Хороший доктор

Сначала кружит, потом болит: так тоже выглядит мигрень Рассказывает невролог, отоневролог Федоров Николай Максимович: Аура мигрени — это не только вспышки перед глазами, онемение пальцев или странные зигзаги в поле зрения. У некоторых людей она начинается с сильного головокружения. Причём это не обязательно история, где человека чуть-чуть повело. Иногда это вполне яркое ощущение: закружило, зашатало, выбило из равновесия, как будто мир поплыл. А уже следом приходит типичная мигренозная боль — пульсирующая, с тошнотой, светобоязнью, звукобоязнью. У кого-то между этими фазами есть промежуток, у кого-то всё почти сразу склеивается в один приступ. И вот в этот момент человек обычно думает не про мигрень. Он думает про ухо, шею, сосуды, что угодно. Потому что если тебя сначала резко закружило, а голова заболела уже потом, логика “ну это мигрень” приходит в голову далеко не первой. Хотя по сути это она и есть. Просто в таком варианте аура проявляется не глазами, а вестибулярной симптоматикой. То есть головокружение здесь не отдельная проблема, не параллельная болезнь и не случайная находка. Это часть того же самого мигренозного приступа. И лечить это надо с этой точки зрения. Не как изолированное головокружение, а как мигрень. Потому что если пытаться отдельно чинить только “карусель”, но не трогать сам мигренозный механизм, человек так и будет ходить по кругу между разными специалистами. У меня был пациент, у которого всё выглядело ещё драматичнее: перед приступом появлялась асимметрия лица, слабость в руке и ноге с одной стороны, а потом уже начиналась сильная головная боль. Естественно, он думал, что это инсульт. И любой бы так подумал. Но это была мигрень, просто не в самой привычной форме. Короче, что я хочу донести: если у вас раз за разом перед головной болью происходит что-то странное, но повторяющееся — головокружение, шаткость, онемение, перекос лица, слабость в руке или ноге, вспышки перед глазами, — это вполне может быть аура. Просто не всегда она выглядит как классическая картинка из учебника.

Рабочие БАДы и «развод» маркетологов: как отличить Объясняет врач-эндокринолог, кмн Гоголева Сайыына Петровна: Теанин, 5-HTP, другие аминокислоты — что из этого правда работает, а что просто маркетинг? Отвечу, наверное, неожиданно: абсолютно бесполезных добавок не существует. Человек устроен сложно, ему нужно огромное количество строительного материала, и почти под любую молекулу найдется тот, кому ее реально не хватает. Вопрос не в том, хорош БАД или плох. Вопрос в том, нужен ли он конкретно вам.  Тот же дефицит аминокислот можно увидеть в анализах: есть комплексные исследования крови и мочи, а базовая биохимия дополняет картину. Чего не хватает — то и добираем. Сама я аминокислоты в первичную диагностику обычно не беру, смотрю их уже прицельно, если, например, подозреваю, что печень плохо справляется с синтезом белка: общий белок и альбумин подозрительно низкие и не отвечают на нормальное питание. Отдельная история — усвоение. У добавки может быть сколько угодно полезности на этикетке, но все решает форма. Аминокислоты, например, лучше работают в L-форме — она ближе к тому, как эта молекула выглядит в организме. Также тонкости есть при приеме витаминов: каким-то молекулам лучше подойдет водорастворимая форма, другим — липосомальная. Идеальный вариант часто находится только методом проб и ошибок.

