Без Паники! Канал Николая Перова

Еще одна из возможных оптик для психотерапевта — это отказ от трансляции клиенту контрзависимых («я не должен зависеть от других») и ориентированных на всемогущий контроль («я всегда могу контролировать других и обстоятельства») установок. Терапевт с такими взглядами может: ➖ Рассматривать любые жизненные решения (эмиграция, смена работы) априори лишь как способ избежать внутренних проблем и как проявление личных травм. ➖ Транслировать клиенту, что все что с ним происходит - это результат его решений или установок и он должен перестать кого-то там винить. ➖ Также обесценивать влияние других людей и внешних обстоятельств на состояние, жизнь и решения клиента. (Это может проявляться как прямо, так и завуалированно, например, терапевт мало интересуется внешней жизнью клиента, и многие его интервенции направлены лишь на то, чтобы «изменить отношение к этим обстоятельствам».) ➖ Философствовать в духе поп-эзотерики («вы сами создаете свою реальность») или псевдо-КПТ на уровне газлайтинга («босс вам не пытается хамить, это просто ваши когнитивные искажения»). ➖ Морализаторствовать о том, что плохо быть агрессивным в ответ на агрессию, что нужно, мол. сохранять спокойствие, какими бы ни были обстоятельства. ➖ Говорить о том, как вредна зависимость от других, транслировать сверхценность сепарации. ➖ Спрашивать: «Если тебе не нравится такое отношение, почему не разведешься?» ➖ Настаивать на том, что клиент рано или поздно должен обязательно стать независимым от терапии, а если клиент ходит «долго» (по мнению терапевта), то он «инфантильный», «неспособный взять ответственность». Так же, как и другие взгляды (политика, национализм, эйджизм, сексизм и т. д.), которые могут проникать в терапию, особенно если терапевт слишком самонадеян, избегает личной терапии и супервизии, они могут не осознаваться терапевтом именно как личные убеждения («эго-синтонность»), а восприниматься им как стандартные правила терапии или базовые интервенции, о которых даже не надо задумываться. Но по факту за ними могут скрываться как личные непроработанные конфликты, так и неотрефлексированные контрпереносные чувства (беспомощность, раздражение), а также попытки отстраниться от переживаний клиента через уход в философствование и косвенные обвинения. Нахождение в такой терапии способно усилить у клиента чувство вины либо за то, что он «недостаточно активен» в изменении своей жизни, либо за то, что он как-то неправильно относится к внешним обстоятельствам и зависит от них.

Фем-оптика и вообще любая оптика в психотерапии В одной социальной сети все выходные гремели ожесточенные психотерапевтические споры о «фем-оптике». Как и в любых сетевых баталиях, на первый фланг вышли радикалы, для которых «фем-оптика» как будто бы является удобным определением для аффективно заряженной мировоззренческой позиции (иногда, откровенно мужененавистнической), которую они пытаются контрабандой пропихнуть в свою терапевтическую практику. Более сдержанные коллеги говорили о том, что фем-оптика не имеет задачи транслировать мужененавистнические взгляды клиентам, а, напротив, такая оптика, во-первых, предполагает отказ терапевта от навязывания сексистских воззрений клиентам («роль женщины — воспитывать детей»), а также учитывает социологию (патриархальные взгляды пропитывают общество и могут влиять на самоощущение женщины). Вот со второй постановкой вопроса я согласен. Правда, для меня фем-оптика является частным случаем базовой терапевтической позиции. Мы, психологи и психотерапевты, не должны воспитывать и всячески наставлять клиента с позиции любой идеологии. Правда, я отношусь неоднозначно к тому, что какие-то специалисты ставят себе плашку «работаю с учетом фем-оптики», потому что такая плашка как будто бы предполагает, что другие (нормальные) специалисты работают без нее, а это не так. Но это уже отдельный вопрос. Сейчас я бы хотел поговорить в принципе о злоупотреблениях психотерапевтов на почве навязывания любой идеологии клиентам. Помимо патриархальной идеологии о «правильной» роли женщины существуют другие общественные влияния, которые могут быть эго-синтонными для специалиста (он не осознает эти убеждения как личные убеждения, а воспринимает их как правильную терапевтическую технику), особенно если он пренебрегает обучением, личной терапией и супервизией. Вот некоторые из них: ✅ Идея, что всем надо заводить детей. ✅ Self-made идеология («ты 100% влияешь на свою жизнь»), всемогущий контроль. ✅ Культура защиты границ из поп-психологии («не общайся с токсиками», «ты никому ничего не должен», «всегда защищай границы»). ✅ Национализм и политическая идеология ✅ Культура терпения и мученичества («плохо быть агрессивным», «не отвечай обидчику, будь выше этого!», «ты должна терпеть эти отношения, это жизненный урок!»). ✅ Мораль под соусом психотерапии («нельзя быть таким неблагодарным, это все-таки ваша мать»). ✅ Религиозность («нужно отказаться от эгоистичных желаний, они греховны»). ✅ «Феминизм» (в кавычках, не настоящий! Просто не знаю, как назвать еще) как свод предписаний только с противоположным знаком по отношению к патриархату («женщина не должна принимать помощь от мужчины», «ты должна работать и быть самостоятельной!»). ✅ Гомофобия, расизм, эйджизм и т. д., и т. п. Конечно, моя фраза выше про то, что «психотерапевт не должен навязывать идеологических взглядов» тоже можно отнести к идеологической позиции. Потому полностью идеологически нейтральной психотерапии не существует. Речь скорее о том, насколько терапевт осознает собственные ценности и способен отличать их от профессиональной техники.

