net.lenka

С огромным удовольствием прочитала книгу “Школа удивления” Константина Райкина. Это его то ли мемуары, то ли просто размышления о пути. Я, к сожалению, никаких почти спектаклей в этой жизни не видела, и, наверное, уже не увижу, да и вообще от театра далека, но это совершенно оказалось неважно. Интересная жизнь интересного, жизнелюбивого, полного сил и юмора человека. Хотела бы я, чтобы в мире было больше людей, действительно любящих жизнь. Мне таких людей все время кажется очень мало. Теперь внезапно про синхронный перевод. Я, как вы помните, выпустилась из ВШП в золотые годы, когда и преподавательский состав был звездный, и слушатели, и рынок был, и деньги, и хотелось работать, работать лучше, и постоянно показывать самый лучший результат. Сейчас, спустя пятнадцать лет, у меня ощущение, что все куда-то похерилось, и 80% синхронистов что-то бубнят в кабинах, лишь бы клиент не жаловался, лишь бы минималку платили. А до творчества и вдохновения в кабине никому и дела нет. Конечно, на военном положении не до творчества, когда за квартиру платить каждый месяц, но как же так, как же так. Так я из-за этого грущу. Я все пятнадцать лет реально стараюсь и очень кайфую почти всегда. Последние месяцы только выгорела малехо, и то уже прихожу в себя и потираю руки в ожидании начала сезона. И все эти пятнадцать лет я жду, что все наконец скажут: вот Лена, ну это уровень, ну это просто гениальная переводчица, тоже хочу так уметь. И вот Райкин (про оценку какую-то в театральном институте): Но меня мой плюс, конечно, не удовлетворил. Я хотел, чтобы было по два плюса у каждого (чего в принципе не бывает или бывает крайне редко). Честно говоря, я хотел, чтобы члены кафедры приползли ко мне на коленях, целовали мои руки и благодарили за то, что я здесь учусь. Но никто не приполз… Конечно, сейчас я вспоминаю об этом с юмором, но на самом деле скажу еще одну постыдную вещь: я и сейчас этого хочу. Считаю, что такого рода мальчишество, этот юношеский максимализм, который на временно́м расстоянии выглядит нелепо, нагло и почти бессовестно, должен в некоторой мере оставаться на всю жизнь. Когда приходит профессиональный прагматизм, это, как правило, означает утрату чего-то очень важного, окрыляющего и живого. Конечно, опыт и возраст эту юношескую резкость смягчают, и это правильно, но все-таки очень важно не снижать планку требований к самому себе. Иначе можно превратиться даже на высоком уровне мастерства в ремесленника, человека, работающего без вдохновения, который не обуреваем высокими желаниями, держится исключительно на своем умении. Вдохновение возникает, когда ты очень сильно хочешь превысить уровень собственных профессиональных шагов, своих творческих достижений, работ, высказываний, дел. Это окрыляющее желание – удивить самого себя! И второе. Такая проблема часто встречается и у режиссеров. Я, например, очень болезненно отношусь к ситуации, когда артист говорит текст, а я при этом не понимаю смысла сказанного, хотя понимаю каждое слово в отдельности. Текст произносится так, что проходит мимо сознания зрителя, совершенно им не воспринимается. Режиссеру нужно быть очень чутким в этом вопросе, всерьез работать над тем, чтобы текст доходил до зрителя и по мысли, и по точности интонации, чтобы попадал эмоционально. Одним только неверным тоном можно убить весь монолог, сцену. Как я скучаю по преподаванию! Вот бы нашлась высшая школа, где люди по какой-то причине все еще учатся переводить на русский язык. Вот я бы снова студентам рассказывала, как важно полюбить своего слушателя, прежде чем включать микрофон. И они бы смотрели на меня как на сумасшедшую опять. А я просто уже на опыте, к сожалению, знаю, как часто переводчики бубнят что-то не приходя в сознание. И выступающие тоже не приходя в сознание. И слушатели не приходя. И как здорово, когда кто-то в кабине все же пытается создавать во всем этом какой-то смысл. Вот такая я самая умная молодец! Надеюсь вы там с юмором всю мою писанину воспринимаете. И с жизнелюбием, лол.