Щитовидка и килограммы: набираете вес — или это все-таки отеки? Объясняет врач-эндокринолог, кмн Гоголева Сайыына Петровна: Гипотиреоз — это состояние, когда гормонов щитовидной железы либо не хватает, либо они есть, но ткани на них плохо реагируют. Итог в обоих случаях один: их действия на обмен веществ оказывается недостаточно. Главная сложность с гипотиреозом в том, что своей, узнаваемой картины у него нет. Человек легко списывает все на усталость и возраст: заторможенность, апатия, беспричинно сниженное настроение, ощущение постоянного недосыпа, дневная сонливость. Сюда же — сухость кожи, часто на локтях, ломкость ногтей, выпадение волос. И отеки. Про отеки скажу отдельно, потому что это важно. Когда при гипотиреозе человек «поправляется», это очень часто не жир, а задержка жидкости. Причем отеки обычно по всему телу: с утра на коже отпечатываются следы от подушки или постельного белья, к вечеру теснее становится обувь, остаются следы от резинки джинсов на животе, отекают веки. Но и про жир сказать нужно. Гормоны щитовидной железы запускают митохондрии — маленькие электростанции внутри каждой клетки. Если гормоны работают плохо, митохондрии не выходят на нужную мощность, и клетка тратит энергию медленнее. А когда так ведут себя миллионы клеток, обмен веществ замедляется на уровне всего организма — и в таком случае вес может расти уже за счет жировой ткани. Поэтому «щитовидный» вес — это почти всегда комплекс: где-то отеки, где-то замедленный обмен веществ. Весы тут плохой советчик: они показывают килограммы, но не говорят, из чего эти килограммы состоят. Это видно только по анализам. Главный вопрос: что с этим делать? Если по жалобам есть подозрение на гипотиреоз, дальше уже разбираемся по анализам: смотрим не только ТТГ, но и свободные Т3 и Т4, а в ряде случаев — антитела. И если это действительно гипотиреоз с дефицитом гормонов щитовидной железы, основой лечения становится заместительная терапия. Но и тут не всё так примитивно, как “дали таблетку — и вопрос закрыт”. Потому что гормон нужно не только дать, но ещё и нормально довести до тканей, чтобы он там сработал. А если проблема не в самой щитовидке, а в том, как организм использует её гормоны, тогда акцент уже смещается: нужно работать с воспалением, глюкозой, кортизолом, кишечником, дефицитами.

От горя действительно можно умереть — это называется синдром разбитого сердца Рассказывает кардиолог, врач функциональной диагностики, кмн Ахильгова Зарина Макшариповна: Расскажу про состояние, о котором почти не говорят, а зря, — оно называется кардиомиопатия такоцубо, или «синдром разбитого сердца». Это когда на фоне очень сильного стресса у человека случается как будто бы инфаркт, который на самом деле инфарктом не является. Механизм здесь такой: сильнейшее потрясение вызывает огромный выброс адреналина, и от этого часть сердечной мышцы буквально впадает в ступор и перестает нормально сокращаться. Внешне это выглядит как настоящий инфаркт, потому что есть и боль в груди, и изменения на ЭКГ, и тревожные анализы. И человека везут в стационар с подозрением на инфаркт — и везут совершенно правильно. А потом мы смотрим сосуды — и они оказываются чистыми. У нас недавно была такая пациентка, и меня позвали в реанимацию сделать ей УЗИ сердца. Прикладываю датчик и вижу, что большая часть миокарда не сокращается, то есть перед нами классическая картина, при которой мы подозреваем инфаркт и начинаем его исключать. А пациентка при этом лежит, плачет и рассказывает, что ее развели мошенники на крупную сумму. Ей провели коронарографию, и сосуды оказались абсолютно чистыми, никакого инфаркта не было — была вот эта самая кардиомиопатия Такоцубо. Получается, что сердце «сломалось» не из-за того, что забилась артерия, а из-за того, что человек пережил удар, с которым не справилась психика, и этот удар отозвался прямо в сердце. Хорошая новость: у большинства пациентов прогноз благоприятный, и через несколько недель, если пережить острую фазу, сердце восстанавливается. Но есть и оборотная сторона: сама острая фаза совсем не безобидна, потому что в этот момент есть реальный риск опасных нарушений ритма и других тяжелых осложнений, от которых люди, к сожалению, иногда погибают. Чаще всего это случается с женщинами в возрасте, уже вступившими в менопаузу, потому что они теряют защиту, которую раньше давали эстрогены.  Что с этим делать? Настоящая профилактика тут одна — беречь себя от хронического стресса и не игнорировать тревожность, которая копится месяцами. И если на фоне сильного переживания, потери или потрясения у вас вдруг заболело или сдавило в груди, это ни в коем случае нельзя списывать на «нервы» и пережидать дома.

