Китайский Городовой

практический вывод: если какой-то важный эксперт закатывает глаза и важно так говорит вам "я пишу отчеты ТУДА", то просто проходите мимо дурачка. он, конечно, пишет, но кто это все читает? и спросите, читал ли он вебера.

вчера в чате был клич вопиющего — если есть такие хорошие доклады, то почему политики их не читают? здесь есть место для дискуссии о том, в какой мере должны соотноситься политический процесс и процесс производства знания — но об этом уже написал макс вебер. если коротко, то разница между политиком и экспертом-чиновником заключается в том, что эксперт знает «как», а политик решает «зачем». • эксперт — это беспристрастный исполнитель. его главная сила — точные знания, инструкции и профессионализм. он должен быть нейтральным, работать без эмоций и четко выполнять приказы, даже если с ними не согласен. эксперт просчитывает риски и предлагает технические решения, но сам ничего не выбирает. • политический лидер — это воля и ответственность. политик ставит глобальные цели, борется за ценности и принимает финальные решения в условиях неопределенности. его работу невозможно заменить алгоритмами, потому что он делает моральный выбор. и главное — за все последствия этого выбора политик отвечает своим именем и властью. если страной начнут управлять только чиновники, государство превратится в бездушную «железную клетку». если только политики без экспертизы — начнется хаос. не так давно в рамках одного из проектов я прошелся за неделю почти по всем think tanks берлина — и больше всех меня впечатлила скучная лекция грустного деда, на которую я идти особо и не хотел, потому что не большой фанат жанра «пожилой джентльмен вслух вспоминает, какие раньше были вкусные помидоры». есть его совершенно феноменальная статья на немецком (в комментах), и я сделал выжимку: ханс-хеннинг шредер — немецкий историк и специалист по россии и восточной европе. с 1986 по 2016 год он работал в институтах, непосредственно занимавшихся политическим консультированием. это рефлексия человека, который 30 лет пытался передавать экспертное знание немецкому государству. его вывод довольно безрадостный: вклад академической экспертизы в формирование немецкой политики в отношении россии был «höchst begrenzt» — крайне ограниченным. причина не только в том, что политики якобы глупые и не хотят слушать умных ученых. политика и наука просто существуют по разной логике (см. выше вебера). возникает фундаментальная проблема экспертного знания: оно редко дает один простой и однозначный ответ. сложная проблема производит сложный ответ. более того, практически на любую экспертизу находится контрэкспертиза. в результате политик всегда может найти эксперта, который подтвердит позицию, которую политик уже занимает. вывод 1: политические акторы часто ищут консультацию не для того, чтобы сформировать мнение, а выбирают ученого, который подтверждает уже имеющееся мнение. еще нагляднее история расширения нато. решение продвигать расширение министр обороны фолькер рюэ и его штаб приняли фактически без think tanks. а потом понадобилась экспертиза. рюэ обратился к rand, который разделял его позицию, чтобы разработать аргументацию и конкретные шаги. немецкую swp он сознательно не привлек именно потому, что ее руководство было против расширения. вывод 2: экспертиза появилась на этапе, когда политическое решение уже было принято, и одной из ее функций стало придание выбранной позиции легитимности. экспертный диалог тоже не гарантирует политического результата. все поговорили, обменялись мыслями — и на уровне политического руководства ничего не произошло. вывод 3: важно различать доступ к лпр и влияние на политику. эксперт может встречаться с министрами, писать policy briefs, участвовать в закрытых рабочих группах и быть частью прекрасной экспертной сети — и при этом практически не влиять на конечное решение. как экспертное знание может влиять на политику? должен существовать реальный запрос со стороны аппарата, принимающего решения; вопрос еще не должен быть политически закрыт; эксперты должны быть подключены достаточно рано; взаимодействие должно быть постоянным, основанным на доверии и происходить на равных. в самом конце есть прекрасное определение политической экспертизы: «бортовой оркестр на титанике, играющий “ближе, господь, к тебе”, пока корабль идет на айсберг».

