Ольга Валиева. Сила диалога

Этому парню сегодня 1 месяц! Каждый день праздник 🥳

Дома всегда кто-то есть, в телефоне подруга с института, на работе коллеги. А поговорить не с кем. Мало кто из нас совершенно одинок, ни с кем не общается, ни с кем не сталкивается. Мы не в тайге живём. Значит, дело не в количестве. В компании часто тяжелее, чем одной. Людьми это не закрывается. Потому что с ними ты не бываешь просто так. С ними ты всё тащишь на себе. Тащить всё на себе, это социально одобряемая роль. Берёшь ответственность не только за себя, решаешь не только свои задачи, не отдыхаешь, прёшь напролом, и вроде бы становишься героем. Но герои не устают, не плачут и не жалуются. Поэтому за общим столом рассказывать нечего. Молчит роль. В роли нет графы «устала». И стоит она между тобой и всеми, кто рядом. Вот здесь одиночество и живёт. Не «рядом никого нет», а «меня рядом со мной нет». С этим работают через соприкосновение с собой. Что вообще-то я у себя есть. Начинается это с малого: неделю подряд слушать собственную речь. К седьмому дню интенсива «Потом. Сейчас.» набирается список твоих фраз, записанных дословно: «сейчас голова не та», «когда станет поспокойнее». В седьмой день ничего нового делать не надо: прочитать их подряд и дописать одно предложение, «за эту неделю я заметила, что». Слушаешь ты себя при этом не в одиночку: все три недели я каждый день в чате. Почти каждый вечер там один короткий вопрос. Поток стартовал сегодня утром. Оплата открыта до конца дня. Оплата здесь: https://olgavalievacoach.ru/page39 Что ты отвечаешь, когда спрашивают «как дела»? Спросить можно тут: Оля, у меня вопрос про интенсив

Я никогда не просила что-то мне подарить. Для меня день рождения это в большей степени мамин праздник. Мне сегодня сорок восемь, и до этого возраста я очень сильно не любила этот день. Хотела провести его только с любимым человеком, а от остальных отстранялась. Попросить подарок значило для меня показать людям, какая я на самом деле. Что мне интересно. Где мои уязвимые места. Как я мыслю внутри себя. Что я действительно хочу. Что для меня про тепло и как это тепло звучит. И мне было прямо странно просить подарком то, что я и сама могу купить. Просят не вещь. Предъявляют себя. Проще было не просить. И это не выглядело отказом себе: отказ от своего желания почти всегда одет во вкус, в характер, в «мне так удобнее». А желание, которое ни разу никому не названо, со временем перестаёт быть понятным и самому человеку. Людей на свой день рождения я за всю жизнь приглашала три раза. В шесть лет, в шестнадцать и сейчас. Почему-то именно в сорок восемь этот день стал для меня важным. И вдруг я поняла, что это может быть и моим праздником. И особенным днём для тех, с кем в этом году я захотела его провести. Это первый год, в котором я написала список желаний. И сегодня я пускаю людей туда, куда практически никогда никого не пускаю: к себе, внутрь себя. Я готова быть с ними и показать, что для меня про тепло и как это тепло звучит. Я очень хотела этот день и очень к нему готовилась. А если спросить, чего я хочу в этот год. Я хочу хотеть всегда. Хочу хотеть, мочь, всю оставшуюся жизнь. В том размере, который позволяет чувствовать живость и вкус этой жизни. Двенадцатый день интенсива «Потом. Сейчас.» про несказанное. Надо взять один случай, когда своё подвинулось ради чужого, и записать одну строку: какими словами это прозвучало внутри. Тому человеку строка не отправляется и не проговаривается, ни в эти три недели, ни в неделю после. Чего ты давно ни у кого не просишь? Оплата до 17 августа здесь: https://olgavalievacoach.ru/page39 Спросить можно тут: Оля, у меня вопрос про интенсив