Готовитесь к беременности? Загляните и к маммологу Рассказывает хирург-онколог, маммолог Самсонова Елена Сергеевна: Когда женщина планирует беременность, она обычно идет к гинекологу — и это правильно. И маммолог в этот маршрут обычно не входит: сделать УЗИ молочных желез еще до зачатия догадываются немногие. А зря. Дело вот в чем: беременность — это большая гормональная перестройка. И одновременно иммунная система начинает работать иначе: все силы организма уходят на вынашивание. На этом фоне образования, которые раньше не менялись, могут начать расти. Никто не утверждает, что любой узелок обязательно станет злокачественным — но беременность создает условия, при которых такой риск повышается. Поэтому логика простая: со всеми образованиями в груди лучше разобраться заранее, до зачатия, чтобы потом не было сюрпризов. До 40 лет для этого вообще достаточно УЗИ — занимает буквально несколько минут. Если во время осмотра мы что-то найдем — это не повод откладывать беременность на годы. Есть методы, которые позволяют аккуратно и атравматично убрать узловое образование, и уже примерно через месяц спокойно возвращаться к своим планам. Добавлю: размер образования — не показатель его доброкачественности. В норме молочная железа однородна, и любое отклонение — 5 мм оно или 15 — это повод разобраться. Не нужно сразу тревожиться, но и игнорировать нельзя. ➡️Записаться к доктору можно через ТГ:   @Juliasherbatovan  или просто по тел: +74950891502

Пришел с болью в плече — ушел с подозрением на меланому Рассказывает хирург-онколог, маммолог Самсонова Елена Сергеевна: Кейс из практики: к неврологу пришел мужчина с жалобой на боль в плече. Во время осмотра врач увидел совсем другое: в зоне надплечья, там, где обычно лежит лямка сумки, было образование около полутора-двух сантиметров с признаками меланомы. Не скажу точно, что было вначале: возможно, это была давняя родинка, которую он годами травмировал лямкой, и постоянное трение стало триггером для изменений. А возможно, это была уже меланома, которая без травматизации так и не дала бы о себе знать. Достоверно одно: на этом месте было новое образование с признаками злокачественного роста — и хорошо, что оно попало в поле зрения врача, пусть и случайно. Что из этого стоит вынести. Во-первых, хроническая травматизация — трение лямкой, бельем, воротником — это реальный фактор, на который есть смысл обращать внимание. Во-вторых, самые «неудобные» для самоосмотра зоны — спина, надплечья, задняя поверхность шеи — как раз те, где образование можно долго не замечать. Поэтому обязательно ежегодно показывайтесь врачу, делайте дерматоскопию. На ранней стадии меланома лечится гораздо легче.

Пациенты боятся статинов сильнее, чем инфаркта, и совершенно напрасно Рассказывает кардиолог, врач функциональной диагностики, кмн Ахильгова Зарина Макшариповна: За годы работы я впервые так часто слышу от пациентов твердое «статины пить точно не буду, они…

Пациенты боятся статинов сильнее, чем инфаркта, и совершенно напрасно Рассказывает кардиолог, врач функциональной диагностики, кмн Ахильгова Зарина Макшариповна: За годы работы я впервые так часто слышу от пациентов твердое «статины пить точно не буду, они сажают печень». Раньше мне и в голову не приходило, что это придется отдельно обсуждать, потому что для врача тут все очевидно, а сейчас это вдруг стало спорной темой. Больше всего меня удивляет вот какая логика. Тот же самый человек, который наотрез отказывается от статинов, спокойно принимает антибиотики, когда болеет, без раздумий пьет жаропонижающее при температуре и пользуется массой других препаратов, не задавая лишних вопросов. А вот статины почему-то попадают в отдельную, особо подозрительную категорию, и именно за печень человек вдруг начинает переживать так, как не переживал никогда прежде. Что на самом деле стоит на весах. Вероятность серьезных проблем с печенью на фоне статинов очень мала, а вот вероятность инсульта или инфаркта у человека, которому статины показаны, но который их не принимает, наоборот, весьма высока. То есть, отказываясь от препарата из страха перед редким осложнением, человек добровольно оставляет себя один на один с куда более реальной и куда более разрушительной угрозой. Побочные эффекты у статинов, конечно, бывают, я не буду этого отрицать, но встречаются они нечасто и, как правило, вполне управляемы. Иногда на больших дозировках пациента может подташнивать или появляются мышечные боли, в таких случаях мы просто корректируем дозу или подбираем другой вариант, и неприятные ощущения уходят. Здесь важен индивидуальный подход к каждому человеку, а вовсе не отказ от лечения как таковой.

