Babel books TLV

Во вторник, 18 августа, начиная с 19:00 по Европе (это 20:00 по Израилю), публично поговорим с Виктором Вахштайном в зуме. Организаторы назвали встречу «Логика безумия», так что поговорим о чём угодно. Волнуюсь страшно, но постараюсь не опозориться (надеюсь, говорить будет Вахштайн, а я с умным видом буду кивать). Участие бесплатное, но нужна регистрация.

Вышел великий альбом Светы Бень и .К «Карова белая».

Наговорил несколько слов по поводу того, чего не хватает современному «тамиздату». Отдельно оговорюсь, что звёздочки вместо слова «война» и аббревиатура в скобках – не от меня, а от газеты, ну, и слово «беларуский» я пишу вот так, а не как написано в статье. В остальном – вот.

Скажу честно – о книге стихов Станислава Львовского я мечтал. Ну и вот – новая книга нашего издательства, маленькая и очень наполненная смыслами. Если вы не в Израиле, то книгу купить можно (и нужно) тут. *** а на третий год уже лесок тянет собранный старательный носок переносит тяжесть на мысок только знают Запад и Восток: подбирается к затылку корешок никого не докричаться сквозь песок слишком долго возвращался лепесток через Невель через Бялосток

«Прототип монаха Арсения — отлученный от церкви отец Сергий (Романов). В 2020-м спецназ штурмом брал монастырь, где того прятали сподвижники. Сейчас отбывает срок. В июле 2024-го просил президента России отправить его на войну...» — рассказывал Михаил Боков об одном из сюжетообразующих персонажей своего романа «Анархисты». Да и вообще, признавался он, у многих героев есть реальные прототипы. Однако действие книги, хоть и стремящееся к сходству с реальностью, всё равно воспринимается как выдумка, и в этом, мне кажется, её важное достоинство. Не знаю, что задумывал автор — возможно, сатиру, или актуальное высказывание, или вообще манифест молодой шпаны, которая сметёт с лица земли и нас, и себя, — но получилось у него бодрое чтиво (в хорошем смысле слова), в котором недостаток предполагаемой хтони с лихвой компенсируется жёстким экшном, обилие персонажей не кружит голову, а несколько размытую концовку можно засчитать за открытый финал. Здесь есть казаки, сектанты, неформалы, последователь «Митьков» (с довольно странным видением истории любимой художественной группировки), рэпер, обременённый семейными узами наркоман, мент/бандит и чёрте кто ещё, включая нового мессию, который пока не определился с гендером, а ещё отголоски обязательной местной мифологии. Кого в романе нет — так это анархистов, но название-то крутое — без него я бы, может, и не прочитал. Издательство Freedom Letters.