Вот закончится это, и тогда. Тогда появится время, силы и свободная голова. Тогда и займусь. Фраза понятная, весомая: сейчас и правда не время, неделя расписана до воскресенья. Ждать подходящего момента нас никто не отучал. Ждём, когда дети вырастут. Когда накопится достаточно. Когда всё сложится. И называется это не ожиданием. Подготовкой. Планированием. Правильным моментом. У ожидания есть одно свойство, поэтому его и невозможно поймать за руку. Оно ничего не требует. Ни решения, ни денег, ни лишнего часа в сутках. Ждать можно годами, и ни один день на это официально не потрачен. Рабочий час посчитать можно, и цифра эта известна. Час вне работы дороже, и мерить его деньгами невозможно: он дорог чувствами, впечатлениями, интересом, разностью. И дешевеет он не от простоя. Дешевеет он, когда в нём нет ни удовольствия, ни удовлетворения. А в ожидании, тебя в этом часе нет вовсе: ты не здесь, ты в том дне, который всё никак не наступит. Пока своё стоит, делается чужое: у чужого есть срок и есть кому спросить. У твоего нет ни того, ни другого. О нём вообще никто, кроме тебя, не знает. Дальше принято предлагать посчитать, сколько лет так прошло. Считать больно, а толку ноль: после такого подсчёта откладывание только крепчает. Когда мне говорят «я потеряла столько лет», я не спорю. Мне жаль. Эти годы не вернутся, и это горько. Но есть сейчас. Есть завтра. Есть что-то ещё впереди. А если смотреть всегда назад, сейчас не случится никогда. Держит человека не потеря. Держит то, чего не хочется чувствовать. И ожидание не пустое: пока ждёшь, ничего не рушится и ничем не кончается. Только за это платится, и платится не делом. Ближе к концу интенсива «Потом. Сейчас.» ты эту плату называешь вслух ровно один раз. Не список упущенного. Одно дело, которое стоит дольше года, и одно предложение: что за этот год не случилось. Просто факт. И считаем мы плату за ожидание, а не тебя. В тот день это важнее самого задания. Отмены не будет, потоку быть. Оплата до 17 августа. Что у тебя стоит дольше года? Оплата здесь: https://olgavalievacoach.ru/page39 Спросить можно тут: Оля, у меня вопрос про интенсив

«Поговорим с видом на Исаакий» Можно задать любой вопрос, рассказать историю, обсудить что-то, что давно крутится в голове. Познакомиться ближе. От меня ответ в аудио, текстом или видео. Без обязательств. Просто разговор. ПыСы: Со мной можно на ты) Спрашивают меня про разное. Про книги, про собаку, про то, как я живу, про своё, то, что беспокоит. Красиво формулировать не надо, пиши как есть.

Тебя спрашивают, что тебе подарить. Ты честно думаешь и не находишь ответа. Говоришь: ничего не надо, у меня всё есть. Это правда. И подарок тут ни при чём. Жаловаться не на что, и это отдельная беда. Обычно такое называют усталостью. Не сходится. Усталый человек хочет, и точно знает чего: лечь, замолчать, закрыть дверь. Здесь другое. Здесь желание не поднимается вовсе. И я знаю огромное количество людей, которые запрещают себе хотеть. Не потому, что не умеют. Просто нельзя. Натренировано так. Запрет этот ставится рано. Ребёнок говорит, чего ему хочется. Ему не запрещают, ему объясняют: хотеть надо другое. Это дорого, то вредно, а вот это полезное и как раз по размеру. Никто не злодей. Так говорят все, и мы так говорим. И через несколько таких разговоров ребёнок приносит уже то желание, на которое точно скажут да. Так это и запоминается: хотеть можно, но хоти правильные вещи. Дальше это работает само, без взрослых. Желания есть, и все правильные. Своего среди них не найти. Побуждение при этом никуда не пропадает. Оно поднимается и упирается в очень старое чувство раньше, чем ты успеваешь назвать его своим. На правильное желание тебе говорили да. На своё нет. И это не про работу, не про зал и не про новые отношения. Это лично про тебя. Про твоё, эгоистичное, ничьё больше. Про то, как ты хочешь эту жизнь жить. Есть в интенсиве «Потом. Сейчас.» день, когда мы берём фразу, которой ты себя остановила, и слушаем не смысл её, а голос: свой он или не свой. Оба ответа настоящие. Начинается 17 августа. Чего тебе нельзя хотеть? Оплата здесь: https://olgavalievacoach.ru/page39 Оплата до 17 августа Спросить можно тут: Оля, у меня вопрос про интенсив @OlgaValieva