Сегодня у меня день рождения, и я загадала одно очень важное желание. Но о нём придётся вам рассказать — ведь без вас оно просто не сможет сбыться. Уже много лет я поддерживаю «Догпорт» — фонд помощи бездомным собакам и кошкам. Его подопечным очень нужны наша забота и поддержка. Помочь можно по-разному: •оформить разовое пожертвование, а ещё лучше — ежемесячную помощь от 300 рублей; •если вы давно мечтаете о питомце, не покупать его, а подарить дом собаке или кошке из приюта. Пусть моё желание в этот день станет для кого-то спасением, полной миской, лечением или долгожданным домом. 🐾Помочь «Догпорту» можно по ссылке:https://dogport.ru/donation.php Спасибо каждому, кто поможет моему желанию сбыться ❤️

Инфаркт — это не всегда «схватило сердце». Иногда болит живот, спина или шея Рассказывает кардиолог, врач функциональной диагностики, кмн Ахильгова Зарина Макшариповна: Хочу поговорить о том, как инфаркт вообще дает о себе знать, потому что вокруг этого много путаницы, и путаница эта бывает опасной. В массовом представлении инфаркт выглядит очень драматично: человека внезапно пронзает острая боль в груди, его бросает в холодный липкий пот, в глазах читается настоящий страх смерти. И действительно, у части пациентов все происходит именно так, вопросов не возникает ни у самого человека, ни у окружающих, и скорую вызывают сразу же. В таких случаях люди, как правило, реагируют правильно и приезжают к нам вовремя. Но беда в том, что инфаркт умеет маскироваться. Далеко не всегда боль оказывается такой очевидной и характерной. Иногда она бывает совсем нетипичной и уходит куда-то в сторону от сердца: может заболеть в верхней части живота, может отдавать в спину, в шею или в челюсть. Человек в такой ситуации совершенно естественно начинает думать о чем угодно, только не о сердце: списывает все на желудок, на потянутую мышцу или на усталость, и вместо того чтобы обратиться за помощью, ждет, пока «само пройдет». Именно в этом промедлении и кроется главная опасность. При инфаркте счет идет на часы, а иногда и на минуты. Время, потраченное на сомнения, оборачивается той частью сердечной мышцы, которую уже не удастся спасти и вернуть к работе. Поэтому: если у вас возникла необъяснимая боль или тяжесть в груди, которая непонятно откуда взялась и не хочет проходить, если она сопровождается одышкой, холодным потом, дурнотой или отдает в руку, спину, шею и живот, то правильнее всего вызвать скорую и позволить врачам во всем разобраться. Даже если в итоге окажется, что тревога была ложной, это гораздо лучше, чем пропустить настоящий инфаркт, пытаясь его перетерпеть.

Инсулинорезистентность: почему клетка «запирает дверь» перед глюкозой Объясняет врач-эндокринолог, кмн Гоголева Сайыына Петровна: Про инсулинорезистентность мы говорим постоянно, но что это вообще такое? Инсулиновый рецептор на клетке — это, по сути, входные ворота для глюкозы. Через них она заходит внутрь, чтобы клетка добыла из нее энергию. При инсулинорезистентности чувствительность этих рецепторов снижается — ворота как будто запираются. И глюкоза либо не попадает в клетку вовсе, либо используется гораздо менее эффективно. Своей яркой картины у этого состояния нет, многое пересекается с гипотиреозом: разбитость, апатия, упадок сил. Плюс довольно характерные вещи: сонливость или зевота после еды, тяга к сладкому, чувство насыщения, которое приходит позже обычного. Иногда — потемнение кожи в складках, акне. И еще такой неочевидный признак: инсулинорезистентные люди часто просыпаются сытыми, голод по утрам приходит к ним поздно. Теперь о том, почему на этом фоне набирается вес. Тут работают сразу два механизма. Первый: глюкоза не заходит в клетку, энергии вырабатывается мало, обмен веществ замедляется. Второй называется глюкозолипотоксичность. Глюкоза, оставшаяся снаружи клетки, меняет жировой обмен: растет уровень триглицеридов и свободных жирных кислот — и все это откладывается про запас. Как это вообще проверить? Золотой стандарт — сложный клэмп-тест, но его проводят в стационаре, поэтому в реальной жизни его почти никто не делает. А вот доступный и показательный вариант, который можно сдать в любой лаборатории, — глюкозотолерантный тест. Он хорошо показывает, как организм отвечает на нагрузку глюкозой.