Возьмите читать «Песнь Ахилла» Мадлен Миллер, из-за фомо, ведь книга запрещена в России. Узнайте все про Патрокла и Ахиллеса. Дальше возьмите читать «Цирцею» ее же, узнайте про нее, заинтересуйтесь историей Одиссея. Параллельно можете посмотреть Heated rivalry, тогда Ахилл и Патрокл навсегда для вас будут выглядеть как Розанов и Холландер. Это на ваше усмотрение. Дальше думайте, как подступиться к «Одиссее», говорите всем, что вы не читали ее в школе, в институте, и вообще, где вы, а где Гомер. Прочитайте перевод Эмили Уилсон запоем, войдите в транс пятистопного ямба, бубните себе под нос в самолете, совсем как читающий Тору хасид. Где мой тфилин? Где мой ткацкий станок, где мой дом? Сделайте перерыв. Великое, великое произведение. Взрослому человеку, особенно пропустившему мимо ушей примерно все образование, открывается столько смыслов, дается столько причин посидеть и подумать. Взрослому человеку в эмиграции, посреди мира, опять объятого войнами. Прошло почти три тысячи лет. Endure, my heart. You have endured worse before. После перерыва возьмитесь за «Илиаду». Прошло пару месяцев, у вас все уложилось в голове. Прошло почти три тысячи лет. Я теперь считаю, что «Илиаду» надо сегодня читать всем взрослым людям. Мужчины, вернитесь домой, вам разве не говорили, что в войне нет победителей? Почитайте «Илиаду». Где ваши жены и дети? Вернитесь домой. Война - это грязь, страх, оставленные дома и мертвые дети, это ненависть, злость и ярость. Rage. Goddess, sing the rage of Peleus’ son Achilles. Прочитайте «Илиаду», снова войдите в транс, читайте в самую жаркую летнюю пору, чтобы отвлечься. Семьсот страниц исследования мужского гнева. Сколько ярости в мире было и есть, и ничего не меняется, война лишает людей всего человеческого, а смысла и нет, и нет, и не будет. Для закрепления сходите на «Одиссею» в кино. Прорыдайтесь. Потом еще раз, когда он вспоминает падение Трои. Сцену с конем. Потому что нет больше ничего святого. Потому что прошло четыре года, а дети все еще спрашивают, почему мы уехали из России. Потому что каждый день происходит что-то, что, мы были уверены, никогда не произойдет. Потому что прошло почти три тысячи лет. Пообещайте себе завязать на время со сложной литературой. Пообещайте себе впредь читать только Фэнни Флэгг.

Дамы и господа, вашему вниманию список литературы на лето. Во-первых, что думаете? Во-вторых, для чего Господь допускает страдания есть ли жизнь без чтения мрачной русской литературы? И, самое главное, должна ли я заставить ребенка прочитать «Муму»?

