НЕДОЛЮБЛЕННЫЙ МОЗГ

О МОЙ БОГ! Как специалистам, нам важно постоянно изучать происходящее в массовой культуре, чтобы не только лучше понимать мир вокруг, но и знать, кто теперь предстаёт героем нашего времени, за которым склонны следовать пациенты с пустой или спутанной самостью, в особенности нарциссические. В связи с этим обращают на себя внимание две сменивших друг друга волны популярных психологических тренингов (марафонов, ретритов). Первая – уже схлынувшая волна – зазывала всасывать женскую энергию длинной юбкой, чтобы притянуть мужчину своей мечты, а потом, не работая, вдохновлять его на зарабатывание денег. Мужчина здесь выступал богом, которому надо служить во имя его даров. Но практика, похоже, не оправдала эту слишком божественную идею. Не всем по нраву пришлась неработающая жена, которой далеко не всегда удавалось вдохновлять мужа юбкой, а не скалкой. А отдельные виды тунеядства оказались неподвластны никаким женским чарам: намного сильнее заряженной юбки оказывался незаряженный диван. И вот политика переменилась. Отныне богиня – это ты. Ведь ты несёшь в себе уникальную, сакральную, архетипическую женщину-боженщину. Поэтому ты достойна всех даров и почестей, едва явившись. Это новая волна ещё на подъёме. Вероятно, потому что идеализированные поклонники легко развенчиваются в демонизированных грешников без какой-либо попытки самоанализа. Чем же объяснить популярность идеи того, что в отношениях кто-то непременно должен быть божеством? Претензия на место бога и даже ощущение себя богом неминуемо отсылает нас к теме нарциссизма. Как показал Д. Винникотт, младенцу свойственно переживать своё всемогущество: «Я захотел, и еда появилась», «Я захотел, и всё просохло», «Я бог». Причём это переживание, по Д. Винникотту, защищает младенца от ощущения фактической беспомощности и тотальной зависимости. Но достаточно хорошая мать в состоянии через разумные фрустрации и ограничения продвигать ребёнка к более реалистичной самооценке. Но если мать слишком любящая, она не в состоянии нивелировать упоительное чувство грандиозности ребёнка. Более того, это чувство может стимулироваться привилегированным воспитанием по типу «кумира семьи», «кронпринца». Как много родителей сегодня готовы до старости внушать своим детям, что они принцы и принцессы, которые достойны самого лучшего, а если не так, то это вокруг сплошь плохие люди, которые ничего не понимают. Но то, что кажется подарком самооценке ребёнка, в действительности выступает лишением её адекватности. Желание обрести божественную фигуру (в лице человека) и вступить с ней в зависимые отношения помогает нам объяснить Х. Кохут. Симбиотическому родителю при всей его любвеобильности часто не достаёт трезво мыслящего авторитетного Взрослого. В таких отношениях он скорее подданный. Однако, по Х. Кохуту, любой ребёнок хочет идеализировать своего родителя, видя в нём большую, сильную и знающую фигуру. И если эта потребность в нормальной идеализации не была удовлетворена, то потом она компенсируется поиском мессий, гуру, которые приведут меня к великому свету и, конечно, толстому кошельку. Не будем забывать, что всемогущество – это всё-таки основная защита психопатов, которые по О. Кернбергу представляют собой крайний вариант нарциссической структуры. Поэтому паранойяльная тема светоносного света парадоксально переплетается с жаждой денег и успеха любой ценой. Не исключены варианты, когда «богам» и «богиням» вручают себя мазохистичные личности, особенно если это властные и карающие боги, вечно возмущённые тем, что им неправильно служат. Это отсылает нас к опыту ранних отношений мазохиста, где родитель был непогрешимым богом, а ребёнок – всюду виновным грешником. Инфантильность подобных отношений подчёркивается тем, что здесь предполагается не христианский любящий и прощающий бог, не боги Олимпа со своими человеческими страстями. Нет, скорее это некий архаичный идол, которому поклоняются, служат, приносят дары и жертвы. Причём в таких отношениях богом обычно должен быть кто-то один, а другой поклоняться. Однако в сегодняшних социальных пространствах мы уже можем наблюдать ожесточённые битвы богов и богинь. Безусловно, значительный вклад в эту историю вносит нынешняя эпоха нарциссизма, внушающая из разных утюгов и кастрюль, что ты достоин самого лучшего просто так. И вот это «просто так» вкупе с далеко запрятанным переживанием своей ничтожности, компенсируется утверждением, что каждая женщина богиня, а мужчина бог. Неслучайно и в практике современной психиатрии по свидетельствам коллег в палатах оказывается всё больше богов и богинь, накачанных современными «тренингами» и «терапиями». Хотя описываемый сюжет и может выглядеть как «божественная комедия», но сколько страшной трагедии кроется там, где не было и нет возможности быть просто Человеком.