Почему кардиологу мало снять ЭКГ в покое Рассказывает кардиолог, врач функциональной диагностики, кмн Ахильгова Зарина Макшариповна: В прошлый раз я рассказывала о женщине, у которой на чекапе, казалось бы, все было под контролем, а спустя две недели случился инфаркт, и мне хочется вернуться к этой истории, потому что в ней скрыта одна важная деталь. Когда мы снимаем электрокардиограмму у человека, который спокойно сидит или лежит, мы видим его сердце в состоянии покоя. Здесь есть определенный подвох, ведь в покое сердцу требуется совсем немного. Даже если одна из артерий сужена, того объема крови, что проходит через нее в спокойном состоянии, чаще всего вполне достаточно. Поэтому человек ни на что не жалуется, на пленке все выглядит хорошо и поводов для тревоги как будто бы не возникает. А теперь представьте, что человек побежал за автобусом, поднялся по лестнице или сильно поволновался, и его сердцу внезапно потребовалось гораздо больше кислорода. Именно в этот момент суженная артерия перестает справляться, крови начинает не хватать и возникает ишемия. Проблемы, никак не проявлявшиеся в покое, дают о себе знать под нагрузкой. Как это проверяют? Для этого существует нагрузочная проба, проще говоря — велосипед, который называется велоэргометром, или беговая дорожка. Человека подключают к электрокардиографу и дают ему дозированную нагрузку: он крутит педали, нагрузка при этом постепенно растет, а мы все это время внимательно наблюдаем за тем, как ведет себя его сердце. Если под нагрузкой на кардиограмме появляются изменения, это сигнал, что где-то есть проблема с кровотоком и что сосуды нужно смотреть уже прицельно, вплоть до коронарографии — исследования, при котором сосуды сердца проверяют изнутри с помощью контраста. Если вернуться к той самой пациентке, то в покое у нее все было хорошо и на электрокардиограмме, и по холтеру, а поскольку одышку и боли в области сердца она не отмечала, нагрузочную пробу ей не проводили. А если бы эту пробу все-таки сделали, она, скорее всего, показала бы высокий риск инфаркта, и тогда коронарографию можно было бы выполнить в плановом порядке, еще до инфаркта, а не после него. Кому особенно важно помнить об этом исследовании? В первую очередь тем, у кого в семье случались ранние инфаркты, и тем, у кого одышка или неприятные ощущения в груди появляются именно при физической нагрузке, а в покое все хорошо. Да и вообще всем, кто хочет проверить свое сердце по-настоящему. ➡️Записаться к доктору можно через ТГ:   @Juliasherbatovan  или просто по тел: +74950891502

Все анализы хорошие, а через 2 недели — инфаркт Рассказывает кардиолог, врач функциональной диагностики, кмн Ахильгова Зарина Макшариповна: Расскажу историю, которая хорошо объясняет, зачем вообще обследоваться в тот момент, когда еще ничего не болит. К нам на чекап однажды пришла женщина с одной единственной жалобой – высокое давление, а все остальное было прекрасно: ее ничего не тревожило, нет ни одышки, ни боли в груди, ни перебоев в работе сердца. По-хорошему, именно таких пациентов и хочется видеть, потому что человек пришел сам и заранее, а не тогда, когда его уже прижало. За сутки мы провели ей настолько полное обследование, насколько это было возможно. По данным ЭхоКГ патологии не выявлено, ЭКГ — без особенностей, данные проведенного холтеровского мониторирования ЭКГ не показали ни нарушений ритма, ни признаков ишемии. По СМАДу подтвердили стойкую гипертонию, по результатам проведенного лабораторного исследования была выявлена дислипидемия, назначили терапию, в том числе статины. Сосуды, доступные ультразвуковому исследованию, тоже без значимых изменений. Через две недели у нее впервые в жизни заболело в груди. Она вызывает скорую и ее госпитализируют в другой стационар, проводят коронароангиографию со стентированием: острый инфаркт миокарда, одна небольшая артерия оказалась забита. Эта история не про то, что обследование бесполезно. Но и не про то, что обследование даёт гарантию, что с сердцем в ближайшее время точно ничего не случится. Правда в том, что кардиология вообще не любит давать обещания. Можно сделать всё правильно, ответить на все вопросы, которые есть сегодня, начать лечение — и всё равно не получить стопроцентной защиты от события, которое ещё не успело о себе заявить. Но это не отменяет смысла обследования. Наоборот. Если бы эта женщина вообще никуда не пришла, она ушла бы домой не только с той самой артерией, которая потом забилась, но ещё и с невыявленной гипертонией и нелеченым повышенным холестерином. То есть с плюс двумя факторами риска, которые спокойно продолжали бы делать своё дело. Чекап нужен не затем, чтобы выдать человеку справку “в ближайший год инфаркта не будет”. Таких справок в медицине вообще никто не даёт. Он нужен, чтобы не жить совсем вслепую и не пропускать то, что уже можно увидеть и начать лечить. Иногда этого достаточно, чтобы вовремя изменить сценарий. А иногда, как ни обидно, нет. Но отсутствие полной гарантии — не повод отказываться от обследования вообще. Поэтому я очень прошу вас проходить обследование хотя бы раз в год, не дожидаясь того момента, когда прижмет.

