Сая про гештальт и не только

Работаешь — мечтаешь об отпуске. Думаешь: «Вот отдохну, и наконец станет легче». Наступает отпуск. И вдруг оказывается, что тело вроде лежит на шезлонге, а психика всё ещё сидит за рабочим столом. В голове: — «Надо ответить на сообщение». — «Интересно, как там дела?» — «Я теряю время». — «После отпуска будет столько работы...» И вот ты уже не работаешь, но и не отдыхаешь. Парадокс в том, что проблема часто не в отсутствии отдыха. А в том, что тревожная психика не умеет переключаться. Она постоянно ищет, что контролировать, о чём беспокоиться и к чему готовиться. Поэтому отдых не ощущается отдыхом, а работа — никогда не заканчивается. Настоящий отдых начинается не тогда, когда освобождается календарь. А тогда, когда нервная система получает сигнал: «Сейчас безопасно ничего не делать». Один из самых частых запросов ко мне в терапию.

Мне нравится идея показывать вам на мемах то, с чем я работаю как психотерапевт. Так сразу понятно про что, как и чего. Мемы буду кратко комментировать, а вы по возможности кидать реакции 🫱🏼‍🫲🏽

Для невротической организации личности характерно наличие внутреннего конфликта, при котором человек одновременно стремится к двум психологически несовместимым целям. Например: Хочу близости = боюсь близости. Хочу быть замеченным = боюсь оценки. Хочу автономии = боюсь потерять привязанность. Хочу успеха = боюсь ответственности и зависти окружающих.

Сегодня день защиты детей. И самый главный ваш ребенок — это вы сами. Тот, которого столько лет ругали за ошибки, торопили, сравнивали и заставляли быть сильным, когда было больно. Тот, который до сих пор живет внутри вас. И если честно, ему не так уж много нужно. Чтобы его не предавали. Не обесценивали. Не требовали невозможного. Чтобы рядом наконец появился взрослый, который скажет: «Я тебя вижу. Я с тобой. И я тебя защищу». Может быть, сегодня хороший день, чтобы стать таким взрослым для самого себя ❤️ С праздником!

Объясняю, как чувствуют себя люди с кПТСР и чем может помочь терапия: Человек с кПТСР становится взрослым лишь снаружи. Внутри он продолжает ощущать себя маленьким ребенком. Он испытывает тот же самый страх, постоянное напряжение, стыд, как испытывал в своем детстве. И - самое главное - чувство выученной беспомощности. Он продолжает верить, что не имеет прав на себя и свою жизнь, что не может себя защитить и управлять своей жизнью. Люди вокруг кажутся могущественными и сильными, имеющими право раздавить и уничтожить, а он среди них - маленький и беспомощный. Однако, это не реальность взрослого человека, а реальность детства. Это представление о жизни маленького ребенка, который ПРАВДА не может влиять на свою жизнь, не может уйти и дать отпор. Реальность во взрослом возрасте уже другая, взрослый человек имеет возможности себя защищать, но он эти возможности НЕ ВИДИТ. Он выучил беспомощность, как свое базовое состояние, потому что жил в нем годами. Он боится защищать себя, потому что раньше за такое прилетало еще сильнее. Ему безопаснее притвориться не очень живым и «слиться с мебелью», чтобы лишний раз не отсвечивать. Поэтому человек с кПТСР живет в режиме отстранения - жизнь как будто проходит мимо, все как в тумане. Так работает защита от непереносимости того, что происходило в детстве. И вроде бы все плохое может быть позади, а человек «застрял» в этом отстранении, потому что по-другому жить не умеет. Также его преследует чувство пустоты и изоляции от других людей, ощущение своей инаковости и ненормальности. В терапии человека с кПТСР есть две основные вещи: 1) Создать новый опыт отношений. Психолог, возможно, станет первым человеком, с которым можно почувствовать безопасность и принятие. Это первый шаг к тому, чтобы увидеть, что не весь мир и люди в нем - подавляющие, жестокие и тд. 2) Перепрожить опыт, когда было страшно,больно,стыдно,одиноко - и никто не защитил и не помог. Мы воссоздаем в воображении эти воспоминания и проживаем их заново так, чтобы почувствовать защиту и поддержку. Мозг не видит большой разницы между реальностью и воображением - и там, и там мы можем испытать настоящие сильные эмоции. Сначала человек переживает опыт, когда психолог защищает его, а потом начинает защищать себя сам. Беспомощность отступает, появляется ощущение силы, появляется ПРАВО И ЖЕЛАНИЕ ЖИТЬ. Такой путь я прохожу со своими клиентами, у которых было непростое/тяжелое/ужасное детство. Приглашаю в терапию, если в описанных выше ощущениях вы узнали себя (написать можно напрямую в сообщения @burayalisa). ❗️У вас могло быть мрачное прошлое, но оно не должно определять ваше будущее. Поэтому этот путь стоит начать.