Внутренняя критика и нелюбовь к себе часто подпитывают тревогу, а бережное отношение к себе — один из способов её снижать.

Пока мы не будем сознательно смотреть внутрь себя и внимательно следить за собственными реакциями, мы будем продолжать терпеть и страдать из‑за нелюбви к себе и жить внешней жизнью, а не настоящим аутентичным собой» (Карл Юнг). Цитата про важность внутренней работы, чтобы перестать разрушать себя изнутри.

Внутренний критик Некоторые люди боятся, что если они освободятся от внутреннего Критика, им станет хуже. Ведь именно он с их точки зрения подталкивает их к достижениям и саморазвитию. Конечно, корни такого восприятия связаны с происхождением Критика от авторитарной родительской фигуры, которая преподносила жёсткие (и жестокие) меры воспитания под соусом пользы для ребёнка. Однако также важно понимать, что критика критике рознь. Здоровый Взрослый тоже обладает критичностью, но это конструктивная критика, основанная на реальности. А критика Критика является иррациональной, деструктивной, подавляющей эмоциональные потребности. Мы не хотим лишить пациентов здоровой критики. Но мы хотим помочь им справиться с жестокими внутренними преследователями и тем бессмысленным страданием, которое они причиняют. Это важно учитывать не только пациентам, но и терапевтам. Не любая критика деструктивна, есть ещё объективная полезная критика. В противном случае есть риск внушения пациенту, что он бог (богиня) без изъянов в мире вредителей и обидчиков, что никому не полезно.

Тревога потерять близость формируется из-за непоследовательного поведения родителей. Когда каждый день ребёнок с неокрепшей психикой тянет лотерейный билет: повезёт — похвалят, не повезёт — накажут. Тревога подкрепляется, если родители преподносят любовь как вознаграждение за какие-то заслуги, а не безусловность». Такой опыт в детстве формирует убеждение, что за любовь нужно постоянно бороться, иначе последует отвержение. Тревожный тип привязанности

Важно учитывать, что подходы, нацеленные на интеграцию всех частей психики, были разработаны для невротических пациентов. Такие пациенты действительно могут становиться целостнее и свободнее, когда обнаруживают запретные желания и чувства, прорабатывают вытесненное. Но это пациенты, психика которых НЕ полна изничтожающих внутренних преследователей, зияющих пустот и травматических капсул, как это характерно для пограничных пациентов. В психике последних мы нередко встречаемся с безумными Карающими, Пугающими и Требовательными Критиками, нападающими на всё живое и ценное внутри и вокруг. По выражению Дж. Фаррелл и А. Шоу, эти части психики достойны ампутации или по крайней мере сдерживания их разрушительного влияния. Поэтому вновь вынужден сказать о важности дифференцированного подхода и понимания того, с каким функционированием мы имеем дело (невротическим, пограничным или психотическим).

Если бы в психике вместо Внутреннегл критика преобладал Хороший Родитель, то тогда эмоциональные нужды Ребёнка были бы достаточно удовлетворены, и тогда не было бы необходимости вырабатывать раскалывающие психику защитные (копинговые) убежища. Итак, когда мы работаем с пациентом, нам в первую очередь важно понимать, как устроен его психический аппарат, постоянно думать о том, как структурирована внутренняя реальность в этот момент, а не искать готовый рецепт на все случаи жизни. Именно такое мышление отличает клинический подход от дилетантского.