невероятные открытия американской администрации белый дом опубликовал доклад "The Great Transshipment Scam" (в комментариях), в котором рассказывает о реэкспорте китайских товаров через третьи страны. если убрать политическую риторику и посмотреть на описанные в докладе торговые потоки, получается довольно интересная картина: китай не столько потерял американский рынок из-за тарифов, сколько изменил географическую и организационную форму доступа к нему. это больше уже не условный реэкспорт через вьетнам, а гораздо более распределенная система. доклад описывает две основные модели: • production-side nodes – китайские компоненты приезжают в камбоджу, малайзию или европу, где происходит сборка, тестирование, упаковка, маркировка, интеграция компонентов и т.д. • logistics-side nodes – физическая трансформация минимальна: складирование, консолидация, переоформление документов, новые инвойсы, новая этикетка и дальнейший реэкспорт. то есть китаю совершенно не обязательно производить 100% конечного товара внутри китая. гораздо важнее сохранить контроль над цепочкой поставок – компонентами, оборудованием, поставщиками, финансированием и логистикой. ⇒ раньше китайские цепочки описывали формулой china+1: производство из китая переносится, например, во вьетнам. но в докладе фактически описана более сложная модель, где разные страны выполняют разные функции (в табличке). и получается уже не china+1, а china+n: распределенная экспортная инфраструктура, в которой китайский производственный центр соединен с множеством зарубежных точек входа на рынок сша. удивительное открытие, до которого американская администрация дошла в 2026 году: тарифы создают экономический стимул строить такую зарубежную инфраструктуру. если китайский товар облагается высоким тарифом, а тот же товар из третьей страны – значительно более низким, возникает экономическая рента. и ее достаточно, чтобы финансировать зарубежные склады, оборудование, легкие сборочные производства, логистическую инфраструктуру и т.п. причем выигрывает не только китай. страна-посредник получает рабочие места, складские и логистические доходы, портовые сборы, инвестиции, налоги и рост собственного экспорта. а китай при этом сохраняет доступ к американскому потребителю. в результате возникает вполне устойчивая политэкономическая конструкция: у китайских производителей и страны-посредника появляется совместный экономический интерес поддерживать новую цепочку. ⇒ в итоге американские тарифы не просто сократили прямой китайский экспорт в сша. они одновременно стимулировали трансформацию китайско-американской торговли из двусторонней модели в распределенные транснациональные цепочки. третьи страны берут на себя сборку, переработку, логистику и реэкспорт, тогда как значительная часть upstream-производства, компонентов, капитала и supply-chain relationships остается связанной с китаем. то есть статистически made in china становится меньше. но это совсем не обязательно означает, что становится меньше made with china.