Переводчики (и остальные), к вам вопрос. Риторический, так как чтобы ответить, надо прочитать книжку, поэтому порассуждаю сама с собой. Роман Ребекки Уэйт называется в оригинале Cry havoc. А в переводе название «Конец света». Мне не дает это покоя вторую неделю. Я увидела в фб у Сонькина-Борисенко, что они перевели этот новый роман, и очень довольны, ну и заказала сразу. (Кстати, жители стран снг, вы вообще видели на книги на вайлберис?) Сначала, правда, пришлось прочитать предыдущий I’m sorry you feel that way («Сочувствую, что вы так чувствуете», тоже, кстати, можно поиграть с названием, не идеально), потому как Виктор в своем посте его хвалил и говорил читать, а я всегда делаю, что мне говорят. Про первый я не буду рассказывать, там трое сиблингов со своими семейными травмами и болезнями, такая недо Салли Руни последний роман. А вот во втором, там вообще все другое. Восьмидесятые, девочка пятиклассница приезжает учиться в школу интернат. Школа находится черт знает где, совсем не современная, учителя синие чулки, кормят ужасно, зато стоит дешево. Директор одержима ядерной угрозой и постоянно заставляет проводить репетицию массово эвакуации, сидя в подвальном бункере. Девочки обязаны слушать новости во время завтрака, чтобы знать, что (плохого) происходит в мире. В какой-то момент девочки начинают болеть чем-то странным, часть уезжает в больницу, начинаются подозрения, что кто-то в школе их травит. Общий вайб: тревожно, девочки-подростки на взводе, все немного на грани истерики. Ну вот я и думаю про cry havoc. Это же cry wolf + wreck havoc. Я как девочка немного на грани истерики могу себе представить, что это что-то вроде «туши свет» или что-то более истерическое и хаотичное, не могу сформулировать. Я, естественно, прикопалась к Виктору Сонькину, и он объяснил, что «Конец света» - выбор переводчиков, и что такой вариант горячо поддержала сама автор. Издательство предлагало «Хаос», но переводчикам не понравилось. Что думаете? Короче, коллеги великие и я обожаю их переводы, но не могу перестать про все это думать, простите и помогите. А что до романов - то как и, мне кажется, все, что издает такого формата фантом пресс, хорошие книжки для чтения на выходных или на даче с детьми. Как говорят в некоторых местах - крепкая проза, но без откровений и гениального. Оба романа нагнетают весьма интересно, а в конце как-то как будто сливаются. Но почитать все равно можно, читайте.

Моя знаменитая подруга Катя Баева привезла мне по моей просьбе из Петербурга дневник Николая Солодникова. Возможно, сейчас она придет в комментарии и будет кричать на него “говно! ненавижу! поза!”, но поскольку дружит она со мной явно не за мои книжные заслуги, а за то, что я отважная, веселая, и красивая, я не побоюсь, и напишу, что Солодников - прелесть. Я реально отношусь к нему с нежностью по ряду причин. Во-первых, он похож на моего мужа. Во-вторых, однажды мы были на его встрече с Голышевым в подписных, и тогда казалось, что мне есть место во всей этой интеллектуальной компании, это был прекрасный летний день, не было никакой войны, и у меня была потрясающей красоты бежевая юбка, я очень ценю это воспоминание. В-третьих, эти его разговоры с дедами, ну для меня это просто прелесть и безобидное совершенно великолепие. Короче, Николай какое-то время записывал разные цитаты и мысли и трогательные соображения себе в тетрадочку, а потом решил издать в тряпичном дорогом переплете и с иллюстрациями. Денег своих она совершенно не стоит, не покупайте, за две с половиной тысячи я тоже навыписываю вам цитат из Тарковского, и наверное было бы красивее и честнее, если бы Николай оставил все это в тетрадке. Но кто мы такие чтобы что-то ему запрещать, с другой стороны. Но какая прелесть все равно! Вот его родина, дневник. Невозможно не умиляться, когда взрослый мужчина записал мысли про свою бабушку, про Павловск, про милосердие и детей. Про то, как снежок красиво лежит в деревне, про то, как он плакал, смотря Тарковского, читая Чехова, слушая Соколова, Моцарта и всех остальных. А потом с дедами сидел и пил виски и было ему хорошо. И все это - его родина, ну разве не хорошо! Если бы я писала про родину - я бы писала про парк Сосновка, Питер ФМ, четырнадцатый корпус Герцена, улица Марата, ну и про Шостаковича написала бы, про Русский музей. Я могу и от снега красивого тоже заплакать, кстати. От Тарковского не могу, но на то я и не Николай Солодников. Солодников, кажется, думает, что он немножко Гаспаров. И цитирует его, и явно большой поклонник “Записей и выписок”, взять хотя бы сам формат. Очень люблю Гаспарова, но там никакой прелести и умиления нет, там цитаты и мысли складываются в устройство огромного ума, хочется пойти и перечитать библиотеку. После Солодникова хочется купить блокнотик. Но прелесть все равно! А еще у Николая есть финальный босс - Мамардашвили, он его тоже часто упоминает, он почитал его переписку с Альтюссером, и вот его культурный капитал, полюбуйтесь, демонстрируется выписанной цитатой. Гаспаров такого в своих записях, конечно, не делал, за это мы его и любим. Как мог бы написать Николай: для Михаила Леонидовича интеллект - это источник текста, а не его реквизит. Каково, а? Это я придумала, тоже готова уже публиковать книгу за 2500₽. Все это совершенно чудесно, и Гаспаров, и Солодников, и деды в Италии, а главное - Катя Баева, которая приехала в Ереван! А Мамардашвили я так пока и не прочитала, потому как пока не смогла.