У тебя лежит курс, который ты не прошла до конца. Начиналось хорошо. Первые дни ты делала всё, что просили. Потом один день не сложился: заболел ребёнок, и к ночи от дня ничего не осталось. Ничего страшного, завтра догоню. Назавтра догонять надо было уже два дня. А ещё через несколько дней ты заходишь и видишь не задание, а счёт: сколько ты задолжала. Туда, где висит долг, больше не заходят. Так это и кончается. Решения бросить не было ни разу. Просто однажды стало некуда возвращаться. Обычно про это говорят коротко: пробовала, и ничего не изменилось. А стоит за этим другое: я не дошла. И так не первый раз, и каждый раз оставалось ещё одно доказательство про себя. У большинства это кончается так же. Просто вслух об этом говорят редко. И название этому обычно одно. Воли нет. Спорить не буду. Про твою волю я ничего не знаю. Но хочу сказать про другое. Воля это рывок. А жизнь марафон. Интенсив «Потом. Сейчас.» устроен так, что выдерживать в нём нечего. Одно наблюдение в день. Вечером одна строка в чат, если захочешь. Больше я не прошу. И я там каждый день, для тебя. И есть день, который целиком про то, что не пошло. В интенсиве про откладывание странно делать вид, что у всех всё идёт по расписанию. Пропущенный день не превращается в долг. Догонять и дописывать задним числом нечего: пустой день это тоже запись про тебя. Вернуться можно с того места, где ты сегодня. Потому что сейчас, гораздо важнее чем вчера. Что в этот раз у тебя будет иначе, доказывать не стану, это незачем. Такое ты уже слышала, и наверняка не однажды. Просто хочу тебе сказать: здесь нет дня, после которого поздно. Что обычно у тебя случается в тот день, когда всё ломается? Оплата здесь: https://olgavalievacoach.ru/page39

Вечер. Все накормлены, наконец тихо. И первое, что ты делаешь в этой тишине, это включаешь тот сериал, который уже дважды смотрела. Тишина длится недолго. Дальше в неё лучше не попадать. Днём этого не видно: днём дела, и ты вся в них с утра до ночи. А вечером остаётся место, в которое ты за весь день не заглянула ни разу. Ты его не забыла. Ты его обходишь. Годами и очень точно, как в темноте обходят угол шкафа. И ни разу не ударилась. Потому что, когда заглядываешь внутрь, становится невыносимо и нестерпимо тоскливо и больно. Не грустно. Невыносимо. Кто однажды попал туда без подготовки, второй раз не пойдёт. И правильно сделает: там нужен человек рядом. Способ обходить это место сложился не сам собой. В своё время он был единственным возможным и работает до сих пор: пока не смотришь, силы целиком уходят на всех остальных, и их хватает. Никто здесь не сломан. Плата у него одна. Дуга широкая, и вместе с местом ты обходишь всё, что стоит рядом. А рядом стоит всё, что к нему близко: любая мысль, от которой приходится сворачивать. И ещё одно: стоит начать, и не остановишься. А остановиться надо, потому что утром всех опять поднимать. Пока ты не начинаешь, ты каждое утро встаёшь и тянешь дальше. Заглядывать внутрь с размаху не надо. Так устроено само место, и я не зову. К такому месту подходят понемногу. Смотрят одну вещь за раз и возвращаются завтра. И прямо сейчас делать ничего не надо. Интенсив «Потом. Сейчас.» так и идёт: понемногу. Три недели, начинаем 17 августа, и ни один день не просит идти туда целиком. Идём медленно, по одному наблюдению в день, и все три недели я каждый день в чате. Что ты включаешь, когда становится слишком тихо? Оплата здесь: ссылка Если остался вопрос, можно написать мне: Оля, у меня вопрос про интенсив @OlgaValieva

Решают, куда поехать в выходные. У тебя внутри есть точный ответ. Он так и остаётся внутри. Дело не в том, что ты не умеешь настоять. Просто в ту секунду, когда надо взять своё, рука не поднимается. Потому что надо проявить силу. У этой силы дурная слава. Её называют агрессией, и от одного слова делается не по себе. Кажется, стоит её допустить, и превратишься в того, кем никогда не была. Я называю это здоровой агрессией. Это не злость и не крик. Это сила, которой человек берёт то, что ему нужно. Смотри, как просто она устроена. Кусок хлеба становится твоим только тогда, когда ты его взяла и откусила. С остальной жизнью так же: твоё то, к чему ты сама подошла. Суббота. Ты моешь пол, все дома. Никто не встал. Просто ты не сказала. Сказать значит подойти и попросить. И тогда в комнате станет неудобно: кому вставать с дивана, кому откладывать телефон. Вот этого неудобства ты и не хочешь. Поэтому моешь сама. Взять своё и сделать другому больно это разные вещи. Когда ты берёшь нужное, другому может стать неудобно. Он встанет, поменяет планы, услышит не то, что хотел. Это бывает. Но если тебе нужно, чтобы ему стало плохо, речь уже не про твою потребность. Бывает и другое движение, снаружи похожее: когда человеку нужно, чтобы второму стало хуже. Это не про своё, это про другого, и становиться таким, чтобы получать нужное, не придётся. Тебя просят подменить в воскресенье. Ты прикидываешь, как всё успеть, и соглашаешься. Свой день ушёл. Страх один: стать разрушительной. И тогда нужное просто не берётся. Ни помощи. Ни отдыха. Ни часа, когда тебя никто не трогает. Что ты сегодня так и не взяла?