ФУ, СТАРЬЁ! Сегодня среди молодых (и не только) специалистов стало популярно презрительно относиться к старым академическим работам и их авторам. Стало модно, пнув старика Фрейда, прихвастнуть знанием нового нейробиологического исследования. В общей психологии и психотерапии учениками классиков часто подчёркивалось, что они могут видеть дальше лишь потому, что стоят на плечах гигантов. Однако сегодня тома «гигантов» нередко объявляются грудой бесполезных пылесборников, если они не основаны на компьютерной томографии и рандомизированных исследованиях по тестам. Человеку культуры, конечно, нет нужды объяснять, что новое – это далеко не всегда лучшее. Много ли сегодня появляется текстов, способных тягаться с прозой Толстого и Достоевского, стихами Пушкина и Мандельштама? Много ли сегодня тех, кто в музыке превзошёл гений Баха и Бетховена? То же самое касается и психологии. При всём обилии эмпирических исследований, сегодня крайне мало авторов, которые не просто показали бы на слайде графики с корреляциями, а открыли новые законы психического развития. Почему? Хотя у классиков не было под рукой современных приборов, они обладали внутренними качествами, которые делали их взгляд намного острее томографии мозга. Во-первых, это блестящее образование, во-вторых – способность мыслить, в-третьих – колоссальная творческая энергия и работоспособность. Например, З. Фрейд, помимо медицинского образования, прекрасно владел всеми европейскими языками, включая древнегреческий и латынь, отлично знал не только неврологию, психологию, но также историю, философию и литературу. То же самое касается Л.С. Выготского, который помимо владения перечисленными языками, был блестящим искусствоведом, известным театральным и литературным критиком. Это были люди, которые носили в себе не просто знание отдельных фактов, но вмещали в себя пласты опыта человечества, хранили великую культуру прошлого и настоящего (чем сегодня могут похвастать далеко не многие). Всестороннее классическое образование, помноженное на привычку постоянно наблюдать, думать (а не впитывать готовое) и трудиться позволили этим авторам создать представление об устройстве психического, раскрыть законы и механизмы работы внутренней Вселенной, которые до сих пор считаются незыблемыми и являются основой практической работы специалистов. Но часто современные критики Фрейда даже не знают этих законов и механизмов, потому что ничего о них не прочли. Из серии «Пастернака я, конечно, не читал, но осуждаю». Вместе с тем трудно себе представить эффективную работу специалиста, если он не владеет основными измерениями психического по Фрейду (топическим, динамическим, экономическим, генетическим), не учитывает явления переноса и контрпереноса, сопротивления и защит. Кроме того, если дерево оторвано от своих корней, то оно рискует слепо принимать старое за новое и то и дело изобретать велосипед. Возьмём, к примеру, такое современное направление психотерапии, как схема-терапия. Когда некоторые коллеги только знакомятся с этим подходом, он представляется им принципиально новым. Однако, когда мы говорим Карающий Родитель (суровое Сверх-Я), Здоровый Взрослый (Здоровое Эго), не обращаемся ли мы к структуре психики Фрейда? Когда мы говорим о срабатывании схемы на сходные стимулы, не говорим ли мы о переносе? А когда говорим о дезадаптивных режимах копинга, не является ли это переосмыслением концепции сопротивления и защит? Все эти явления глубоко и тщательно уже были описаны Фрейдом, который тоже всё это наблюдал в своей клинической работе. Конечно, я не говорю о том, что старое – это хорошо, а новое – это плохо. Но я говорю о том, что современному специалисту, в силу указанных причин, неплохо бы владеть как корпусом классических академических работ, так и результатами передовых научных исследований. Владеть, зная, что многие нынешние факты уже хранятся в старинных книгах в виде алмазов с блестящей огранкой. Что широкий кругозор, острый ум, живое наблюдение и хитрый эксперимент позволяют получить не менее важное и практически ценное знание, чем фотография мозгов.

«Терапевт постоянно конструирует у себя в голове образ пациента.., и аналогично терапевт должен понимать, как он представлен в голове у пациента, если он хочет, чтобы получил развитие процесс ментализации… Вашей главной заботой как терапевта должна быть психическая реальность пациента, а не его поведение. Ваш главный интерес в том, что происходит у него в голове сейчас» (Э. Бейтман, П. Фонаги).