Над детской площадкой натянули сетку, чтобы с деревьев шелковица падала в эту сетку, а не на детей. Ну и от солнца заодно. Шелковица там бродит на жаре и все играют с ароматом тутовки. Дети летом все время грязные. Едят абрикосы с деревьев. Девочек зовут Ануш, Астхик. Это “сладкая”, “звездочка”. Муж иногда называет меня Ленуш. А Астхик - так зовут бариста в кофейне, где я всегда беру кофе домой. А бариста из дружеского кафе на углу устроилась стюардессой в армянские авиалинии, и весь район ей гордится. Все такое маленькое, близкое, и двери почти все открыты. Соседка, по совместительству педиатр и хозяйка нашей квартиры пришла послушать Яшулика, когда мне не понравился его кашель. Была у нас через десять минут после звонка. А вот если сорок минут ехать от Еревана, то, проехав Араратскую долину, начинаешь подниматься по серпантину через горный перевал, и если ехать утром или вечером, можно увидеть Арарат. Арарат в Турции, для многих это становится открытием. Справа вдоль дороги - граница и военные укрепления, я и не заметила, как это стало для меня чем-то само собой разумеющимся. На прошлых выходных был благотворительный маркет - собирали на строительство кабинета для детей с инвалидностью в селе Сотк. Были все, в основном русские, к сожалению. Сотк находится в пятнадцати километрах от границы с Азербайджаном, там живет тысяча человек и зимой все собирают им на дрова. Я выхожу из подъезда и вижу айвовое дерево, мне это кажется совершенно естественным. После Спитакского землетрясения в 88 году несколько тысяч детей потеряли родителей. Знаете, сколько из них отправились в десткий дом? Ни одного. Всех разобрали по семьям. Я амбассадорка Армении, конечно, Никол должен уже мне доплачивать. (Книжку написала девушка, тоже переехавшая сюда из России, рекомендую прочесть всем, кто едет или собирается переезжать).

В этом месяце много переводила в одной там международной организации. Дипломаты и политики выступали с однообразными протокольными заявлениями, в которых на пулеметной скорости выражали свою обеспокоенность тем, что, например, продолжается некоторая там война. А последние несколько дней перевожу на психотерапевтическом обучении. Американец учит группу украинских и русских терапевтов тому, как работать с людьми, пережившим травму. Украинские терапевты вместе с русскими сидят и обсуждают, как лучше помочь девочкам, пережившим страшное насилие со стороны военных, пришедших к ним домой. Из-за одной там войны, которой в верхах все так озабочены. А когда-то переводила свадьбы и новую линейку шанель в магазине Рив Гош! Жизнь такова, и более никакова.