Нарциссическая дилемма Есть состояние, в котором человек живёт между двумя точками. Либо я ничто, либо я должен быть кем-то особенным. Умнее, глубже, тоньше, выше среднего. Без права на середину, без права на обычность, без права просто быть и жить. Я хорошо знаю эту конструкцию. Не только как терапевт, но и изнутри. Когда-то я тоже читала, писала и жила так, будто любое удовольствие должно быть оправдано пользой, глубиной и уровнем, а любая простота требовала извинений. И пока внутри существует эта схема, психика всегда будет пытаться выбраться из ничтожности через грандиозность (яркий пример из жизни я привела в посте выше) С такими клиентами это особенно заметно в терапии. Когда человек проваливается в собственную ничтожность, очень легко соблазниться и начать тянуть его наверх, напоминать о ценности, подчеркивать сильные стороны, бороться с обесцениванием. Или наоборот, клиент начинает делать ничтожным терапию и специалиста, и тогда возникает желание доказывать, что процесс работает и всё не так плохо, как ему кажется. Но правда в том, что движение в сторону грандиозности — это замкнутый круг. Именно грандиозность и производит ничтожность. Каждый раз, когда появляется точка идеала, представление о том, каким я должен быть, возникает тревога, страх стыда и падения, и реальность начинает восприниматься как угроза разоблачения. И тогда психика снова летит вниз, чтобы потом попытаться взлететь ещё выше. Поэтому в работе с нарциссически организованной психикой невозможно идти в сторону идеала. Невозможно поддерживать планку и ожидать, что человек начнёт жить легче. Единственный выход — это разрушать идеал. Ту непомерную внутреннюю конструкцию, которая стала единственным местом, где якобы можно расслабиться и наконец начать жить, но которая никогда не может быть достигнута. Крушение нарциссического идеала — это всегда горе. Горе по утраченной исключительности, по образу себя, который должен был спасти, защитить, сделать достойным любви. Это болезненный процесс, но в терапии здесь действует простой и честный принцип: лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Когда идеал начинает рушиться, появляется то, чего раньше не было. Дыхание, контакт с телом, удовольствие без оправданий, право на простые радости, на несовершенство, на жизнь без постоянного самонаблюдения и самосудов. Не сразу, не красиво, не возвышенно, но по-настоящему. Если ты узнаёшь себя в этих качелях между ничтожностью и грандиозностью, в стыде за простые желания, в страхе быть обычным, в ощущении, что расслабиться можно только когда ты соответствуешь, с тобой не «что-то не так». Это способ психической адаптации, который когда-то помог выжить, но больше не помогает жить. И да, я знаю, как с этим работать. Не через подкручивание самооценки и не через убеждение, что ты «достаточно хороший», а через аккуратное, точное и выдержанное разрушение той конструкции, которая держит тебя в постоянном напряжении и лишает жизни.

В какой-то момент, я перестала выживать и пытаться доказать себе, что я умнее, чем есть и начала читать художественную литературу как и раньше. У меня на очереди 55 книг различных детективов, тру-крайм романов, фантастики и я в восторге. Я перестала оценивать книги сквозь призму пользы, гениальности, уникальности и я рада, что мой литературный сноб молчит. Он имел право быть таким ершистым, я ведь действительно прочитала более 1000 книг и меня печатали в газетах как молодую поэтессу Кыргызстана. Да только этот же сноб-критик не позволил мне стать писателем. Ведь я не должна была быть посредственной, я не должна была быть бульварщиной. Мой уровень это уровень изысканного искусства, не для всех, а только для пытливого и незапятнанного ума. Но хорошо, что он сейчас молчит и я пишу этот неидеальный текст. И живу хорошо свою неидеальную жизнь. И дышу полной грудью своего неидеального тела. Мне стало можно просто быть, просто читать, мне больше не стыдно за свою любовь к детективам и я спокойно могу признать, что Булгаков для меня сложный, а Толстой скучный. Мне не стыдно признать, что я зачитывалась Стефани Майер, прочла всего Пауло Коэльо и даже всю Дарью Донцову. Да, это не Гомер, это даже не Драйзер, но как же было хорошо читать свое любимое легкое чтиво в подростковом возрасте. И сейчас кайфово.