Про бессознательное, симптомы и запреты Вчера мне задали вопрос о том, что же такого страшного хранит в себе бессознательное человека, который живет в свободном, либеральном обществе и вроде бы не подвергается многим запретам. Ответил весьма обстоятельно. Не хочу, чтобы такая красота пропадали и скопирую сюда.

Почему я против «леопольдничания» в психотерапии, когда говорят, мол, прекратите сраться из-за методов терапии: каждый метод по-своему хорош, давайте жить дружно. И почему я считаю, что срачи полезны и должны быть. Начну издалека. Традиция обращаться к психологу или психотерапевту с душевными проблемами на постсоветском пространстве существует не так давно. Это всего 20–30 лет. Из которых бум переживается лишь последние 10–15 лет. С другой стороны, это и не так мало. Только представьте, сколько людей косвенно или напрямую соприкасались с психотерапией. Сюда входят, собственно, сами психологи и психотерапевты, преподаватели психологических вузов, клиенты/пациенты, люди, которые читали книги по КПТ, интересующиеся Фрейдом и т. д., и т. п. К психологам и психологическому знанию обращаются для того, чтобы облегчить душу, унять внутреннюю боль и познать себя. И вы сами можете предположить, насколько сильно эмоционально заряжено это поле психотерапии. В нем кипят страсти, надежды, тревоги, страхи, сомнения и разочарование. Это поле соткано из коллективного опыта миллионов людей. Кто-то походил в КПТ, ему стало скучно от того, что его рутинно гоняют по протоколам. Или «единственный доказанный» метод ему не помог, и человек разочаровался в себе. Или кто-то возлагал большие надежды на психоанализ, но столкнулся с тем, что на сессиях как будто велись бессмысленные, никуда не приводящие разговоры. Или аналитик просто молчал, и было непонятно, к чему это. У многих накопились напряжение и вполне резонные претензии к психотерапевтам и их методам, многие люди столкнулись с рухнувшими надеждами и ожиданиями. Так вот, пока мы играем в Котов Леопольдов, пока флагманы психотерапии (психоанализ, гештальт и КПТ) каждый сидит на своем троне и молчаливо одобряет другого, все это напряжение очень трудно выразить — это раз. Два: чем безупречнее каждый метод, чем более неприкосновенен он для критики, тем больше вины и стыда будет чувствовать каждый отдельный человек из-за того, что метод ему не помог. Это похоже на известную психологам динамику «идеальной матери», на которую «нельзя» злиться ребенку, и тогда ребенок обращает агрессию на себя. Но если метод слезает с трона и вступает в ожесточенную вербальную битву с соседом, то в этой битве могут с каждой стороны прозвучать те слова, которые смогут выразить накопленное напряжение разных людей! Уверен, что каждому из вас знакомо то приятное чувство, когда кто-то смог найти подходящие слова для того, что происходит внутри вас. «Наконец-то кто-то меня понял!» Или: «Оказывается, это не я дурак, а действительно многим не нравится психоанализ/КПТ, и у этих методов есть свои проблемы». Таким образом, накопленная агрессия легитимизируется. Снижаются вина и стыд. Появляется больше шансов на то, что человек обретет надежду после неудачной терапии и попытается попробовать что-то другое. Поэтому считаю, что срачам быть. А попытки пристыдить за межмодальную агрессию или вообще запретить ее под видом заботы об этики лишь консервируют коллективное напряжение внутри поля, замыкают его на себе.