на канале было лишь одно упоминание лао шэ, и это какое-то космическое позорище. в 1933 году великий китайский прозаик (все три эпитета – полная правда) лао шэ выпустил роман «развод» (离婚). это очень хорошее летнее чтение: и автор замечательный, и книга не такая толстая, и перевод – евдокии ивановны рождественской-молчановой, которая работала устным переводчиком советских политических лидеров. переводить она умела — я даже не знаю, какое прилагательное тут лучше подобрать — «натурально». текст на русском выглядит убедительным – и в аудио, и в буквах. лао шэ, наверное, последний китайский писатель, который настолько хорошо умел в иронию, в том числе над собой, и совершенно естественный юмор. под иронией я понимаю не традиционное китайское «я ничтожный червь, дерзнул написать роман, почтенный читатель, не суди строго», а спокойное, здоровое похихикивание над собой, окружающими и вообще устройством жизни. мне кажется, эта интонация умерла где-то там, в докоммунистическом китае, потому что сегодня ты хихикаешь, а завтра уже хохотунькаешь, а там уже рукой подать до революции. сюжет эз южуал: интеллигентный чиновник лао ли задыхается от рутины, семейного неуюта и вообще собственной жизни – и мечтает найти любовь поэтическую, высокую. его антипод, коллега и профессиональный сват чжан дагэ, наоборот, пытается переженить буквально всех вокруг. Священная миссия Чжана – сватать людей и бороться с разводами. Пусть у каждой девушки, думает Чжан Дагэ, будет подходящий муж, а у каждого парня – подходящая жена. Но где их найти, этих подходящих? И тут Чжан Дагэ вполне заменяет микроскоп и весы. Увидит девушку с рябинками и тотчас в человеческом море отыщет ей пару, какого-нибудь заику или близорукого. Мысленно положит их на весы – один уравновешивает другого. Чем не пара? Близорукий не заметит рябинок, а девушка не будет торопить его с покупкой очков. И без промедления – если, конечно, в том есть необходимость – стороны обмениваются фотографиями. Дело в шляпе! оба постепенно сталкиваются с реальностью, где хэппи-энд, в общем-то, будет. просто не у всех. несмотря на название, в книге практически никто не разводится. все в основном ходят и мечтают о разводе как о символе какой-то невероятной, почти непостижимой свободы. Если бы у каждого была жена по сердцу, никто не шумел бы о коммунизме, не кричал об общих женах. Чжан Дагэ глубоко верит в это. Уж какие бывают молодые люди, можно сказать, революционеры, а женятся – их и не услышишь. Не один такой случай знает Чжан Дагэ. лао шэ – антрополог пекина. поэтому здесь много городского быта, бытовых привычек, ритуалов и, конечно, еды. иногда читать про то, кто куда пошел, что заказал и как это съел, мне было иногда интереснее собственно романа. отдельно отметим исторический контекст. в 1930-е в китае была большая мода на литературу бури и натиска: все приличные люди писали про революцию, баррикады, новую молодежь и слом старого мира. а лао шэ написал роман про заурядных чиновников министерства финансов. никаких баррикад. ребята каждый день приходят на работу, перекладывают бумажки, сплетничают, думают о любви, еде и разводе и очень боятся получить выговор. революции приходят и уходят, а перекладывание бумажек в министерстве финансов вечно.

мое летнее сдвг-чтение колеблется где-то между «хочу читать/перечитать советские переводы китайской классики» и «новинка на яндекс.книгах: вам может понравиться эта книга / там рассказы модерновых японцев». по моим наблюдениям, азиатская литература на русском сейчас производится примерно по трем основным рецептам: • издательство достает из закромов советский перевод летописи мур-мур династии гав-гав, немного колдует над версткой и шрифтом, превращает 50 страниц в 200, ставит на обложку ии-картинку в восточном антураже — и запускает в серию «царская классика востока: если вы это не читали, то вы не сикс-севен и черемша». • издательство находит человека, у которого в дипломе написано «переводчик» (на язык уже не смотрят), и заставляет его переводить современные рассказы / короткие романы / неизданные и непереведенные рассказы классиков. из первого собираем антологию «постмодернистское будущее антилоп в космосе» и делаем абстрактную обложку — чтобы сразу было видно: книга умная, с такой не стыдно прийти в кофейню третьей волны. из второго — сборник великого азиатского автора, о котором вы никогда не слышали (потому что вы тупой), и минималистичная обложка с модным шрифтом. • очередной корейский роман о женщине сложной судьбы, которая открыла книжный / устала работать / нашла себя / потеряла себя / нашла его / потеряла его / нашла письмо от бабки или привидения. иногда все сразу. с моей колокольни (я не в издательском бизнесе) ситуация выглядит примерно так: новой мосян тунсю на горизонте нет, больших премьер от раскрученных авторов тоже нет, бюджетов на хороших переводчиков/редакторов нет, сил нет, а спрос есть. поэтому в ход идет примерно все, что можно достать из архивов и закромов азиатского книжного рынка. главное — правильно упаковать: красивый шрифт, правильная обложка, слова «классика», «современная азия» или «впервые на русском» — и вот перед нами уже не то, что двадцать лет лежало в коме, а важное литературное событие (тут тоже все не так однозначно — иногда это и правда событие, но иногда просто какой-то угрюмый мусор).

