армении, которая научила нас мариновать синенькие. И тянется нить от Люси через бабушку, маму, дядю, его бывшую жену... и пошла летопись, вспомнили всех, всплакнули, заодно перетряхнули буфет, выкинули порченое, окно помыли. Наследники выбрасывают горы хлама, оставшиеся после смерти человека. Оставляют только настоящее, добротное, что ещё послужит. Нетленное. У моей бабушки была вечная давилка для чеснока, я не могла найти такую же, все ломались. Крепления из них вываливались или отклеивались фрагменты. Однажды в Икее купила вроде бы добротную, но маленький Вовка давил ею болты (мальчики обычно что-то такое делают) и она не сдюжила. Заказала старшему сыну вечную давилку для чеснока, долго искал, добыл -- третий год держится, посмотрим, кто кого переживёт. Вещи теперь непрочные, как цветы. Вянут, выцветают, крошатся. Я люблю надёжное. Я могу носить единственное платье, когда оно действительно высокого качества и выглядит вечным. Бывает такое, что ничего другого не надо, только эта кружка с толстыми боками, эта ложка для обуви с головой оленя, эти саламандер, что и в пир, и в мир, и в добрые люди. -- Будьте осторожны, моя мама всё выбрасывает, -- пару лет назад предупреждал Макса Ярослав. -- Это прекрасно! -- кивал Максим, стосковавшийся по порядку и структуре бытования. Но выбрасываю я не всё, а то, что поблекло и не работает, не используется. Надёжное и нужное храню. И всегда ищу для себя.

Праздновать жизнь Много лет я не отмечала день рождения. Родные поздравляли по телефону, муж приносил цветы и подарки, вечером был ресторан на двоих или вместе с детьми. Но чтобы созвать своих друзей и организовать настоящий праздник в мою честь — на это не было дерзновения. Мои друзья из разных мест, не из одной компании, мне казалось, всем будет неловко, и я не пыталась совместить неоднородное. Но друзья сами всё организовали. Сначала подруга подарила моей семье фотосессию и примкнула к нам в ресторане. На следующий год со мной праздновали уже две подруги, на следующий — три. И постепенно оказалось, что всем удобно, интересно и в радость праздновать со мной. А с появлением Макса это стало невероятно вкусно. И люди из разных мест, благодаря нашим июльским встречам, стали компанией с общими мемами и некоторыми даже традициями. В этом году мне мерещилась всеобщая усталость, я сомневалась в уместности праздника. Но всё-таки решила собрать тех, кто мне дорог и приятен. И получилось офигительно. Вкусно, жарко, ярко, громко, весело. "Это именно то, что мне сейчас было нужно!" "Передай Максу, пироги с вишней божественны!" "Шикарный концерт был!" "Спасибо за праздник"... Я рада, что затеяла этот движ, и очень благодарна Максу, что столько сделал и приготовил, всем друзьям, что были с нами, всем людям, кто меня поздравил, сыну, что помнит мои предпочтения. Мне нравится эта жизнь.