Пост злости Иногда самый честный шаг в терапии начинается не с инсайта, а с простой констатации факта. Я ЗЛЮСЬ. С этого момента внезапно появляется энергия. До этого было много размышлений, объяснений, рационализаций и «я всё понимаю». А потом вдруг возникает чувство, у которого есть сила, плотность и направление. Злость вообще недооценена. Ее до сих пор считают чем-то постыдным, опасным и непроработанным. Хотя именно она часто становится первым признаком того, что человек наконец-то жив и чувствует, а не просто старается быть удобным. В злости много движения. Она толкает отделяться, выходить из слипшихся связей, защищать свое и переставать терпеть то, что давно не подходит. Без нее не случается сепарация, не выстраиваются границы и не начинается настоящее «я». Мы привыкли думать, что злость разрушает отношения. Иногда да. Но чаще отношения разрушает отсутствие навыка с ней обращаться. Любой инструмент опасен в неумелых руках, и полезен в умелых. Раздражение, гнев, ревность, зависть, вспышки ярости — это не дефекты личности. Это сигналы о том, что внутри что-то не совпадает, где-то тесно, где-то слишком больно или слишком долго молчали. Проблема не в том, что человек злится. Проблема в том, что его никто не учил делать это экологично. В терапии злость перестает быть чем-то, от чего нужно срочно избавиться. Она становится источником информации, энергии и изменений. Не врагом духовности, а частью живого, сложного и не всегда удобного человека. Оглядываясь назад, во времена до терапии, когда моя злость казалась мне неуправляемой силой, которая периодически разрушала мне, да и чего утаивать, другим, жизни, хочется снова себя поблагодарить за смелость пойти в терапию. И да, многим надо в терапию не потому что с ними что-то не так, а потому что хочется научиться жить и чувствовать без постоянного внутреннего пожара или ледяного онемения. Эта мысль обычно приходит не сразу. Но она почти всегда приходит.

У меня ненормированный рабочий график, который постоянно меняется, и меня это устраивает. На этой неделе я работала как в 21:15 офлайн, так и в 8:00 онлайн. Я осознанно придерживаюсь верхней границы — не более 15 рабочих часов в неделю. Самый устойчивый для меня режим — 12–13 часов. За шесть лет практики я перепробовала разные форматы: работала и по 6 часов, и по 20, был период и в 25. Ставила по одной сессии в день, могла урабатываться и в 6–7 подряд. Этот опыт был важен — он помог мне на практике увидеть, где начинается перегруз и чем он на самом деле обходится. Сейчас я работаю с понедельника по пятницу, комфортным темпом, чередуя онлайн-сессии и работу в офисе. На прошлой неделе я взяла офлайн в 8:00, потому что это был единственный способ попасть ко мне, и я согласилась. Я проснулась в 6:30, позавтракала, пришла в кабинет и заметила, что мне так нравится. Соответственно, в моей системе появилась ещё одна рабочая опция. Для меня гибкость — не про спонтанность, а про настройку под реальность. У людей разные хронотипы и разные пики когнитивной активности. Это связано с циркадными ритмами и работой гормональной системы. Когда рабочее время совпадает с собственным биологическим ритмом, снижается утомляемость, повышается концентрация и устойчивость к стрессу. Есть и второй важный фактор — ощущение управляемости. В исследованиях по выгоранию именно чувство контроля над временем, а не жёсткость графика, сильнее всего связано с психологическим благополучием. Поэтому мой график — это не «как сложилось», а выстроенная система. Я регулярно её пересматриваю, отслеживаю нагрузку и корректирую, когда вижу признаки перегруза. Навык психолога организовывать свою работу напрямую влияет на процессы терапии. Если в жизни специалиста есть хаос, он почти всегда начинает отражаться в терапевтическом пространстве. Мне важно, чтобы мой ритм был устойчивым. Потому что именно в этом месте начинается качество контакта, глубина работы и реальный результат.

