Freedom Letters

СРЕДЫ С АННОЙ БЕРСЕНЕВОЙ «Неминуемое будущее время» — так Анна Берсенева назвала свою рецензию на книгу Романа Лейбова и Олега Лекманова «Сталин думает о нас» (издательство Freedom Letters). Почему исследование школьной хрестоматии 1949 года неожиданно оказывается книгой о сегодняшнем дне — читайте в журнале BAbook

Пишут читатели. И что делает мое сердце горячим. Но не только это. Еще огромная забота Яспера обо мне и моя о нем, о брате Клеменсе, который возвращается уставший из путешествия, выходные у родителей, огромное количество готовки и работы по быту, которую я люблю, перевод рабочих текстов Яспера на русский и его переводы моих на немецкий, но про все это в другой раз, щас чисто литературка. Katie Kelaidis, университет Беркли: «Я говорю только то, что действительно думаю: «Мидвест» — настоящий успех. Я, в сущности, зарабатываю на жизнь тем, что читаю, и это одна из лучших вещей, которые мне довелось прочесть за очень долгое время. Более того, я искренне считаю, что это именно та литература, с которой нам — всем нам — сейчас отчаянно необходимо вступать в разговор. Кстати, я даже попросила моего редактора в Lit Hub убрать упоминание «Спрингфилда» из текста о премии «Дар», который выходит у меня завтра, потому что хотела сохранить этот материал для более большого и отдельного текста — именно о «Мидвесте» и о той важной работе, которую, как мне кажется, ты делаешь. Так что всё, что я написала, я действительно имела в виду. И очень надеюсь, что после les grandes vacances мне удастся убедить её — или кого-нибудь из других редакторов — дать мне возможность написать такой текст. И наконец, уже совсем лично — не как критик, литературовед или кто я там теперь, — и рискуя впасть в некоторую сентиментальность (вечная опасность, когда ты одновременно гречанка и американка): с тех пор как кто-то дал мне «Полный юнайтед» где-то в 2019 году, я знала, что ты исключительно талантливый писатель. А судя по всему, что можно было видеть со стороны после 2022 года, я давно подозревала, что ты ещё и человек необыкновенного мужества. Но больше всего в «Мидвесте» меня поразили не очевидные талант и мужество. Меня поразило то, что эта книга говорит о своём авторе: при всём своём таланте и мужестве он каким-то образом не очерствел. А это, мой дорогой, редчайший "hat-trick." Анонимно: Мой скептицизм по отношению к современной во много-много уже метамодернистской литературе никуда не исчез. Видимо, рано или поздно все же придется свыкнуться с тем, что роман можно написать без лишних слов на 50 страниц, половина из которых даже не будет текстом. Однако в данном (личном) случае слова, содержание, их обертка приобретают гораздо больший смысл. «Мидвест» – не просто роман, или мультимодальная повесть как называет ее автор, это и не совсем продолжение его первой книги. «Мидвест» – это нечто среднее, что-то между, что-то одновременно существенное и несущественное. Как боль, как любовь, как одиночество, как тоска, как ощущение потери близкого и родного. Очень жаль, что книга не вышла в год моего переезда из родного города в совершенно иное, незнакомое для меня раннее чувство некоего безвременья, кажется, именно тогда я бы сполна ощутил все, что пережил герой. Сейчас же «Мидвест» способен вселить веру в лучшее, как до того это сделал «Спрингфилд». Для меня эта книга о человеке, потерявшем на каком-то этапе своей жизни все, буквально все, но сохранившем в себе любовь и надежду. Человеке, сумевшем описать боль и выйти из нее. Спасибо большое за ваш труд!» Полина Парс, литературный обозреватель: «Ты пережил мой самый страшный страх — остаться в чужой стране так. Я обычно читаю без эмоций, но тут меня прям прорывало и я почти плакала. И это блять все в тот день, когда я ворчала на все эти автофикшны и прочую лабуду, которая и написана безлико, и проблемы какие-то все из прошлого, многоразово пережеванные. И тут ты со своим Мидвестом. И это ебать как талантливо. Киндл почти сдох от количества цитат. Обнимаю, целую, спасибо за пробуждение, а то совсем уныло становилось от всей этой причесанной современной литературы))»

💬 "Российская литература сегодня подобна льдине, которая раскололась надвое – обе половины дрейфуют с большой скоростью в разные стороны, разъезжаются все дальше друг от друга. Все сильнее отличается опыт, все ощутимее разница жизненных обстоятельств. Лавина нынешней эмигрантской литературы стремится компенсировать – если не качеством, то количеством – немоту, помалкивание прозы "материковой". 🔗 Сайт без ВПН | YouTube | Х | Instagram | Рассылка

Год назад, 1 августа 2024 года, произошел небывалый обмен, в котором участвовали 7 стран. Группу российских политзаключенных обменяли на киллера, шпионов и других персонажей, которых решил вызволить из западных тюрем Кремль. Среди освобожденных была и художница Саша Скочиленко, приговоренная к 7 годам лишения свободы по "закону о фейках". Теперь Саша и ее подруга Соня поселились в Германии. Летом 2025 года автобиографическая книга "Мой тюремный трип", написанная Сашей при участии С. М. Фаворски, вышла в издательстве Freedom Letters. В программе Радио Свобода "Культурный дневник" Саша Скочиленко рассказала о книге и своей жизни после обмена.