В срачах «Психоанализ или КПТ» мы, психологи, оперируем понятиями «эффективность», «вылечить», «проработать», «улучшение» и прочими функциональными обозначениями. Но мы редко говорим про удовольствие и интерес. И я уверен, что лишь очень немногие люди из тех, кто успел побывать и в КПТ и в анализе (я побывал и там и там и как клиент и как терапевт) отдадут по этим признакам предпочтение КПТ. Анализ - это страшно, непривычно, неловко по сравнению со структурированным КПТ. Но ооочень интересно.

Споры психоанализ VS КПТ так непримеримы, потому что сталкиваются по сути разные веры. КПТшники больше чем психоаналитики пытаются делать вид, что говорят от лица науки, хотя и они являются адептами этической и эпистемической доктрины, которая, конечно же, не является строго научной. Одна доктрина учит, что у симптомов может быть тайный смысл. Что этот смысл надобно исследовать, а не открывать шампанское, когда симптом прошел. Другая доктрина более современна и утилитарна. Она наставляет своих адептов, что важнее всего функционирование человека в социуме. Пусть он сперва ездит на работу, летает в отпуск, преодолевая панические атаки и только потом лезет себе в душу. Более радикальные адепты этой доктрины вообще утверждают, что ничего там в душе за симптомом нет кроме неправильного научения и нечего туда вообще глядеть. Хитренькие же адепты первой доктрины видят в таких рассуждениях лишь проявление тех же процессов, наличие которых сами же и провозгласили: это, дескать, так психика сопротивляется ужасу столкновения с бессознательным, что выдумывает доктрины, которые бы помогали этого столкновения избежать, но при этом как-то помогали человеку.

Часть 3 Стоит лишь сказать: «ученые доказали», — как это автоматически повышает доверие, снижает критику, и не хочется даже разбираться в том, что именно они там надоказывали и имеет ли это доказательство вообще отношение к предмету дискуссии. https://youtu.be/pltEGP6IO7o?is=hx2thiGjQiM6OYaJ

Часть 2 А возможно, менее научно, потому что в таких рассуждениях моделью психики даже и не пахнет: никого особо не интересует, откуда взялся симптом, почему человек вдруг в 40 лет стал бояться летать на самолетах, какова функция этого симптома и т. д. Поправлюсь: в КПТ, конечно же, есть модели панического расстройства и фобий. Но они более описательные, чем аналитические модели, довольно феноменологически скупые, поверхностные и игнорирующие множество переменных. Например: «У человека в самолете произошла первая паническая атака. С тех пор этот опыт закрепился в психике. И теперь психику просто надо переучить». Все вот так просто. Кстати, касаемо вот этого КПТ-шного взгляда на фобии мне тоже есть что сказать. В интервью ЯК говорит о том, что многим людям не нужно лезть в глубину: в его центре фобию пауков убирают за один сеанс. Аэрофобию — ну за 2–3 сеанса. Если человек, мол, начинает летать, то что же вы от него еще хотите? Начнем с того, что пресловутое избавление от фобии за пару сеансов в КПТ — это экспозиция. То есть тупо «бери и делай то, что страшно!» Все! Ну, почти все. То есть за этими обещаниями быстрого излечения не скрывается никакой хитрой техники, как, например, в EMDR, где происходит движение глаз. В КПТ это тупо идти в страх. И очень удивительно, как кому-то в голову приходит обращаться за подобной помощью в психологический центр, типа сами до такого «гениального» решения догадаться не могут. Поэтому меня и раздражает это высокомерие КПТ: за всеми этими умными словами о быстром избавлении от психических проблем вместо «бесконечных разговоров» психоанализа скрывается бесхитростная и простая как 5 копеек методика. И, по моему убеждению, пациент в такой терапии может заразиться этим презрением к своему внутреннему миру, попыткам исследовать его и воспринимать себя как функциональную единицу, что, собственно, очень хорошо встраивается в динамику ранних травм, исцеления от которых пациент и ищет в терапии! Но это я уже отвлекся от интервью и говорю от себя. Возвращаюсь к аргументам АР. Он говорит, что страх пауков — это не просто страх пауков. И тут он совершенно прав, на мой взгляд. Но он, увы, вновь не продолжает атаку, которая могла быть успешной, учитывая дыры в обороне КПТ. А основная дыра следующая. В какой-то момент ЯК говорит о том, что, мол, человек попадает в ситуацию, близкую к авиакатастрофе, и оттого у него возникает страх полетов. Да, я сам считаю, что, когда мы имеем дело с подобными посттравматическими реакциями, экспозиция может действительно быстро помочь, и, вероятно, не нужно «копать глубже». Но ведь не каждый случай аэрофобии вызван такой ситуацией! Часто, как сказала ведущая (но этот момент не обсудили, а зря), он начинается как бы «просто так». Человек не боялся летать 40 лет, и вдруг стало страшно, хотя никаких проблем с самой авиацией не было. И тогда страх самолетов — это уже не страх самолетов. Проблема КПТ в том и состоит, что она любую фобию пытается лечить как ПТСР через десенсибилизацию. И тут аргумент Рассохина про «затыкание дыры» абсолютно валиден. Ведь паническая атака в самолете, да и вообще паническая атака, может быть проявлением ужаса перед очень ранними довербальными переживаниями. (АР это вскользь затрагивает, но тут я еще добавляю от себя.) Когда под действием внешней ситуации и стресса распознаются привычные психические защиты, и из глубин психики прорывается сырой аффект, тут уже недостаточно будет выбивать «клин клином». Ведь, действительно, не самолета как такового человек может бояться, а того ужаса, который актуализируется в ситуации полета! И это важно. Тут АР мог, конечно, атаковать простенькое объяснение появления фобии через стимул — реакцию, но не сделал этого. И, увы, из-за нескольких таких моментов ЯК мог уйти условным победителем дискуссии, так как вообще был более сдержан (хотя только на уровне речи, язык тела — нет) и говорил про науку. А науку у нас все любят.