Сегодня была замечательная сессия у моей психологини. Замечательная потому что мы замечали мое состояние. А я весь час говорила о том, как я счастлива. Подмечала моменты, которыми горжусь. И мы гордились мною вместе. Такие сессии крайне важны для фиксации и закрепления позитивного опыта. Что вот так можно. Мы таким образом их буквально сохраняем, как в игре. Именно такие воспоминания помогли бы нам вызвать Патронус и освободиться из лап Векны. Но для многих это значит конец терапии. Все, треш закончился, стало хорошо, ничего не беспокоит, значит, пора завершаться. На самом деле это промежуточный этап, как и любой, который происходит в терапии. Кто останавливает терапию в этом месте — не осуждаю, каждый волен распоряжаться своей жизнью как хочет. Я здесь делюсь своим опытом и видением. Я у своей уже второй год. Мы начали работать в начале декабря 2024го и я так благодарна, что она у меня есть. Это мой шестой по счету психолог за последние шесть лет и у меня есть ощущение, что именно с ней я надолго. Ну, ближайшие пару лет уж точно. Надеюсь, таких замечательных сессий у нас будет все больше и больше.

Мне нужно 2 человека на работу с РПП по протоколу ровно на 10 сессий с 50% скидкой от моего текущего прайса (в сомах это 2150). Отпишитесь в личку 📌

13 января 2026 — сегодня ровно шесть лет моей практики. Шесть лет назад, будучи на первой ступени гештальт-терапии и на первом курсе Московского Института Психоанализа, я рискнула взять своего самого первого клиента. Я никогда не раскрываю детали тех, кто у меня в терапии, чтобы не нарушать конфиденциальность своей работы. Но я могу поделиться своими ощущениями. Мне не было страшно, мне было до жути интересно. С чем же ко мне придут, как получится войти в контакт. А получилось достаточно интересно, я не поранила в итоге ни себя, ни клиента. Мне не было страшно, так как я была в супервизии, то есть, я работала и после консультации бежала к своему супервизору на атомы разбирать свою работу. К слову, за свои консультации, а это именно консультации, не терапия, я брала 500 сомов, а супервизору относила 3000. Но таков путь любого начинающего психолога. Дальше случился ковид, я вписалась в волонтеры и консультировала онлайн всех, кому было тревожно на карантине. К концу 2020 года у меня уже была начата практика, которая не прекращалась с того момента ни разу. Я и в отпуск то полноценный ушла только в 2025 году на целый месяц. Доросла до такого. Я до сих пор учусь, меня рекомендуют, у меня полная запись, я принимаю как онлайн, так и офлайн, часы работы перевалили за 1500, я выросла с 500 сомов до 50$ и очень собой горжусь. У всех свой путь, мой получился живым, интересным, через практику, не без ошибок, соответственно, неидеальным, но это прекрасный путь. Мой путь. С шестилетием меня! 🥂

Самая лучшая терапия — которая работает незаметно. Скрыто. Без аффектов. Без истерик. Просто после сессии есть ощущение, что внутри что-то улеглось и стало тише. Что улеглось — даже описать сложно. Просто что-то изменилось и встало на свое место. А потом замечаешь, что незаметно изменились и реакции, и чувства, и выборы, и ощущения. Как это произошло и в какой момент — на это нельзя ответить. Просто так работает бессознательное (с)

Как перестать пиздить своих внутренних детей? У всех были такие моменты, когда мы доверились кому-то, пошли за внутренним позывом сделать добро, проявили сочувствие, жалость, открылись… и потом пожалели. Мир не всегда встречает нас мягко. Иногда он холодный, колючий, несправедливый. И в эти моменты мы ловим себя на том, что ругаем не поступок, а себя. Свою наивность. Свою слабость. Свою доброту. Пользуясь словами, которыми когда-то ругали нас. Так вот. Чтобы перестать себя уничтожать, нужно одно простое, но болезненно честное понимание: внутри нас живёт множество частей. И самая ранимая, самая чистая — это внутренний ребёнок. Та часть, которая всё ещё верит, что люди добрые, а добро возвращается. Та, что смотрит на мир широко открытыми глазами и не знает, что за этими дверями бывает больно. И когда этот ребёнок проявляется, делая что-то по наивности, по любви, по чистоте — именно он получает удар. А мы сверху ещё добавляем. Как строгий родитель. Как учитель, которому мы были «слишком громкими». Как взрослые, которые когда-то заставили нас поверить, что спонтанность — глупость, уязвимость — слабость, а доброта — тупость. Представь маленького себя. Пятилетнего. Семилетнего. Того, кто ещё не знает, что мир иногда ведёт себя криво. Он просто хочет быть хорошим. Хочет помочь. Хочет верить. Правда ли хочется орать на него? Он и так испуган и растерян. Когда ругаешь себя за проявление доброты — ты ругаешь его. Можно не становиться тем самым злым взрослым, который когда-то тебя затыкал. Можно включить своё взрослое Я и посмотреть на этого ребёнка с теплом. Он ведь не хотел плохо. Он не пытался разрушить твою жизнь. Он сделал то, что умел. Из любви. Из веры. Из света. Недавно я сама получила такой урок. Все мои взрослые части были на месте: понимание, осознанность, опыт. А ребёнок всё равно вылез. Посмотрел на ситуацию честно и по-детски. Протянул руку туда, где не стоило. И в ответ получил боль. Не за зло. За чистоту. Я могла бы на него накричать, закрыть, запугать. Запретить ему появляться. Но тогда я бы потеряла самую живую, самую настоящую часть себя. Ту, которая верит в новогоднее чудо. Ту, которая не стала циничной. Ту, которая делает меня человеком. И я выбрала другое. Я мысленно подала ей руку. Погладила за плечо. Сказала: «Ты хорошая. Я тебя вижу. Спасибо, что ты есть. Я не злюсь. Ты хотела как лучше. Да, ошиблась. Бывает. В следующий раз позови меня. Мы сделаем это вместе. Я тебя защищу». Попробуйте сделать то же самое. Представьте своих внутренних детей. Посмотрите, какие они маленькие, хрупкие, доверчивые. И спросите себя честно: правда хочется дальше их пинать? Правда хочется ломать то самое живое, что делает вас человечными? Сожаление от ошибки пройдёт. А вот шрамы от собственной жестокости остаются надолго. Стоит ли оно того? Предлагаю задуматься. И перестать пиздить своих внутренних детей. Это единственные части нас, которые умеют любить мир без условий — и именно они делают нас живыми.