Радиоволновой метод или скальпель: как удаляют родинки Рассказывает хирург-онколог, маммолог Самсонова Елена Сергеевна: Универсального метода удаления родинок нет: образования разные, и под каждое подбирается свой способ. Расскажу про два основных. Радиоволновой метод (его же называют радиохирургическим). Работаем разными электродами: для крупного образования — петля, которая срезает ткань, для мелких папиллом — тонкий «как волосок» электрод. Большой плюс: срезанный материал при этом не «поджаривается», и его можно отправить на гистологию — то есть, мы можем понять, что это было за образование. Проводится такое удаление под местной анестезией. После него на коже остается маленькая ожоговая ранка, она заживает под корочкой — это естественная защитная пленка, которая не дает ранке лишний раз травмироваться. Держится корочка обычно от 7 до 14 дней, у всех по-разному. Когда она отслаивается сама — заживление закончено.  Хирургическое иссечение выбираем, когда образование крупное или требует более широкого удаления. Здесь мы отступаем 3–5 мм здоровой ткани, и остается дефект кожи, который нужно ушить. Шов накладываем аккуратный, косметический, через несколько месяцев он выглядит как тонкая светлая полосочка. Здесь вопрос не в том, какой метод лучше, а в том, какой подходит именно этому образованию. Небольшую родинку логично убрать радиоволновым методом без швов. Крупное образование иногда правильнее иссечь скальпелем, чтобы заживление прошло чисто и предсказуемо. Что подойдет вам — решаем на осмотре.

«Родинки трогать нельзя»: разбираем мифы про удаление  Рассказывает хирург-онколог, маммолог Самсонова Елена Сергеевна: Сначала важное уточнение. Родинка — это бытовое слово, которым называют совершенно разные образования: невусы, гемангиомы, кератомы, папилломы. Одни всю жизнь остаются без изменений, другие способны меняться. Поэтому первый шаг — не удалять все подряд, а разобраться на осмотре, что именно перед нами и нужно ли вообще это трогать. Теперь сами мифы. «Если родинка с детства — она безопасна, и трогать ее нельзя, иначе будет рак». На деле неважно, с рождения у вас образование или оно появилось год назад. Важно другое: не начало ли оно меняться. Триггером бывает большая доза ультрафиолета, постоянная травматизация, гормональная перестройка. Если невус уже начал меняться, а его продолжают «на всякий случай не трогать» — вот это как раз опасно. «Летом удалять нельзя». Сезонности нет. Есть показания к удалению — значит, они есть и зимой, и летом, ждать осени незачем. «Во время беременности ничего делать нельзя». Здесь вопрос приоритета. Спокойное образование не трогаем. Но если оно во время беременности стало расти или постоянно цепляется за одежду, противопоказаний нет: все делается под местной анестезией, амбулаторно. «После удаления обязательно останется шрам». При аккуратной работе и верно подобранном методе следа может почти не остаться. Многое зависит и от индивидуальной склонности к рубцеванию — это врач оценивает заранее. И главное. Если родинка изменилась, поменяла цвет, форму, размер, начала мокнуть или цепляться, — не гадайте дома, что за этим может стоять. Приходите, посмотрим.