Беларусь опрокинута: пять книг о беларуском протесте Шесть лет назад, в ночь с 9 на 10 августа 2020 года, после объявления результатов президентских выборов люди в Беларуси рекой хлынули на улицы — так начались самые массовые и продолжительные протесты в истории страны. В ответ режим Лукашенко развернул масштабную репрессивную кампанию: больше 60 тысяч человек были задержаны, больше 8 тысяч столкнулись с уголовным преследованием, около 500 тысяч оказались в изгнании. К этой дате мы собрали книги, осмысляющие событиях 2020–2021 годов и новую реальность, в которой беларусы обнаружили себя после разгрома протестного движения. Это книги о чудовищном насилии, страхе и утрате — а еще о солидарности, стойкости и надежде. «чорны лес» тони лашден «чорны лес» — сборник эко-хоррор-рассказов беларуской писатель:ницы и квир-активист:ки тони лашден, в котором, чтобы описать ужас перед человеком в форме, пережитое насилие, утрату родины и попытки сопротивления наступающему государству, автор создает гротескное отражение этой реальности — по-настоящему жуткий мир, где оживают болота, повестки растут как картошка, за переход границы нужно платить собственной плотью, а вернувшиеся домой эмигранты превращаются в мифических существ, вросших в землю. «Эта книга про чудовищное насилие, для которого невозможно найти слов — и про решительный отпор ему», — говорит лашден. «Революция терпения. Беларуский бриколаж» Генриха Киршбаума Сборник из 22 небольших эссе немецкого филолога-слависта Генриха Киршбаума — это попытка предложить как бы культурологическое, но при этом не дистанцированно-научное, а очень личное осмысление событий, происходивших в Беларуси в 2020–2021 годах. Соединяя аналитику, философию, рефлексию и даже поэзию, Киршбаум пытается расшифровать и описать символический язык этой (не)случившейся революции, его победы, неудачи, контекст и значение. И, как пишет литературный критик Арен Ванян, таким образом доказывает, что «другая Беларусь — Беларусь свободная, Беларусь, не отождествляемая с тираническим режимом, — существует. Или, точнее говоря, рождается, пока пишутся такие книги». «Дубовые яблочкі» Вольгі Касцюк На момент начала протестов Вольга Касцюк уже восемь лет жила в Новой Зеландии. Не имея возможности быть на улице вместе с другими, она выбрала другой способ сопротивления — писать. Так появились «Дубовые яблочкі» — небольшие и пронзительные рассказы, в которых Касцюк собирает многогранный портрет расколотого беларуского общества как коллаж. Среди ее героев — алкоголик Саша, избивающий жену, и политзаключенная активистка Полина; сотрудник МВД Миша и его племянница Янка, видевшая избиения на Окрестина; мать двоих детей Лена с красно-белой орхидеей в руках и безымянный омоновец, усмехающийся ей в лицо. «Раз два три четыре два» Петра Уманского Беларуский бизнесмен Петр Уманский оказался в СИЗО в 2022 году из-за фото с бело-красно-белым флагом двухлетней давности. Рассказывая о двух месяцах, проведенных на Володарке, автор рисует подробную картину тюремного быта: душ раз в неделю из трубы без насадки, фирменные блюда (бигус и торт со сгущенкой), правила существования в камере («от каждого по возможностям — всем поровну»), книги из тюремной библиотеке, портреты заключенных, их способы скоротать время, попытки «нагнуть» построенную на унижении и насилии систему и поддержать друг друга. История Уманского — это рассказ о том, как в мире, где режим провозгласил «Мы доберемся до каждого!», человеку все равно удается оставаться человеком. «Беларусь опрокинута» Дмитрия Строцева В книгу беларуского поэта и издателя Дмитрия Строцева «Беларусь опрокинута» вошли стихи, написанные в период с июня по декабрь 2020 года — накануне и во время массовых протестов и их жестокого подавления. Его стихи читаются одновременно как документальное свидетельство; как фиксация личного эмоционального опыта (в котором, тем не менее, узнают себя тысячи беларусов по всему миру); и как слова поддержки и утешения для людей, которые стали жертвами репрессий.

«Мёртвая Бутырка», вышедшая в Издательстве книжного магазина «Бабель», удивительно хорошо написана — весёлая, плотная и интонационно честная... — изданная нами книга Павла Крисевича в десятке важнейших книг последнего времени по версии «Демагога».

Уже не раз писал, но не грех и повторить. Когда я, очень юный, ходил в одно там ЛИТО, там как-то был прочитан рассказ, который я помню до сих пор — история любви там перемешивалась с техническим описанием лифта, буквально абзац оттуда, абзац отсюда, но мастерски написанный текст оставался при этом историей любви. Удивительным образом я вспрмнил его, читая новую книгу Владимира Козлова «Юго-Запад» — подробные описания политико-экономических преобразований Беларуси середины девяностых соседствуют в ней с романтическими и вообще бытовыми деталями существования главного героя (знакомого нам по «Варшаве»). Книга при этом остаётся чистой, незамутнённой лирикой, как бы Лука, бандиты и бизнесмены не пытались это исправить. Возможно, дело в молодости. Художественный язык Козлова отличает нарочитый и довольно грубый минимализм, так вот, в новой книге автор, кажется, достиг предела возможностей — тут уже совсем не осталось ни одного лишнего слова, любое сокращение влечёт обрушение всей конструкции. Сократить хочется многочисленные описания политических и экономических событий, написанных сухим языком пресс-релиза, даже в диалоге — в эти моменты текст повести превращается едва не в финал марининой тридцатой любви. Но это не стилизация — Козлов, кажется, цитирует пресс-релизы; надеюсь, он вёл дневник, иначе такое глубокое проникновение в мёртвый язык официоза и такое чёткое следование деталям объяснить едва ли возможно, по этой книге вполне себе изучать историю Беларуси того момента, когда всё пошло не в ту сторону (оно же происходило и в России, но об этом никто пока ничего внятного, кажется, не написал). Полностью лишённый авторской эмоции, высушенный и отрывистый текст бьёт ровно туда, куда и должен: рассказывая историю одного человека (герой «Варшавы» повзрослел, бросил торговлю и пошёл в журналистику), «Юго-Запад» рассказывает историю страны — ровно так, не наоборот. И всё равно этот текст парадоксально остаётся тонким лирическим — и очень, очень грустным — высказыванием о молодости, которая, несмотря на вот это всё, была. Издательство «Мяне Няма».