Посмотрел батл «Психоанализ» (Россохин) против КПТ (Кочетков). Завелся похлеще, чем когда смотрел финал ЧМ по футболу. Болел, конечно, за Россохина, который сделал несколько хороших панчей, но в некоторых моментах, кажется, слишком увлекся метафорами, оставив без внимания зияющие дыры в защите Я. Кочеткова и упустил моменты для атаки. В итоге со стороны для массового зрителя выглядит так, будто Кочетков прав и к исследованиям КПТ, к которым он апеллирует, не докопаться. Но это не так. Далее объясняю почему. (Далее лонгрид в 3х частях, ссылка на видео в конце поста) Часть 1 В разговоре Кочетков (ЯК) постоянно ссылался на исследования. Это позволяло ему занимать снисходительно-высокомерную позицию по отношению к психоанализу, игнорировать некоторые аргументы Россохина (АР): «доказали научно, и все тут».И подобная высокомерная позиция и у АР в отношении КПТ, но я считаю, во многом заслуженно, хотя не везде: указание ЯК на то, что АР использует подмену, борясь с «соломенным чучелом», резонно, но где-то ЯК делает то же самое в сторону психоанализа, атакуя карикатурные и стереотипные представления о нем. На первый взгляд батл выглядит так, как будто бы столкнулись субъективное, личное мнение АР и доказательность ЯК. Понятно, кто в такой диспозиции находится в дамках. Но это подтасовка, и кажется, что ЯК доминирует в споре, если только не вникать в нюансы. Потому что доказательность никак не опровергает основной аргумент АР, который говорит о том, что быстрое исчезновение симптома — не обязательно показатель успеха терапии, что симптом — это не досадная поломка, которую нужно починить, а (далее местами уже добавляю я от себя, как я понял тейк АР, это не дословные цитаты) внутренний способ компенсации, смягчения конфликтного напряжения. И, согласно АР и психоанализу, это напряжение может никуда не уйти, если снять симптом, а, наоборот, запечатается внутри, и в каком месте выстрелит потом — одному Богу известно. ЯК оставляет этот тейк фактически без внимания и вновь говорит про исследования и науку: позиция, которую он занимал с начала интервью. Но ведь дело в том, что исследования ну никак не опровергают аргумент АР, потому что эти исследования смотрят лишь на изменения симптомов и поведения! У человека прошла паническая атака, он стал выходить из дома / летать на самолете — это успех для КПТ! Ирония исследований КПТ состоит в том, что опросники измеряют только то, что остается в рамках феноменологии КПТ: субъективную оценку настроения, когниции, поведения. В КПТ нет бессознательного, вытеснения, расщепления (хотя в одном моменте интервью ЯК говорит фактически о вытеснении агрессии, но другими словами. Очень иронично, кмк, защищать КПТ через наличие психодинамических влияний в нем). Поэтому, куда девается напряжение после исчезновения симптома, там не просто мало кого интересует, но для того, чтобы это померить, нет ни инструмента, ни теории. И парировать из таких вводных аргумент АР просто некорректно. Можно представить этот диалог следующим образом: АР: исчезновение симптома не говорит о том, что произошли важные для терапии глубинные изменения. Может потом выстрелить где угодно! ЯК: но ведь симптом исчезает! Вот исследования! Видите? АР не утверждал, что симптом не уходит, а поведение не меняется благодаря КПТ. Его тейк заключался в другом. И для меня позиция АР даже является более научной, чем позиция ЯК! )Знатоки научной методологии, поправьте мои дальнейшие рассуждения, ибо в научности я разбираюсь хуже, чем в остальном). В своих рассуждениях АР исходит хотя бы из какой-то модели психики. Пусть она и не строго научна, но хотя бы она есть, она учитывает множество психических процессов: вытеснение, смещение симптома, внутренний конфликт. В рамках этой модели симптом имеет функцию и смысл как и в медицине, например, температура. Опять же, может быть, это чисто эмпирическая история, такая модель не доказана научно. Но тогда покажите мне, где доказано, что симптом — это лишь поломка, которую можно быстро починить без негативных последствий для себя? Это также ненаучно.