ЗППП летом: почему случаются чаще, как защититься и когда к врачу Рассказывает акушер-гинеколог Лятифова Фидан Эйнуллаевна: Лето — сезон, когда такие истории действительно учащаются. Но дело не в море, не в реке и не в бассейне. Заразиться ЗППП из внешней среды практически невозможно — только половым путем. А вот почему лето так выделяется — вопрос совпадения нескольких факторов сразу. Во-первых, переохлаждение и смена бактериальной флоры на отдыхе снижают локальный иммунитет, и на этом фоне инфекции, если они есть, проявляются быстрее и заметнее. Во-вторых, лето — это спонтанность: переезды, перелеты, новые знакомства, незапланированный секс без привычной осторожности. Чаще всего такие истории происходят у женщин до 25 лет, во многом потому, что тема контрацепции и ЗППП до сих пор не обсуждается так открыто, как стоило бы. Про презервативы. Да, это лучшая защита, но не стопроцентная. Контакт со слизистыми и выделениями возможен и через презерватив, особенно если в процессе меняется тип контакта (например, анальный сменяется вагинальным). А вот «подмыться и пописать после» — метод почти не рабочий: процент вымывания инфекции слишком низкий, чтобы на него рассчитывать. Когда идти к врачу? Инкубационный период у большинства инфекций — около 14 дней. Если сдать анализы раньше, можно получить ложноотрицательный результат, так как инфекция просто еще не успела проявиться. Поэтому если ничего не беспокоит, но контакт без презерватива был — ждем примерно две недели, а потом обследуемся. Если симптомы появились раньше — идем раньше, не дожидаясь срока. Еще важное: некоторые инфекции, например хламидиоз, годами могут протекать бессимптомно, постепенно поражая другие органы. Обнаруживают хламидиоз чаще всего на плановых осмотрах. Поэтому, пожалуйста, не пренебрегайте ими. И обязательно посетите врача при малейших сомнениях, касающихся вашего самочувствия, при смене партнера, после незащищенного ПА. Береженого, знаете ли, бог бережет. ➡️Записаться к доктору можно через ТГ:   @Juliasherbatovan  или просто по тел: +74950891502

Что такое психогенное головокружение Рассказывает невролог, отоневролог Федоров Николай Максимович: Например, у человека один раз по-настоящему случилось головокружение. Допустим, ДППГ: повернулся в кровати — и мир поехал каруселью. Приступ закончился, проблема вроде бы прошла, но дальше начинается самое интересное. Человек этот эпизод запоминает слишком хорошо. Начинает ждать повторения. Прислушивается к себе. Осторожнее поворачивает голову. Избегает каких-то движений, магазинов, лифтов, транспорта, людных мест. И в какой-то момент у него уже нет того первого, классического, вращательного головокружения — но появляется другое состояние: его как будто ведёт, качает, штормит, он чувствует себя неустойчиво, как на палубе или как будто слегка пьяный. Вот это уже очень похоже не на настоящее вертиго, где всё крутится, а на психогенное головокружение. В современной классификации это часто укладывается в ПППГ — персистирующее постурально-перцептивное головокружение. Для него как раз типичны не карусель и не резкие короткие приступы, а фоновая шаткость, чувство внутренней раскачки, усиление в вертикальном положении, при движении и в местах, где много визуального шума — например, в магазинах, лифтах, на эскалаторах. Часто оно начинается после реального вестибулярного эпизода, мигрени, панической атаки или другого события, которое человека сильно испугало.   По сути, первая проблема уже прошла, а мозг продолжает жить так, будто опасность никуда не делась. Он фиксирует этот паттерн и начинает сам поддерживать состояние настороженности. Человек всё время проверяет себя: не кружится ли, не поведёт ли сейчас, не станет ли плохо. И чем больше он в это вслушивается, тем устойчивее становится симптом. У меня есть пациентка, у которой такое состояние запускается в лифте. Не потому, что лифт сам по себе вызывает какую-то редкую болезнь, а потому, что мозг однажды связал это пространство с угрозой и дальше начал повторять этот сценарий.  Это не симуляция и не слабость характера. Человека реально шатает. Он реально чувствует эту неустойчивость. Но механизм уже другой. Это не столько болезнь уха, сколько сбой в том, как мозг обрабатывает сигналы равновесия и насколько тревожно на них реагирует. Для ПППГ как раз типично, что обычный осмотр и обследования могут быть уже почти спокойными, а симптом при этом остаётся.   И поэтому лечится это тоже не так, как первый острый приступ. Если при ДППГ мы делаем манёвры и возвращаем “камешек” на место, то здесь часто работают уже психотерапия, в первую очередь КПТ, и антидепрессанты. Не потому, что мы решили объявить всё “нервами”. А потому, что проблема теперь держится на зацикленности, тревоге, нарушенной адаптации и постоянной внутренней готовности к новому приступу.