speculative_fiction | Василий Владимирский

Эх. В очередной раз Василий Андреевич повёлся, как дурачок, на чужие рекомендации: расхваливали тут сериал «Уэнсдэй», решил оценить. Ну, в общем, добрался до третьей серии первого сезона, на этом и закончил ознакомительный экскурс. Жуткое разочарование. История такая: Уэнсдэй Аддамс из одноименной семейки, та самая милая девочка, которая обожает пытать брата, отправляется учиться в закрытую частную школу для «необычных» детей, всяких там вампиров, оборотней и русалок. В школе ей не нравится, но там начинают происходить странные события с расчлененкой, которые мешают девочке сбежать. Заинтригованная Уэнсдэй берется расследовать всю эту чертовщину, и узнает, что когда-то, лет 300 назад, цивилы из ближайшего городка устроили охоту на ведьм, сожгли в сарае чудовищ, которые «жили в гармонии с природой» (на этом месте я громко икнул). И теперь миссия младшей дочки Аддамсов в том, чтобы открыть миру правду: «тот, кто забывает свою историю, вынужден повторять ее снова». Ирония в том, что произносит эту пафосную хрень та же героиня, которая читает Макиавелли в оригинале, развлекается отрубанием голов куклам, убила сколько-то пацанчиков-засранчиков в предыдущей школе и только что, буквально на глазах у зрителей, едва не прикончила своих однокашниц в новом колледже. Божечки-кошечки, какое отборное, махровое пшено. Как будто посреди эпизода сценарной команде пришла разнарядка из ихнего американского АП: немедленно свернуть весь этот балаган, серьезнее, товарищи! Я уж не говорю о том, что очарование оригинальной семейки Аддамс в том, что они действительно гротесковые готические злодеи, их абсолютно не парят пытки, убийства и массовые казни – и вот это злодейство не мешает им оставаться обаятельными и харизматичными героями черной комедии благодаря своеобразному семейному кодексу. А тут пытаются затирать что-то про все хорошее против всего плохого. Идиотизм. В общем, на этом месте бросил, фуфло. Зато «Реальных упырей» посмотрел все 6 сезонов, не без удовольствия. Тот же жанр, но вполне достойно. Местами, конечно, чересчур бюджетно и откровенно по-КВНовски, не дорого-красиво. Но остроумно и без глупого пафоса. А еще Аддамсы, оказывается, родом из коренного населения Америки, из индейцев то есть. То-то я думаю - Мортиша и Гомес какие-то не англосаксонские имена. Теперь все прояснилось: очевидно, навахо!

В конце августа, 26 числа, прочитаю небольшую бесплатную лекцию в рамках онлайн-школы «Бэнд» - на сей раз о фантастическом рассказе. Разобрать прямо все законы жанра не обещаю: очень уж по-разному устроены рассказы, и фантастические, и нефантастические, нельзя объять необъятное. Но о нескольких популярных формулах расскажу, с примерами. И, конечно, буду много говорить об истории жанра и о его нынешнем незавидном положении. В общем, кому интересно – регистрируйтесь. Надеюсь, останется и время на вопросы поотвечать. Ближе к делу напомню еще.

• Писательница, книжный иллюстратор, переводчица и телесценаристка; • Автор сборников «Фарбрика», «Медуза/Medusa» (Италия), «Все мои птицы», «Black Hole Heart» (США); • Семикратный победитель в сетевом конкурсе фантастического рассказа «Рваная грелка»; • Лауреат премии «Интерпресскон» за дебютную книгу «Фарбрика» и премии «Золотой Роскон» за рассказ «Черная дыра вместо сердца»; • За оформление книг удостоена премий «Еврокон» и «Интерпресскон» (трижды). Все это — о К.А.Терине! 💫 Василий Владимирский поговорил с писательницей о Главной Скрепе сборника «Все мои птицы», приоритетности короткой прозы, иностранных изданиях и иллюстрировании — в четвертом выпуске «Фантастических людей».

И да, мы (по крайней мере я) недавно шумно радовались, что книга К.А.Терины Black Hole Heart and Other Stories в переводе Алекса Шварцмана вышла в финал престижной премии World Fantasy Awards. Ну а вчера онлайн-журнал «Смысловой 226» опубликовал интервью, которое я взял у Кати в традиционном формате «5 вопросов – 5 ответов», удачно совпало. ))) Оговорюсь: значительную часть рассказов, включенных в англоязычный сборник, можно прочитать в книге К.А.Терины «Все мои птицы», которую выпустила в прошлом году «Редакция Елены Шубиной». Если кто ещё не – летс гоу. Ну и напомню о предыдущих интервью в авторской рубрике «Фантастические люди» в журнале «Смысловой»: • Беседа с Алексеем Конаковым • Беседа с Яной Летт • Беседа с Шамилем Идиатуллиным Еще два интервью ждут своей очереди, несколько сейчас в работе. Надеюсь, осенью сможем выйти на намеченный график «2 интервью в месяц».