В одной из социальных сетей спросили, почему бы не запретить рок-музыку, мол, она делает людей агрессивными. Как психоаналитический психолог объясняю, почему идея запрета не очень хорошая.

Про исследования психотерапии: снижение тревоги (или других «негативных» состояний) не может однозначно свидетельствовать в пользу эффективности терапии. Представьте, вы психолог и говорите своему клиенту: каждый раз, как вам в голову приходит негативная мысль, вам надо плюнуть через левое плечо 3 раза и, затем, 5 раз присвистнуть. Что вы думаете будет? Через неделю его общая тревожность снизится. Но вы индуцируете ему ОКР.

Спасибо за обратную связь! Должен извиниться. У меня есть неприятная черта: в своих пабликах я создаю видимость демократии. Провожу опросы, объявляю какие-то вебинары, загораюсь какой-нибудь идеей, а потом переключаюсь на что-то другое, когда эта идея перестает меня интересовать. Несмотря на то что абсолютное большинство проголосовавших высказалось в пользу проведения вебинара, я пока не уверен, что смогу и захочу провести его в ближайшее время. Чтобы хоть как-то сгладить неприятное впечатление, связанное с тем, что я поспособствовал формированию неких ожиданий демократии, а сам действую авторитарно, предлагаю в комментарияхк к этой теме задать мне любой вопрос по зависимостям. Я отвечу кружочком. А пока все-таки буду переходить к новой теме, так как я заметил, что, когда я пишу о том, что мне интересно в данный момент, у меня получается намного лучше.

Проблема любого острого психического расстройства, например, обострения депрессии, ОКР, ГТР и проч., заключается в том, что они эмоционально перегружают психику, и она не может обработать иные эмоциональные задачи. Это похоже на компьютерный вирус, который начинает давать нагрузку на процессор, и становится невозможным запускать на машине игры и программы. Пресловутое ухудшение состояния после курса психотерапии может быть отчасти связано с тем, что у психики высвобождаются ресурсы для обработки глобальных эмоциональных задач, вопросов смысла, и эти задачи не так уж легко психически переваривать. Допустим, вместо того чтобы беспокоиться о каждом отдельном мелком событии в будущем, человек начинает задумываться более глобально о своих перспективах, о своем возрасте, об ошибках прошлого, о будущем детей, о конечности жизни. Понятно, человек мог об этом беспокоиться и находясь в расстройстве, но в компульсивном стиле, рывками, соскальзывая на другие темы, никогда не доводя до конца работу переживания. И тут, когда человеку становится лучше, ему становится одновременно и хуже. Потому что все отложенные вопросы смысла, будущего и жизни начинают притягивать к себе внимание. Требовать ответов или, по крайней мере, внутренней работы, которую должны проделать процессы размышления и переживания. Переварить все это внезапно и разом бывает не так легко.