Основную дилемму человека с психологической травмой из детства можно легко понять, если представить его, как наручную марионетку. С одной стороны, у тебя в жопе постоянно торчит чей-то кулак. Но с другой стороны, если его убрать, ты превратишься в безжизненную тряпку. Именно поэтому люди с КПТСР так отчаянно стараются ничего в своей жизни не менять в лучшую сторону, чтобы не лишиться этого родительского кулака, который даёт им подобие жизни. (Кстати, согласно Али Экспресс на этом фото представлен енот. Теперь вы знаете, как выглядят еноты с КПТСР)

«Защиты взрослого человека – это старые доспехи, которые когда-то спасли жизнь маленькому ребёнку. Но сегодня эти доспехи стали настолько тяжёлыми, что не дают ему дышать, двигаться вперёд и любить» (Джеймс Мастерсон).

А теперь кое-что о трагедии нарциссического слуха. Нарцисс может всерьёз слышать лишь то, что относится к нему самому: «Что это я всё время о себе, да о себе? Вы-то что обо мне думаете?». Иными словами, он слышит другого как нарциссическое расширение, но его слух парализован для восприятия другого как отдельного субъекта. Зачастую, как только другой начинает говорить о личном, нарцисс отключается и думает о своём. Поэтому в схема-терапии таким пациентам даже предлагается специальное упражнение, которое заключается в том, чтобы просто слушать другого какое-то время, не отключаясь и тут же не реагируя (обесцениванием) – просто послушать.

В самые трудные моменты жизни важен контакт не только со своей уязвимостью, но и со своими ресурсами. Важно признавать не только открывающиеся в эти моменты раны, дефициты, пустоты, но и сильные стороны – и то, и другое вместе. В тяжёлых ситуациях боль может поглотить, разрушить и даже убить, тогда как (скрытые) ресурсы помогают зацепиться за жизнь, разжечь в чертогах тьмы факел света и надежды. Работа психолога не только в том, чтобы добраться до сундуков с непереработанной болью, но и в том, чтобы раскопать клады с ресурсами; не только в том, чтобы изъять зёрна повторяющейся боли, но и посеять новые семена жизни.

Пациенты травмируются в родительско-детских отношениях и могут исцелиться в подобии родительско-детских отношений. И эту редкую возможность им даёт терапия. Однако сегодня всё смешалось похлеще, чем в доме Облонских. И то, что происходит во множестве современных семей, начинает захватывать и терапевтическое поле. Задружация с детьми, братание с детьми, инцестуозные отношения и инцест. То же самое, увы, начинает происходить с пациентами. Сегодня, когда мы наблюдаем некоторые терапевтические сессии, невольно возникает вопрос: а почему это называется терапией, если это больше выглядит как непринуждённая беседа двух подружек, сестёр или любовников? Конечно, пациенты могут втягивать терапевта в подобные форматы отношений, особенно пограничные. Ведь известно, что многие пограничные личности пострадали от нехватки границ и спутанности ролей, поэтому они склонны отрицать разницу возрастов, статусов и поколений. Но это вовсе не означает, что терапевт должен этому подыгрывать, так как в подобных (симметричных) отношениях никогда не будут восполнены ранние дефициты, излечены детские раны. Для этого нужна подходящая рамка, которую терапевт заботливо создаёт и бережёт для пациента как зеницу ока

Идущий к самому себе рискует с самим собой встретиться. Зеркало не льстит, оно верно отображает то лицо, которое мы никогда не показываем миру, скрывая его за персоной, за актёрской личиной. Зеркало указывает на наше подлинное лицо. Такова проверка мужества на пути вглубь, проба, которой достаточно для большинства, чтобы отшатнуться, так как встреча с самим собой принадлежит к самым неприятным. Обычно всё негативное проецируется на других, на внешний мир. Если человек в состоянии увидеть собственную тень и вынести это знание о ней, задача, хотя и в незначительной части, решена: уловлено по крайней мере личностное бессознательное. @ Карл Густав Юнг. «Архетип и символ»