Наблюдаю тут миллионный срач вокруг нейросеточек в комментариях к посту Николая Караева, и прямо тоскую. Как же все это надоело уже, едва челюсть не вывихнул, зеваючи. Но есть и любопытные мысли. Очевидно, что мы сейчас наблюдаем начало нового классового расслоения, даже противостояния, на примере литературки это особенно наглядно видно. Смотрите: есть небольшая привилегированная группа, обладающая средствами производства (умом, талантом, репутацией). Кто-то получил это богатство в наследство (удачное сочетание генов + условия для развития таланта). Кто-то скопил капитал годами и десятилетиями упорного труда (учился креативному мастерству, развивал слух, оттачивал стиль, пробивался в издательства). Кто-то просто выиграл миллиард в рулетку и рачительно вложил (внезапно написал хряпу, которая по стечению обстоятельств попала в триггерные точки читателей и стала бестселлером). Вокруг этих людей выросла целая индустрия: без писателей не будет ни литагентов, ни издателей, ни книготорговцев, всё в конечном счете крутится вокруг автора, даже если сам он этого не замечает. (Я, если что, не о финансовом успехе говорю, тут другая система мер, скорее ближе к пресловутой «экономике внимания»). Такая группа буржуев духа, не очень большая на самом деле – «писать очень трудно, брат»: 99,9% самонадеянных стартаперов, создателей самотёка, в эту элиту не войдет никогда. И вот происходит страшное: появляется инструмент, который радикально снижает порог вхождения, обесценивает средства производства. Любой пролетарий может заплатить какие-то смешные центы за подписку на нейросеть, и писать не гениальные, но по крайней мере связные тексты. Не обладая ни музыкальным слухом, ни идеальной памятью, ни эрудицией, ничего не зная ни о композиции, ни о драматургии, ни о построении диалога. Буржуям духа, конечно, дико обидно. И не только обидно. Самое страшное, что может произойти в нефтегазовой отрасли, например, это не то, что сейчас происходит, а появление альтернативного, дешевого и общедоступного источника энергии, фантасты 100500 раз обсасывали такой сценарий. Скважины, нефтепроводы, перерабатывающие заводы – разом все обесценится, акции рухнут, триллионы на корпоративных счетах обратятся в пыль. Понятно, что имущий класс стремится задавить изобретателей, а изобретение запретить, упразднить, спрятать. Но нет, этот джин в бутылку обратно уже не зальешь, увы и ах. Ешь ананасы, рябчиков жуй, а нейрослоп тем временем уже штурмует Зимний. В общем, Господь создал людей талантливыми и бездарными, упорными и ленивыми, а потом пришел Джеффри Хинтон и все опошлил. Трагедия, блин.

Вот

Показали обложку последних "Опасных видений". Редактор-составитель там на самом деле уже далеко не Харлан Эллисон, но в любом случае мне это надо. Жду!

В 1986 году Эммануэль Каррер в своем эссе «Ухрония» с радостью неофита описал жанр альтернативной истории. То, что к тому времени АИ давно стала классикой фантастической литературы, изученной вдоль и поперек, французского писателя нисколько не смутило — он явно считал ее явлением, впервые открывшимся лично ему. Теперь с его опусом можно ознакомиться и на русском языке. Своим недоумением по этому поводу делится Василий Владимирский. «Новая „Ухрония“ — еще один пример самолюбования на фоне крупного литературного феномена, который автору всерьез изучать недосуг». https://gorky.media/reviews/apofeoz-nekompetentnosti

Я вообще обычно не пишу рецензии на книги, которые меня раздражают. Хуже того: я такие книги как правило не дочитываю, бросаю. Жизнь коротка, искусство вечно, не вижу смысла тратить драгоценные часы на всякое фуфло, лучше я аниме посмотрю или DOOM The Dark Ages перепройду. Но «Ухрония» Эммануэля Каррера книжка феноменально бесючая, сделал ради нее исключение – читаем на портале «Горький». Зачем надо было переводить эту бессмысленную шляпу на русский для меня загадка.

Интересная лекция у Николая Корнацкого запланирована в следующее воскресенье, я бы даже послушал, но она в Москве. https://t.me/badguydie/677

Вот и Джона Краули («Маленький, большой», «Эгипет») не стало. Один раз с ним встречались, на «Портале-2007». Печаль.