(1) Коллега подарил мне книжку, на обложке нарисован танк с надписью UN. Ход мысли понятен, в целом. Трое молодых идеалистов из благополучных капиталистических стран оказались участниками нескольких миротворческих миссий в девяностые, пережили там все - от счастья за реальный экспорт демократии до полного ужаса и разочарования. Очень интересно, но - предупреждение - очень реалистично и страшно. Как и в жизни. Рекомендую почитать, короче. Знаете ли вы, что в конце девяностых миртворчество ООН пережило серьезный кризис и было переосмыслено (читай: вооружено)? Я вам расскажу. Единственной относительно успешной миссией тогда оказалась Камбоджа. В Камбодже режим красных кхмеров в попытках утвердить радикальный аграрный коммунизм погубил два миллиона человек за двадцать лет. Потом была Гражданская война, а потом, когда США, СССР, Китай и Вьетнам уже более-менее договорились, позвали ООН, чтобы она помогла всем разоружиться и провести выборы. Все получилось, и мировое сообщество (а также герои книги) страшно воодушевились. Но тогда уже любому дураку было ясно: офисы в Женеве и прочих стерильных местах оторваны от реальности, а еще есть коррупция, проституция и много всего другого. Дальше Сомали. После падения режима страна оказалась под властью разных вооруженных типов, люди массово гибли от голода, Гражданская война. Это в то время, когда большинство нас с вами, дорогие читатели, гладили блузочку в первый класс. ООН отправилась туда для предоставления гуманитарной помощи, а также содействия разоружению, но оказалась втянута в боевые действия, погибли американцы, а все остальные потом - были эвакуированы. Я все понимаю. Миротворцам нельзя (было) в наступательные боевые действия, мандат Совета Безопасности, нейтральность и тд. Короче, в Сомали они остались разбираться самостоятельно. Сейчас, по большому счету, там всем руководят дружки Аль-Каиды, за всем присматривает Африканский Союз. Дальше - больше. Руанда, ну все слышали про Руанду, радио тысячи холмов. В двух словах: еще в колониальные времена было разделение между хуту и тутси. После обретения страной независимости началась Гражданская война, какое-то время была резня, но потом как-то были подписаны мирные соглашения. Тут прибывает миротворческая миссия ООН, чтобы помочь его выполнить, воцарить мир и разоружиться. Дальше сбивают вертолет президента, и сразу после этого экстремисты Хуту начали кампанию массовых убийств тутси. Геноцид продолжался сто дней, было убито под миллион человек. ООН уже была там, и она знала об очень высоком риске массовых убийств. Государство-члены не захотели брать на себя политические риски, и их тоже, наверное, можно понять. Командующий миссией ООН в Руанде обратился в Нью-Йорк с просьбой расширить их полномочия, чтобы как-то вмешаться, но получил отказ. Тут убили десять бельгийских миротворцев, Бельгия сразу вывела контингент (все войска ООН состоят из военнослужащих разных стран, они от своей страны, но под флагом ООН). Америка, Франция и компания не стали отправлять дополнительные силы. Правильно, нахер надо. Для Вашингтона главный вопрос тогда вообще был “как бы не ввязаться еще в одну африканскую войну после Сомали”. Кофи Аннан (тогдашний генсек) потом публично сказал, что международное сообщество не справилось. No shit, Sherlock! В итоге повстанческое правительство Руанды справилось самостоятельно, геноцид был остановлен. После этого ООН в Руанде занималась гуманитарной помощью, был создан трибунал по Руанде. Один из героев книги, занимавшийся гуманитарной работой, должен был документировать геноцид. Читай - откапывать сотни трупов. Как тут не потерять веру в миротворчество, особенно зная всю предысторию. (Кстати, фан-факт - многие тысячи Хуту бежали в нынешний Конго, в результате чего потом случились конголезские войны - крупнейшие в истории современной Африки. Но уже это другая история). (продолжение в комментарии).

Сегодня, накануне парламентских выборов, три года, как мы приехали в Армению. Спасибо этой стране за прекрасных людей, благодаря которым мы, приезжие, становимся спокойнее и лучше, наши приехавшие дети становятся смелее и доверчивее, а родившиеся здесь не знают ничего, кроме доброго отношения и открытых дверей. Спасибо этой стране за эту природу, которая лечит, и которая совсем рядом с домом всегда. Спасибо этой стране за щедрость, принятие и безопасность, за пример человеческих ценностей, гордость и надежду на лучшее. Прости меня, Эрмитаж и набережная реки Фонтанки, но сейчас мой дом здесь, под абрикосовым деревом.