Работать с зависимостью сложно, поскольку зависимость это хоть и деструктивная, но опора. С этой опорой постепенно сростаешься, кажется, что это часть тебя. Отказ от зависимости это встреча с собой в разбалансированном состоянии, первое время хватающегося руками за воздух Но я разработала один способ работы с никотиновой зависимостью, хочу взять троих подопытных на ведение и отработку теории. Кто хочет бросить курить — велкам в личку @burayalisa, расскажу условия

Мне нравится, когда люди не в терапии могут трезво посмотреть на определенные ситуации в жизни и высказать свое честное мнение. «Масштаб человека определяют его проблемы. А если ты влезаешь в дерьмо, дело не в самом дерьме, а в твоем выборе в этом дерьме возиться. И что самое страшное — ты погружаешься туда и начинаешь тонуть, забывая о своих масштабах и о своей личности. И что с этим всем делать — тоже в твоих руках. Порой бывает полезно вылезти из зловонной кучи и прекратить жаловаться на то, как это воняет»

Сила в уязвимости

Написала откровенный пост в инстаграме и так не хочется дублировать сюда (просто поделюсь ссылкой https://www.instagram.com/p/DBf02GbohTzrbokY3uWbj3j5dlMm_ni1mfCqcQ0/?igsh=MXRleHlsOG1kM3NrMw==) Мне нравится, что я веду разный контент в инсте и в телеге. И какой бы я ни была искренней в инстаграме, сложно выдерживать глубину, учитывая контекст самой платформы. Куда легче откровенничать здесь или в тиктоке. Так вот, я наконец разглядела свой механизм защиты. Я годами в терапии училась выстраивать личные границы, защищать себя, давать себе право говорить, иметь свое мнение, проживать свои эмоции, да и просто БЫТЬ. И совсем проскочила этот момент, что защита границ не всегда про агрессию. Настолько я не замечала это, пока не увидела буквально, где я говорю о том как меня не устраивает и в этом видят наезды. Мне и раньше пытались донести, но это разбивалось об эго, защитные механизмы. И логику понять можно: я столько лет выстраивала границы, а тут их нарушают, ДА ИДИТЕ ВЫ ВСЕ ЛЕСОМ, ребята. Я ведь столько боли прожила. Я себя в обиду больше не дам. И как только ощущалась уязвимость, тут же вылезала моя субличность, которая агрессивно защищалась. Да только толку? В итоге всем не очень: с другой стороны человек даже не понял, что переступил границы, а с моей усиливалось ощущение, что меня не понимают. Легко послать человека, в целом есть куча примеров, где нет смысла выстраивать диалог и куда полезнее для своего состояния просто послать куда подальше ну или молча оставить. Именно про этот баланс я сегодня писала, ведь важно здесь и не впадать в жертвяк, стуча кулаками об глухую стену, страдая о том, что тебя не слышат и не понимают, но и не уходить в крайности, где ты колючий как ежик и на любой намек на близость либо валишь, либо посылаешь