короткое объявление. я регулярно удаляю свежих подписчиков / участников чата с подозрительными профилями. возможно, вы не догадывались, но тг показывает аудио/подкаст, который вы сейчас слушаете. просто по умолчанию. если вы не хотите, чтобы сталкеры (как я) при переходе на ваш профиль видели ваш плейлист — отдельно поправьте это в настройках.

контент выходного дня параллельно непрерывно идет какая-то своя жизнь, о которой даже не догадываешься — с огромным удивлением / интересом прочел статью о российских бойцах мма в китае. У лиги JCK есть довольно важная особенность: они себя страхуют при проведении турнира. Людям, которые въезжают в страну, не имея китайского паспорта, деньги напрямую не платят. За тебя должна поручиться какая-нибудь китайская фирма, даже не обязательно спортивная. И ты выступаешь от нее. Почему так происходит: например, Рустамжон Негматов стоял в спаррингах с Саней Осетровым и сломал себе нос за 19 дней до боя. Хороший, сложный перелом с операцией. Мы, естественно, все медицинские справки собрали и им отправили. Они говорят: «Выздоравливайте. Вы нам должны 50% от гонорара». В контракте есть условие: если снимаешься меньше чем за 21 день до боя по любой причине (ветрянка, ковид, перелом), обязан это компенсировать. Жестко, но в то же время это заставляет спортсменов и всю команду думать и подводиться к бою правильно [...] И в этот момент я начал понимать, зачем китайцы работают через свои фирмы. Какие-то бойцы их бы уже просто послали или перебежали в другую лигу. Но если завтра замаячит другой промоушен с другими цифрами или человек просто откажется драться, то требовать они будут не со спортсмена, а с организации в Китае, которая за тебя поручилась. И понятно, что для этого нужны хорошие отношения с кем-то в стране. То есть да, за нас заплатила фирма моего товарища, но мы им впоследствии все вернули. В принципе они же помогают нам со всеми финансовыми операциями в Китае. И у нас пока не было никаких проблем. [...] Сам контракт достаточно суровый. Если выигрываешь, каждый раз продлеваешься. Гонорары не сказать чтобы большие, но для начинающих спортсменов хороший стимул – выиграть Гран-при на миллион юаней. По-другому там не сильно интересно драться: первые бои до 100 тысяч рублей, потом – чуть больше. Зырянов за предпоследний бой до финала заработал чуть меньше 200. [...] Когда вел переговоры по Зырянову, нам как раз ответили, что все бойцы выступают на одинаковых условиях. Правда или нет, не могу проверить. Мне кажется, если бы кто-то из звезд заходил в лигу, то на такие условия они бы вряд ли согласились. Более-менее там одно время гремел Алиссон Барбоза, который дрался еще с Павлом Гордеевым в России, но он в Китае на таких же финансовых условиях, как и все. Думаю, это тоже связано с коммунистическим укладом, который там есть. кто о чем, а я вшивый о барышах. все это вновь прекрасно укладывается в китайскую экономическую логику — импортируешь из россии базовые товары / услуги, и уже в китае докручиваешь добавленную стоимость на полную катушку. страшно подумать, сколько там донатов, подписок, лайков и мерча, но надеюсь, кто-то этим займется. это вау 🤌

китайцы очень хорошо умеют в пиар. 11 августа на китайских экранах выходит "добро пожаловать в ресторан "дракон" / 欢迎来龙餐馆. китайский повар уезжает работать в ресторан на ближнем востоке (мы не знаем страну), куда начинает вторжение одна известная страна (не называют, но намеков — миллиона) — и постепенно превращается из эгоистичного бизнесмена, думающего только о себе, в спасителя местных детей. это очень хорошо укладывается в тренд о маленьком человеке, где китай не знает себе равных — ни в кино, ни в литературе. еще один момент — китайское присутствие за рубежом здесь выглядит не как экспансия, а как что-то привычное, полезное и даже гуманитарное. опять — я не интересуюсь китайским кино, но вот не припомню, чтобы китайцы изображались именно местными / "мы с тобой одной крови — ты и я".

коллеги, бустаните, пожалуйста, а то у меня столько всего надо в сторис запилить, что аж не могу.