Книга эта кажется мне одной из важнейших, написанных на русском языке за последнее десятилетие... — Гасан Гусейнов, спасибо ему огромное, пишет об изданной нами при поддержке StraightForward Foundation книге Михаила Башкирова «Озарения молнии».

В тюрьме Репрессия окружает человека повсюду: нависает над ним, прячется в чашке чая «Майский» и между строк протоколов. Так Павел Крисевич называет не только государственную машину, но и особую среду, которая подчиняет себе мысли, быт и отношения между заключёнными. До ареста Павел писал акрилом и, по собственному признанию, толком не умел рисовать — пять лет колонии стали для него художественной школой. За решеткой родился устойчивый художественный образ, вдохновивший на серию работ: герои художника — скелеты в робах — распутывают, вытягивают и примиряют на себя колкие линии принуждения. «Дискурс» публикует главу из изданной нами книги Крисевича «Мёртвая бутырка», где тюремный дневник постепенно превращается в размышление о том, как насилие меняет взгляд художника. Здесь почти нет громких политических деклараций, вместо них есть пропавшие на обыске рисунки, первые наброски тюремных скелетов, разговоры с сокамерниками и попытка увидеть в искусстве язык, который способен рассказать о заключении точнее любых репортажей.

В нашем «Магазе» теперь можно купить книги издательства «Бабель»! Коротко рассказываем о каждой новинке Мы уже не раз писали разделе «Книги других издательств» на странице «Магазе». Напоминаем: там вы можете найти книги BAbook, Fresh Verlag, Vidim Books, Babel Books Berlin и Freedom Letters. Теперь этот раздел пополнился новинками тель-авивского издательства «Бабель». Какие книги вы можете купить уже сейчас: ✽ Михаил Калужский, «Легенда о Карагай» Вы когда-нибудь читали роман, состоящий из одних некрологов? Переживали за жизнь главного героя, который умер уже на первых страницах? Писатель и драматург Михаил Калужский умеет по-настоящему удивлять: его новая книга действительно, как и написано на обложке, состоит из сорока некрологов. Почти все они посвящены Максиму Арнаутову, вымышленному советскому композитору, «главному после смерти Шостаковича». Союз композиторов России сухо перечисляет регалии Арнаутова, либеральные СМИ критикуют его за компромиссы с советской властью, а в соцсетях один автор просто вспоминает, как когда-то пообедал с Арнаутовым. Но каким был композитор на самом деле? 👉Купить книгу👈 ✽ Михаил Калужский, «Несколько историй» Герои повести повести «Несколько историй» Михаила Калужского, «бывшие москвичи» Марина и Шмелин, существую как будто бы в безвременье — провале между двадцатым и двадцать первым веком. Эпидемия ковида и локдаун уже успели перевернуть жизнь героев, меланхолично гуляющих по Берлину, покупающих посуду в «Икее» и разные мелочи на блошиных рынках. То и дело в городе им попадаются следы военного времени — то новости о найденной неразорвавшейся бомбе, то памятники жертвам Второй мировой. Это «отчетливо эмигрантская» проза, как отмечает издатель «Бабеля» Евгений Коган, написанная при этом «без нравоучений и непрошеных советов». 👉Купить книгу👈 ✽ Сергей Плохий, «Российско-украинская война: возвращение истории» Сергей Плохий — профессор Гарвардского университета и один из главных современных исследователей истории Украины. Его книга «Российско-украинская война: возвращение истории» стала одним из первых исторических исследований, посвященных полномасштабному вторжению российской армии в Украину и его истокам. Это не просто хроника вторжения 2022 года, а попытка понять его глубинные корни через призму большой истории — с деталями как из кабинетов власти, так и с передовой. 👉Купить книгу👈 ✽ Павел Крисевич, «Мертвая Бутырка» Художник-акционист Павел Крисевич начал работать над альбомом «Мертвая Бутырка» в СИЗО-4 города Кудымкара зимой 2023 года — рисовал на простынях и картоне ручками, самодельной тушью (золой от сгоревших спичек), лайнерами и кровью. В книге собраны иногда забавные, иногда трогательные, а иногда очень печальные зарисовки арестантской жизни вместе с текстовыми фрагментами, которые Крисевич делал в заключении. Подробнее о книге мы писали здесь. 👉Купить книгу👈 ✽ Михаил Башкиров, «Озарения молнии» В 2019 году якутский шаман Александр Габышев отправился в поход на Москву, чтобы «изгнать демона» (Путина) из Кремля. Нон-фикшен антрополога и документалиста Михаила Башкирова напоминает об этой истории — и позволяет за ее внешней абсурдностью разглядеть нечто иное: трагедию волевого и доброго человека, предпринявшего отчаянную попытку остановить катастрофу. Это не просто хроника похода, а погружение в мифологию протеста: политический активизм здесь переплетается с сибирскими верованиями, а личная драма одного человека вырастает в портрет целой эпохи. Книга издана при поддержке фонда StraightForward. 👉Купить книгу👈