За просторами полей и рек, среди высоких трав и цветов, яблонь и слив, на крутой возвышенности стоит домик, олицетворяющий в себе то, что я считаю родиной, основой моего семейного древа. Я родился в сотне километров от этого места, но всё же оно не менее близкое и родное для меня. Тут тепло детских воспоминаний, вкус жареных блинов с мёдом, старая печь, чёрно-белые портреты в рамках, запах козьего молока и красивейший вид с заднего двора. Будто весь город Нижний Ломов распростёрся на горизонте. Высота его домов и заводов не сравнится с уютом окраин. Я приходил в этот дом словно в музей, где главным экскурсоводом по родословной наших предков была няня — хранительница очага нашего родового гнезда и старшая сестра наших бабушек и дедушек. Они до самой старости так и называли её, по-пушкински, няней. Дед постоянно привозил меня в это место, придавая ему значимость, которую я понял лишь со временем. (Отрывок из книги Ильи Шакурского «Записки из темноты») фото 2026 года Пишите письма через ZT Шакурский Илья Александрович 1996 г.р. ФКУ ИК-4 УФСИН России по Пензенской области ул. Молодогвардейская, д. 9, г. Пенза 440042 ___ Это надо видеть | Илья Шакурский

«Конец свободной эпохи: голоса российского феминизма», Анастасия Полозкова   Издательство Freedom Letters @freedomltrs   «У нас до сих пор говорят: мужчине – путь, а женщине – очаг.» К книгам о феминизме часто относятся с предубеждением, как будто читатели боятся, что их будут убеждать, втягивать в полемику, разоблачать привычные мифы и настойчиво подводить к единственно правильному выводу. Открывая «Конец свободной эпохи», я ожидала именно этого - сборника текстов с четко обозначенной идеологической позицией. Но книга оказалась совсем другой. Анастасия Полозкова собрала под одной обложкой интервью с женщинами, которых объединяет не столько принадлежность к феминистскому движению, сколько опыт жизни в современной России, где вопросы свободы, достоинства и права быть услышанной становились все более болезненными, а сами разговоры о них порой опасными, если не для жизни, то для свободы. Перед читателем проходят журналистки, правозащитницы, политологини, исследовательницы, писательницы, общественные деятельницы. Эти очень разные по интонации и опыту разговоры хорошо показывают, что никакого единого «голоса российского феминизма» не существует. Как замечает одна из собеседниц: «Феминизм же учитывает опыт разности, и это то, что я нашла в нем для себя.» Есть множество голосов, иногда созвучных друг другу, иногда спорящих между собой, а иногда исходящих из совершенно разных представлений о том, что такое свобода и каким путем к ней можно прийти. Больше всего мне не хотелось получить очередной «коллективный портрет» движения, где все голоса звучат в унисон и лишь подтверждают заранее сформулированный тезис. На мой взгляд, Анастасии Полозковой удалось этого избежать. Она не сводит все интервью к единому выводу и не превращает своих собеседниц в иллюстрации заранее написанной теории. Каждая говорит своим языком, опираясь на собственный опыт и свою систему ценностей. Одни рассуждают спокойно и аналитично, другие эмоционально и резко, третьи вообще избегают громких деклараций, предпочитая говорить через конкретные жизненные истории. Поэтому книга воспринимается не как публицистический манифест, а скорее как документальная полифония. И тем не менее именно в этой многоголосице постепенно начинают проступать общие темы. Одна из героинь замечает: «Мне кажется, мы все рождаемся феминистками, потому что мы все хотим, чтобы соблюдались наши границы». Эта мысль становится своеобразной отправной точкой для многих разговоров. Любопытно, что почти никто из собеседниц не начинает разговор с теории или идеологии. Практически каждая приходит к своим убеждениям через собственный опыт, через работу, семью, столкновение с дискриминацией, через ощущение, что многие вещи считаются нормальными лишь потому, что «так всегда было». В книге гораздо больше человеческих историй, чем политических лозунгов. Феминизм здесь рождается не из теории, а из попытки осмыслить собственный опыт и найти язык для того, чтобы назвать вещи, которые долго оставались безымянными. Во время чтения я постоянно ловила себя на мысли, что слово «феминизм» перестает быть главным. Гораздо важнее становится разговор о свободе вообще: «Изменение патриархата на матриархат все равно будет означать насилие и угнетение, поэтому важно отказаться от бинарных оппозиций». Что значит быть свободным человеком? В какой момент общество начинает определять, каким ты должен быть, как тебе следует жить, мыслить и поступать? Где проходит граница между личным выбором и навязанной ролью? И почему многие ограничения кажутся естественными лишь потому, что существуют так давно? Продолжение в комментариях