Набор открыт. Тебя хвалят так, как хвалят хороший инструмент. Крепкая. Надёжная. Стоит тебе чего-то захотеть, и первым делом ты проверяешь, так ли уж это нужно. И правда, не очень. Садишься на десять минут для себя, и внутри поднимается такое, что проще встать и загрузить стиральную машину. Опираются на тебя все. Опереться тебе не на кого, и просят всегда одинаково: ты же самый близкий человек. Своё в это время стоит и ждёт своего дня, когда станет посвободнее. Оно умеет ждать годами. Ты и так всё про себя знаешь. Ты про это читала и объясняла себе это сто раз, и объяснения у тебя хорошие. Знание про себя с места не сдвигает. Сдвигает то, что ты увидела в ту секунду, когда это с тобой происходило. Я не знаю заранее, с чем человек придёт ко мне в первый раз. На первой встрече я собираю то, как выглядит симптом: что мне показывают и какими словами. Чаще всего это звучит как «я просто устала» или «у меня всегда так». Настоящая работа с тем, что ты принесла, начинается, когда ты уже ушла. Дома я разбираю этот час заново и ищу, где в нём прячется то, чего не было видно на самой встрече. Симптом это одно, а то, что стоит за ним, глубже. Если остановиться на симптоме, дальше него ничего не двигается. И весь этот разбор держится на одном вопросе, который я задаю себе всё время: чего я тут не вижу и чего ещё не знаю. Три недели интенсива собраны вокруг этого вопроса. Разница одна: там его задаёшь себе ты, а я все эти дни в чате и отвечаю в течение дня. Вот что у тебя изменится, когда шестого сентября мы закончим. Ты начнёшь слышать себя в ту секунду, когда отодвигаешь своё ради чужого. Сейчас это происходит молча и мимо тебя. Ты поймёшь, что тебе даёт это «потом». Просто так годами ничего не держится. Объяснение «просто такой характер» на этом месте обычно перестаёт работать. И у тебя будет свой день, когда ты пошла к своему не потому, что прижало. На моих потоках это редко остаётся одним разом: человек пробует, потом пробует ещё, и дальше идёт само. Как будет у тебя, я заранее не знаю, и сравнивать тебя тут не с кем. Но ты увидишь, как это у тебя бывает, когда не от срока и не от стыда. Теперь коротко про условия. Интенсив «Потом. Сейчас.» стоит 10 000 ₽. Рассрочка есть, оформляется прямо при оплате, просить о ней отдельно не нужно. Ссылку на оплату Здесь Если платишь не из России, в форме выбираешь вариант не из РФ. Двадцать один день, с 17 августа по 6 сентября, всё идёт в закрытом чате. Ни созвонов, ни эфиров, никуда приходить и ни под что подстраиваться не нужно. Каждое утро я говорю с тобой голосом, и каждый день у тебя одна небольшая вещь для себя. Это минуты, а не вечера. Если оплативших будет меньше десяти, интенсив не пойдёт, и я возвращаю деньги полностью. Кто поставил плюс под анонсом или написал мне в эти дни, второй раз писать не нужно: Милана ответит всем. Первый шаг простой: оплати

Доброе утро) Разомнемся?

Ты называешь сумму. И тут же, не дожидаясь ответа, добавляешь: но это обсуждаемо. Между суммой и оговоркой проходит одна секунда. За эту секунду человек напротив не успевает даже вздохнуть. Ты отвечаешь на возражение, которого не было. Звучит оно не в комнате. Ты говоришь его себе, вслух, при свидетеле. Тот, кто спрашивает цену, чаще всего умеет считать сам. Он может подумать и вернуться завтра со своим ответом. Всё это ты забираешь у него одной фразой, за секунду до того, как он открыл рот. Решаешь за него, что это дорого. Ты спасаешь его от неловкости, которой у него нет. А себя спасаешь от его лица в ту секунду, когда он услышит цифру и ещё ничего не скажет. Что бы он потом ни ответил, одного ты не узнаешь: отвечает он сумме или тому разрешению, которое идёт следом. Денег в этой истории может не быть вообще. Цену ты называешь каждый день, и чаще всего она не в деньгах. «Давай в четверг, мне удобно в четверг». И раньше, чем человек открыл календарь: «но я подстроюсь». «Я устала». И сразу следом, хотя никто и не спорил: «ерунда, сейчас разберусь». Ты называешь своё и тут же освобождаешь от него всех остальных. Каждый раз ты произносишь первую половину и не даёшь ей постоять. Цена это одно из немногих мест, где ты говоришь о себе утвердительно. Без «наверное». Без «как тебе удобнее». Короткая фраза, в которой нет никого, кроме тебя. Стоит она секунду. Отменяешь её ты сама, раньше всех остальных. Назвать сумму и замолчать значит выдержать её в одиночку. Оговорка тем и удобна, что выдержать больше нечего. Взамен она просит одного: чтобы тебе возразили. Чтобы сказали, что и так недорого. Иногда так и говорят. Легче становится до вечера. Учиться молчать после названной суммы я не предлагаю. Молчание, отработанное как приём, слышно ещё хуже, чем оговорка. Оговорка садится на саму сумму. С этой секунды твоё число становится верхним, и дальше от него только вниз. А через раз оговорка уже и не нужна: сумма съезжает сама, ещё до того, как ты её произнесёшь. Так она у тебя ни разу и не прозвучала одна. Какими словами ты в последний раз отменила то, что только что сказала о себе?