Рут Малколм отмечает, что для пограничных пациентов характерно явление, названное ей обращённой перспективой. В обычной жизни и на сессиях это проявляется в том, что пациент уводит внимание от внутренней реальности в сторону других людей и внешних фактов. Но как это может быть устроено у пациентов с разными стратегиями привязанности? Пациенты с отстраняющейся стратегией (А) переводят внимание на внешние факты и других людей, чтобы не сталкиваться (и не сталкивать терапевта) со своими негативными переживаниями. В то время как пациенты с аффективной стратегией (С) делают это для того, чтобы во всём обвинить других и обелить себя. И это тоже мешает самоанализу. Задача терапии – не поддерживать обращённую перспективу, постепенно разворачивая её внутрь. Однако с пациентами разных типов это делается по-разному.

Как известно, психотерапевтическое поле обладает свойством притягивать, затягивать, окутывать и поглощать. Ведь там вертится так много переживаний, драм, травм, лабиринтов и тайн. Нередко бывает так, что специалисты ныряют в него с головой и не выныривают – если не работают, то думают о работе, учатся, читают, обсуждают. Однако если всё время сидеть в этой котловине, можно лишиться не только мира за окном, но и рассудка. А самое печальное, что из-за оскудения контактов с миром наблюдающее Эго (Здоровый Взрослый) ослабевает, и специалист сам не замечает потери своей адекватности. Как в старом анекдоте: больные ещё как-то выходят из сумасшедшего дома, а психиатры там остаются. Без связей с заОконным (и замониторным) миром людей и событий, увы, начинают страдать все уровни здоровья. Ведь психическое (и соответственно всяческое) здоровье, как нам теория объектных отношений убедительно показывает, прежде всего поддерживается созданием, наполнением и ценностью отношений. В связи с чем желаю дорогим коллегам таки вынырнуть (или хотя бы повыныривать) в лето с его ароматами и красками, радостью встреч и теплотой общения! Пора!

Здоровое Сверх-Я (Хороший Родитель) может вырабатываться лишь тогда, когда любовь и воспитание находятся в хорошем балансе. Если родитель авторитарен и жесток с ребёнком, в его психике вместо адекватного Сверх-Я прочно селится давящий преследующий объект (Наказывающий, Требовательный Критик). Если же родитель потворствует и лишает ребёнка воспитания, Сверх-Я тоже не может быть интегрировано в его психику. Распространённым заблуждением является идея, что, если просто любить ребёнка и давать ему всё, он вырастет хорошим человеком. Однако в слепой потворствующей заботе нередко теряется объективный взгляд на ребёнка. Недостатки и проблемы в поведении не замечаются, а то и благовидно оправдываются. Апофеозом является пример матерей маньяков, которые, как известно, зачастую были очень заботливы, игнорируя деструктивные увлечения своих чад, а то и сами подманивая к ним жертв. В этой (симбиотической) системе отношений Сверх-Я и рядом не валялось. К сожалению, многим детям сегодня не хватает родителя, который был бы любящим, но при этом не потворствующим и наивным, а взрослым, последовательным, зрелым человеком. Человеком, на которого хотелось бы опираться, в чём-то походить, которого хотелось бы уважать и держать в сердце как мудрого наставника.

Сегодня многие семьи сконцентрированы на воспитании ребёнка, но с трудом могут воспитывать взрослого человека. Я имею в виду – постепенно взрослить ребёнка. Конечно, удовлетворять желания и требования ребёнка бывает проще, чем его дисциплинировать, вводить обязанности и прививать здоровые привычки. Многим родителям бывает трудно органично сочетать в воспитании любовь и разумную строгость, т.е. быть авторитетными. Любить внутри установленных рамок и границ, а не беспредельно и безумно. В итоге дети, как передержанные в теплице растения, не могут расти в открытом грунте, – самостоятельно учиться, работать, ставить большие цели и достигать их. Причём последнее часто ошибочно сваливается на травмы, тогда как истинной причиной является трагически укоренившаяся инфантильность. И тогда им в первую очередь необходим (наконец) трезвый Здоровый Взрослый рядом. Причём такой Взрослый часто необходим всей семье.