Книга Полины Проскуриной-Янович — история младоэмигрантов из России, попавших после 1917 года в Париж. Речь идет о писателях, в силу возраста не успевших заявить о себе на родине. На обложку вынесены концептуально важные слова: контекст, судьбы, темы... — рецензия Натальи Стеркиной на изданную нами книгу Полины Проскуриной-Янович «Незамеченное поколение».

Несколько стихотворений Александра Бараша из его книги «Освобождение от ностальгии», изданной нами, в свежей «Артикуляции».

В новой «Артикуляции» — рецензия на изданную нами поэтическую книгу Пети Птаха «День без наркотиков».

Имеющая прямое отношение к литературе новость — свеженький, меньше суток прошло, Том наш Уэйтс, в жанре spoken-word, хотя в конце он делает вид, что поёт. Очень симпатично, ну и вообще, мне просто приятно, что он есть (хоть это и b-side недавней нелепой коллаборации с Massive Attack, ну и пусть, и на старуху, как говорится).

Перед нами замечательный образ языкового и экзистенциального одиночества... — Борис Лейбов, автор изданной нами книги «Холь», написал — спасибо ему большое — вдумчивый отзыв на две изданные нами же книги Михаила Калужского — «Несколько историй» и «Легенде о Карагай».

Читая виртуозную маленькую повесть Юрия Ряшенцева (автора, между прочим, песен из «Трёх мушкетеров», а ещё соавтор – вместе с Марком Розовским – «Истории лошади», сценической адаптации толстовского «Холстомера») «Крысы нашего двора», внезапно подумал о некотором направлении позднесоветской неподцензурной литературы, которое условно можно определить как магический реализм – не в романтическом латино-американском, а в российском, застойном изводе. Уверен, настоящие исследователи уже написали об этом в своих исследованиях, я же вот только сейчас догадался. Собственно, позднесоветский магический реализм, как я его понимаю, определяется крошечным, едва заметным искажением реальности – это искажение глобально ничего не меняет в застоявшейся и серой брежневской действительности, но всё же вносит некоторое «другое» безумие в и без того абсурдное существование обывателей – персонажей такой литературы. Действие повести Ряшенцева закручено вокруг судебного заседания, в котором одно пьющего грузчика судят за то, что он покалечил другого пьющего грузчика, причём в этом как-то замешана загадочная крыса, ежедневно приносившая будущему подсудимому аккуратно сложенный червонец. «Кошачья история» Наля Подольского начинается как курортный роман про город, которым, как оказывается, владеют кошки, и с каждой страницей атмосфера сгущается, и вскоре духота превращается сначала в необъяснимую тревогу, а потом – в липкий ужас неизвестности, главный герой слетает с катушек вместе с окружающими, а повествование катится к трагической развязке. А в выдающемся цикле Бориса Дышленко «Жернов и общественные процессы» главный герой, конторский служащий Жернов, зависает в странном мороке где-то между Беккетом и Кафкой, почти не замечая, что привычная ему реальность катится в тартарары. Упомянутые авторы, говоря о том, что их окружает (ничего хорошего), пользуются разными художественными средствами, но вносят в повествование крошечный weird-элемент – и обрушают конструкцию. Или, как точно отметил в предисловии к «Кошачьей истории» Виктор Кривулин, в атмосфере позднего брежневского существования душная муть безысходности парадоксальным образом вдруг сочетается с ожиданием чего-то, какой-то неожиданности – то ли избавления, то ли катастрофы: «Писатель с высот своей мансарды или из глубин своей котельной как бы диктует самой жизни, что и как в ней должно происходить. Это уже не просто предчувствие или предвидение – это сознательное моделирование процессов, происходящих в реальности…» Реальность, напомню, в скором времени развалилась. Что же касается «Крыс нашего двора», то не все его персонажи верят в существования крысы, и, собственно, вокруг этого – условного «расследования» – и происходит действие. У каждого из задействованных в сюжете людей свои жизни, интересы и, главное, убеждения – касаемо Бога, финансов, семьи, поэзии Блока и, понятное дело, злополучной крысы. Собственно, появление крысы и нарушает раз и навсегда заведённое течение жизни – сначала одного человека, а потом и всех остальных. И жизни их уже никогда не будут прежними, но они вряд ли это заметят. Издательство Ивана Лимбаха.