Что ж, по итогам первой половины 2026 года книги Стругацких на 16 месте по востребованности среди художественной литературы. Между Лией Арден и Рэем Брэдбери, лол. Ну, посмотрим, что там в конце года получится.

В личке справедливо указывают, что в среднем выживаемость у охотников и собирателей была выше, чем у первых земледельцев. И это, безусловно, верно – с одним нюансом: пока охотников было мало, а дичи много. Это определенно не случай навахо. Ну и стоит учесть, что они пришли на готовенькое и позаимствовали уже вполне развитые скотоводческие и земледельческие технологии, а не проходили все этапы неолитической революции последовательно, как другие, менее везучие народы Северной, Южной и Центральной Америки. То же мытье и профилактическое окуривание овец, о котором пишет Желязны ☝️☝️☝️, навахо не сами придумали. Если бы могли сразу перейти к обработке аэрозолями и СВЧ-волнами, думаю, и с этим бы экзистенциальных проблем не возникло. Почему нет? Вполне в традиции.

Когда автор, принадлежащей к условной «западной культуре» - европеец, русский, американец и т.д. – пытается залезть в голову к представителю «коренного народа», часто получается кринж. А когда человек письменной культуры к человеку культуры дописьменной, кринж получается всегда, без исключений, автоматически. Перечитываю сейчас «Глаз кота» Роджера Желязны, там главный герой индеец-навахо, чтящий традиции своего народа, ностальгирующий по прошлому – но при этом он лучший межзвездный следопыт и охотник на инопланетных зверушек. Желязны, к его чести, действительно пытается уйти от распространенных клише, всерьез погружается в этнографию и все такое. Проблема а в том, что на самом деле его герой – не настоящий хардкорный навахо, а просто американец, чьи предки принадлежали к коренному народу. С понтами, да, но условно-европейского в его размышлениях гораздо больше, чем исконно посконного индейского. Идея ностальгии, боязнь перемен, тоска по прошлому – все это привнесённое, чуждое коренным американцам, по крайней мере в Северной Америке. У народов дописьменной культуры нет прошлого, у них есть только «здесь и сейчас». Нет никакого «золотого века», никакой зафиксированной хронологии, пусть даже вымышленной. Не с чем сравнить: вот так мы жили тогда, – а так живем нынче. Через тридцать, пятьдесят, максимум сто лет уже никто из живущих не помнит, как оно было когда-то. «Древние предания» отредактированы поколениями певцов, «традиционные ритуалы» изменены в соответствии с требованиями текущего момента или вовсе придуманы на ходу (см. ритуал купания овец, подробно описанный Желязны). В комментариях к «Глазу кота» читаем: «Разведение лошадей и овец – традиционная основа хозяйства новахо». Чистая правда, да. Вот только эту славную древнюю традицию навахо подхватили у проклятых колонизаторов-испанцев где-то в конце семнадцатого века от Рождества Христова. А земледелию чуть раньше научились у другого коренного народа, у пуэбло, чьи земли потихоньку отжали в ходе миграции из Канады. Появились у аборигенов лошади (которых, напомню, в Северную Америку завезли европейцы) – и навахо превратились в «племя, традиционно практикующее коневодство». Не комплексуя и не рефлексируя на пустом месте: просто потому, что быть здоровым и богатым лучше, чем бедным и больным. И в эпос лошадки пробрались тихой сапой, и в религиозные практики. А следом и те самые овцы, ага. Ностальгировали ли индейцы семнадцатого века по старым добрым временам, когда у них не было ни скота, ни кукурузы с фасолью, и надо было восемнадцать часов в сутки собирать постные корешки или шариться по горам и лесам в поисках дичи? Скорее всего, не очень. Собственно, им никто не мешал и дальше шариться. Только у охотника в семье, условно говоря, выживал один ребенок из десяти, у скотовода три, а у земледельца – при некотором везении даже четыре. Практика критерий истины, любые изменения, повышающие уровень жизни – на благо, понижающие – во зло. Нет ничего более традиционного, чем отказ от тяжелого и малопроизводительного труда в пользу более легкого и эффективного - и только человек с европейской оптикой будет по этому поводу париться.

Да, кстати, специально посмотрел: "жутко малоизвестный писатель" из отзыва ☝️☝️☝️ - это Тед Чан. Ну, знаете, тот, по которому снято "Прибытие" Вильнёва. Вот уж действительно, кто о нем слышал...

#о_нас_пишут – в смысле, пишут о книге «Картографы рая и ада» читатели и слушатели на «Яндекс.Книгах». Все отзывы прекрасные, я прямо разрываюсь. Но мой фаворит видимо все-таки Андрей: как говорится, краткость – сестра таланта.