«Роман неотправленных писем» — это автофикшн, в котором автор рассказывает про эмиграцию в Казахстан и пытается преодолеть ограничения жанра Первый прозаический роман Сорина Брута, постоянного автора «Новой газеты Европа», вышел в издательстве Freedom Letters. 🔵Сюжет начинается с того, что живущий в Москве герой увольняется с работы — вырывается из «убитой среды». Жизнь налаживается: стихи получают премию (Сорин Брут и в реальности стал лауреатом премии «Лицей»), статьи начинают публиковаться. И тут — война. 🔵Уже в марте рассказчик покидает Россию. Крушение терпит не только бытовая жизнь: отношения с девушкой Сашей (ей посвящен роман) рушатся следом. 🔵Книга написана в форме писем. В них герой пытается понять, как отпустить прошлое и как примириться с настоящим, и ищет художественный язык, на котором об этих переживаниях имеет смысл говорить. ➡ Независимый критик Настя Авис рассказывает о книге. 📍 Читать без VPN

Вяртанне легенды 2.0!!! Сябры, хто шукаў раманы Сцешыка і Чарухіна, яны нарэшце дасяжныя ў сяброўскім выдавецтве Freedom Letters. Тое, з чаго ўсё пачыналася. https://freedomletters.org/books/kazhdyi-okhotnik

«Отстаивание самости» 📚 Рассказываем о романе «Мидвест» — новой книге Сергея Давыдова, автора «Спрингфилда», о личном опыте эмиграции и любви До войны Сергей Давыдов был известен прежде всего как драматург, а затем как писатель. После успеха «Спрингфилда», переведенного на несколько языков и попавшего в поле зрения Роскомнадзора, он выпустил новую книгу «Мидвест» — автофикшн, в котором он отразил свой весьма жесткий эмигрантский опыт. 📔 Герой покидает Россию после начала полномасштабной войны, оказывается в немецком центре для беженцев, пытается построить новую жизнь, сталкивается с европейской бюрократией, влюбляется и размышляет о войне и поиске дома. ➡️ Чем новый роман отличается от «Спрингфилда» и какой получилась эта история, рассказывает Сорин Брут в материале на сайте «Новой газеты Европа». Читать без VPN

«Ощущение, будто сдирают кожу». The Insider публикует главы из переизданной книги Валерии Новодворской «По ту сторону отчаяния» Получать утренний бриф или еженедельный дайджест Издательство Freedom Letters переиздало автобиографическую книгу Валерии Новодворской «По ту сторону отчаяния», впервые увидевшую свет в 1993 году. С разрешения издательства The Insider публикует главы, рассказывающие о заключении Валерии в советских психиатрических больницах и медицинских пытках, призванных сломать личность человека и в буквальном смысле лишить его разума. Читать в России без VPN / купить THE INS VPN

В июле Freedom Letters выпустило 7 бумажных и 10 электронных книг. Вот некоторые:

Георгий Урушадзе* — о цензуре, спецхране и Freedom Letters 18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ УРУШАДЗЕ ГЕОРГИЕМ ФРИДОНОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА УРУШАДЗЕ ГЕОРГИЯ ФРИДОНОВИЧА. Гость нового выпуска подкаста «Смотри в оба» — журналист, издатель и основатель независимого издательства Freedom Letters Георгий Урушадзе. В разговоре с Ириной Петровской он расскажет: 🔹 как появилось издательство Freedom Letters; 🔹 почему проект работает как волонтёрская инициатива; 🔹 как запрещённые книги продолжают попадать к российским читателям; 🔹 зачем сегодня нужна независимая литература; 🔹 почему книги продолжают вызывать страх у власти; 🔹 что означает возвращение спецхрана; 🔹 история знаменитого звонка Михаилу Горбачёву во время событий августа 1991 года; 🔹 что произошло с литературной премией «Большая книга». *Признан Минюстом РФ иностранным агентом ✉️ Подписывайтесь на еженедельные рассылки от редакторов «Новой газеты», их не заблокируют ⤵️

Новый выпуск подкаста «О чем все эти книги?» Вячеслава Курицына. Большая часть посвящена вышедшему у нас «Роману неотправленных писем» Сорина Брута. Внутри вдумчивый анализ – разговор о ритме книги, вкраплении поэтического текста в прозу, скрытой динамике сюжета и концепте романа, который из современных реалий вырывается к общечеловеческим вопросам.

СРЕДЫ С АННОЙ БЕРСЕНЕВОЙ ОПТИМИСТИЧНАЯ АНТИУТОПИЯ Звучит как противоречие. Но именно так Анна Берсенева определяет роман Леонида Бершидского «Проверено на животных». В этом мире пытаются усовершенствовать человека и общество: с помощью науки, контроля, технологий, власти. Эксперимент идет сразу в трех странах — России, США и Германии. Но человеческую природу невозможно переписать по готовой модели. Именно в этом, по мысли Берсеневой, и заключается парадоксальный оптимизм романа: «Любые модели, основанные на подавлении человеческой природы, нежизнеспособны». Почему эта антиутопия оставляет не чувство безысходности, а надежду, читайте в новой рецензии Анны Берсеневой