Без Паники! Канал Николая Перова pinned «Меня зовут Николай Перов. Я работаю в психоаналитическом подходе. Мне 40 лет. В психоанализ я пришел не сразу. Я начинал свой терапевтический путь как КПТ-специалист, но в КПТ разочаровался. Ко мне приходили в терапию клиенты, которые не выполняли домашние…»

Меня зовут Николай Перов. Я работаю в психоаналитическом подходе. Мне 40 лет. В психоанализ я пришел не сразу. Я начинал свой терапевтический путь как КПТ-специалист, но в КПТ разочаровался. Ко мне приходили в терапию клиенты, которые не выполняли домашние задания. С ними не работали КПТ-техники, но при этом они оставались в терапии, и между нами возникало специфичное взаимодействие, которое сложно было бы проанализировать, оставаясь в КПТ-парадигме, даже подключая третью волну КПТ. Затем я начал перетекать в психоанализ. Я прошел курсы повышения квалификации по ТФП (Терапия Фокусированная на Переносе), прошел замечательный курс Вадима Гончарова по психоанализу. Учился у Юлии Метельской толкованию сновидений. Посещал семинары Отто Кернберга. В данный момент мой основной интерес — это современный психоанализ Спотница (метод работы с ранними довербальными травмами), в котором я обучаюсь и прохожу регулярные супервизии. Для меня - это такой «дзен» от психоанализа, в котором нарушаются многие знакомые нормы психотерапии, используется энергия присоединения к сопротивлению, подобно тому, как боец айкидо использует вес противника для совершения приема. Как это ни странно, в таком, казалось бы, далеком от поведенческой терапии подходе психоанализа мне пригодился мой опыт в КПТ. С психоанализом Спотница отлично сочетаются прямота и простота коммуникации, дидактичность и в некоторых случаях — директивность КПТ. Я не считаю, что психоанализ для клиента должен быть заумным и сложным в кабинете, как может казаться из терминологии и теории. Для клиента - это не теоретическая физика, а иногда фрустрирующий, иногда странноватый разговор понятными словами о понятных вещах. Вообще я считаю, что психоаналитики — это в каких-то аспектах бОльшие КПТ-шники, чем сами КПТ-шники. Принцип экспозиции в КПТ подразумевает, что человек сталкивается с тем, что страшно. Только в психоанализе подобное столкновение может происходить прямо на сессиях (а не выдаваться в домашних заданиях), и объектом этой экспозиции становится психоаналитик, на которого направляются ожидания, страхи, гнев и симпатии клиента. Куда уж более практично? От ТФП я беру внимание к процессам переноса-контрпереноса (наше взаимодействие на сессии) Но часто делаю «молчаливые интерпретации» и не фокусируюсь во взаимодействии с клиентом только на вербальной интерпретации переноса и конфронтации с психическими защитами. Опыт практики — 6 лет, около 5000 часов работы с клиентами. Прохожу регулярные личную терапию и супервизию. Приглашаю на консультации. И приглашаю также коллег советовать меня клиентам, с которыми не хотите / не можете работать. Принимаю онлайн и оффлайн в Барселоне Запись 👉 t.me/Nikolay_Perov

Частой особенностью ранней психической травматизации является то, что ребенок становится «удобным» для родителя. Он не показывает эмоций и чувств, с которыми родитель не хочет и не умеет иметь дело. Подавляет естественное для ребенка поведение, чтобы не расстраивать родителя и не сталкиваться с отвержением. Становится послушным и покладистым. Все это, конечно же, имеет свою цену: расщепление, агрессию, обращенную внутрь, фасад «ложного Я», за которым человек не видит самого себя, не говоря уже о панических атаках и психосоматических проявлениях. Потом такой человек может прийти в психотерапию. Но и в терапии он проявит свою привычную удобность и покладистость: будет выполнять домашние задания, демонстрировать (псевдо)сотрудничество с терапевтом. Чем более краткосрочной является терапия, тем выше вероятность, что специалист будет иметь дело главным образом с «ложным Я» пациента, которое, повторюсь, уступчиво, покладисто и подпитывает нарциссизм специалиста. Поэтому мы и наблюдаем бахвальство представителей краткосрочных подходов: рассказы о чудесном излечивании за несколько месяцев, заявления о том, что «КПТ — самый эффективный метод», «не нужно годами ходить на терапию» и т. д. и т. п. Конечно, для нарциссизма специалиста гораздо приятнее греться в лучах идеализирующего переноса, чем выдерживать негативные аффекты пациента, когда разворачивается негативный перенос. Просто до этого многие подходы и специалисты не успевают дойти.