Рубрика "книги толщиной с мою шею". Так, друзья, я дочитала "Оно" Стивена Кинга. Ну это жесть. 1200 страниц! Кинга я читала один раз в жизни в сентябре 2023 года, когда мне надо было срочно отвлечься от кое-чего (на мобил начинается, на изация заканчивается), хорошо сработало тогда. Там была какая-то сказка про подземный сказочный мир, даже нестрашная. Тут тоже нестрашно, первые тысячу страниц вообще прекрасно, отлично тоже отвлекает от кремлевских угроз Армении однообразных будней. Какие-то чудовища из канализации, иногда вывороченные кишки, дети сидят на трубе какой-то и взрывают петарды, дети решают уничтожить чудовище в канализации, у них не совсем получилось, а спустя двадцать лет вроде как получилось. Очень странные дела. Ну вы наверное смотрели фильм все (я - нет). Всю книгу меня немного бесило это качание от детской литературы к литературе взрослой. Вроде дети на скейтах, мороженое растаяло, мухи летают, пойдем рыть подземный схрон на болоте. А потом вдруг хоба и пьющий папаша бежит за дочерью с топором. И все к тому идет, что он хочет над ней снасильничать. И вообще вот эти резкие переходы от “лето, мы катаемся с пацанами на велосипеде” к “а в Америке тоже хтонь будь здоров, и бедность и беспробудное пьянство, плюсом еще ствол у каждого второго”, ну не знаю. Хотя понимаю, что в жизни реально так. Хорошо, что там помимо этого было еще чудовище в канализации. Хотя под конец я совсем запуталась. Паук, черепаха, чего вообще? Ну и для тех, кто читал и дочитал до последних двухсот страниц (именно дочитал, в фильме эту сцену вырезали). Вот там, где они всемером в канализации и придумали способ как сохранить свою силу семи друзей. Ээээ? Что вообще? Господин Кинг отлетел там совсем походу или как? Не могу спойлерить, но там, кхм, сомнительный эпизод. Выписала несколько цитат, поскольку читала сто лет, они прям вообще про разное настроение: A frightening possibility suddenly occurred to him: maybe sometimes things didn’t just go wrong and then stop; maybe sometimes they just kept going wringer and wronger until everything was totally fucked up. (Это с мужем поругалась). It shows where the emergency exits are, where the flotation devices are, how to use the oxygen masks, how to assume the crash-landing position. “The kiss-your-ass-goodbye-folder” he says, and this time they both burst out laughing. (Это в командировку летела). Maybe, he thought, there aren’t any such things as good friends or bad friends - maybe there are just friends, people who stand by you when you’re hurt and who help you feel not so lonely. Maybe they’re always worth being scared for, and hoping for, and living for. Maybe worth dying for, and hoping for, and living for. No good friends. No bad friends. Only people you want, need to be with; people who build their houses in your heart. (Это думала, что друзья в России совсем мне сами не пишут и не звонят). Derry Elementary School was the typical confused educational carnival, a circus with so many rings that Pennywise himself might have gone unnoticed. (Это к сыну в школу сходила). И еще в конце: So drive away quick, drive away while the last of the light slips away, drive away from Derry, from memory...but not from desire. That stays, the bright cameo of all we were and all we believed as children, all that shone in our eyes even when we were lost and the wind blew in the night. Drive away and try to keep smiling. Get a little rock and roll on the radio and go toward all the life there is with all the courage you can and all the belief you can muster. Be true, be brave, stand. All the rest is darkness. (Это решила, что книжка на самом деле про детство).

Начала и бросила на середине две книжки! “Грозовой перевал” Эмили Бронте. Видимо, накопилась критическая масса картинок с Джейкобом Элорди и Марго Робби, и неведомая сила интернета заставила меня взяться за роман. Ну это последний раз, когда я пробую читать эту вашу викторианскую литературу. Ждала роман о любви, а получила длительное наблюдение за людьми, которым всем нужен психотерапевт. Все бесконечно мучают друг друга, принимают худшие решения из возможных и разговаривают так, как будто задача - максимально усложнить себе жизнь. “Перевал в середине пути” юнгианского психоаналитика Джеймса Холлиса. Тут опять неведомая сила интернета виновата, увидела в рекомендациях у одной там Вари Веденеевой. Книга про кризис середины жизни, не в смысле “купил красный кабриолет” (что-то часто мы стали про него вспоминать, к чему бы), а в смысле “что-то я не свою жизнь живу”. Ждала книгу про внутреннюю трансформацию, попала на принудительный юнгианский психоанализ. Или это не я, а моя персона, пойди разберись. Пойду теперь почитаю про перевал Дятлова. Там хотя бы люди среди ночи выбежали из палатки по действительно уважительной причине. А не из-за токсичной любви или осознания собственной никчемности.

Между поездками по работе и армянским балдежом прочитала несколько книг про йогу, про философию и буддизм и пришла вот к чему: ничто не дает тебе столько знаний, как постоянная практика. Да, может быть я отлетевшая женщина среднего возраста. (А как вы проживаете этот кризис? Бегаете, поди? Или уже развелись?) Я вот занимаюсь йогой почти каждый день уже полтора года и вот что могу сказать. Дедушка Айенгар написал в этом чудесном учебнике: “йога предполагает развитие дисциплины интеллекта, ума, эмоций и воли; это уравновешенное состояние души, дающее человеку возможность спокойно взирать на жизнь во всех ее аспектах”. И он, блин, написал чистую правду. Если двести раз подряд попробовать дисциплинированно побыть в ненавистной асане, ненависть сменится изумленным наблюдением: мне сейчас ужасно тяжело. Часто еще скучно. Ну и дальше че? Спустя еще двести раз вы заметите, что такое же отношение начнет возникать у вас и в жизни за пределами коврика. Одним из самых заметных качественных улучшений в моей жизни стало именно это: иногда у меня получается не испытывать страданий из-за необходимости переживать неприятное. Типа: мне завтра лететь на самолете и мне будет страшно и плохо и из-за этого сегодня я весь день буду убиваться и ныть и страдать. Иногда теперь происходит иначе: мне завтра лететь на самолете и мне будет страшно. Ah well. Реально много сил тратится на страдание. Из-за того, что что-то неприятное/скучное/сложное происходит или произойдет. Были такие картинки в жж в 2007 году: pain is inevitable, suffering is optional. Походу так и есть. Много лет назад одна мудрая женщина научила меня задавать вопрос: а если про жизнь, то это про что? Мой любимый вопрос во время практики теперь. Мне ужасно неудобно и сложно так стоять, когда это кончится, епту, долго еще? А если про жизнь, то это про что? Когда во время баланса я о чем-нибудь думаю, я сразу падаю и меня это бесит. Если про жизнь, то это про что? Если я попробую сейчас сделать как все, хоть мне очень хочется, я пожалею. Мне надо очень долго осваивать эту простую и базовую, тупую и скучную асану, как же она меня бесит, прежде чем пытаться хотя бы приблизиться к следующему варианту. А ведь он кажется таким простым, но надо ждать и работать над тем, что есть. Боже как скучно, сколько еще осталось? А если про жизнь, то это про что? Про что это? Иногда во время практики я внутри себя просто кричу, как чайка. Про что это? Про что? Обожаю. В Хатха Упанишаде йога описывается так: “Когда чувства утихомирены, когда ум в покое, когда интеллект не колеблется, тогда, говорят мудрецы, достигнута высшая ступень. Этот постоянный контроль над чувствами и умом называют йогой. Достигнувший его освобождается от заблуждений”. Короче, если однажды я уйду от семьи и выпрыгну с теплохода в открытый океан и буду три дня плыть на необитаемый остров, знайте, я освободилась от заблуждений. Шучу, я же не мужчина. Но возможно в следующем году вы увидите меня где-нибудь проходящей тичерский курс. А потом как бахну все свои накопления и открою свою студию. У нас у всех кризис среднего возраста, я, кажется, говорила уже. Да и вы рынок интеллектуального труда видели вообще? Нам всем все равно хана. Пора и о душе подумать.