Моя любимая девочка Ума и любимый мальчик Губернатор. И очень нежный кот Пуфик. А ведь когда-то, в самом начале отношений мы договорились «Никаких животных, только рыбка в стакане»😂

Ты давно не покупала себе ничего просто так. Просто рука сама положила обратно, а в корзину легло то, что нужно дома. Свободные два часа уходят раньше, чем ты успеваешь заметить, что они у тебя были. Тебя спрашивают, как ты, и ты рассказываешь про всех остальных. Про себя сказать нечего. Радуешься их радостями и болеешь их бедами уже давно, а своё чувствовать некогда. Со стороны всё хорошо. И это не маска. У тебя правда всё хорошо. А внутри тихо плачет тот, кого об этом хорошем никто не спрашивал. Ты соскучилась по себе. По той, которая хотела своего и не считала это блажью. Разрешить себе страшно. Непривычно. И стыдно, а почему стыдно, объяснить невозможно. Поэтому оно и уходит на потом. А потом чаще всего значит никогда. Интенсив так и называется: «Потом. Сейчас.» С 17 августа по 6 сентября, двадцать один день, работа идёт в закрытом чате. Ни созвонов, ни эфиров. Утром голосовое минуты на три, слушать можно за посудой. Задания лёгкие: несёшь их в голове весь день, а вечером две минуты себе и одна строка в чат. Он встроится в ту жизнь, которая у тебя есть. И все три недели в чате есть я. В течение дня отвечаю и подсвечиваю то, что видно со стороны. Углубляю вопрос, если за ним есть куда идти. На всех моих группах и интенсивах участники говорят потом одно и то же: начала себя слышать. Замечать своё «хочу» и своё «хорошо». А многие потом ещё и делают то, что заметили. Человек начинает жить через себя. Откладывать ты не перестанешь, я этого не обещаю. И что у тебя будет так же, не обещаю: у каждого выходит своё. Я говорю про то, что видела. Набор открываю 10 августа. Если к 15 августа оплативших будет меньше десяти, поток не пойдёт. Написать можно так: Оля, я про поток. Напиши мне, когда откроешь набор. Можно написать мне @OlgaValieva. Можно ассистенту, Милане @mila_korneva Или просто поставь + в комментариях.

Про плохую оценку говорят охотнее. Труднее, если выйдет хорошо. Хорошо это обязательство. Один раз получилось, значит можешь. И ты уже слышишь, как с тебя спросят. Заодно закрывается фраза, которая грела много лет: у меня бы всё равно не вышло. Заставлять себя тут нечем и незачем. Силы у тебя есть, ты держишь ими вещи гораздо тяжелее. Когда ты себя заставляешь, внутри одна давит, а вторая упирается. Обе ты. Силы уходят на них двоих, до дела не доходит ничего. С места сдвигает другой вопрос. Что про тебя станет известно, когда ты это закончишь. На этом месте обычно замолкают. Ответ приходит быстрее, чем хочется. И это не трусость. Так ты научилась не попадаться: пока не готово, разбирать нечего. Работало. Работает до сих пор. Просто теперь платишь за это ты. Завтра утром или сегодня днём, когда снова вернёшься к несделанному, спроси: чьим глазам я не хочу это отдавать?

В списке дел на сегодня сделано всё. Кроме одной строки. Той, которая про тебя. Она переезжает на завтра не первую неделю. И каждый раз есть причина, с которой не поспоришь. У одного экзамен. У другого давление. Ни одну из них не приходится выдумывать. Отложенный отчёт ты замечаешь. Себя, отложенную на потом, нет. Это и называется иначе: забота. Порядочность. На тебе всё держится. За это хвалят. Стыдно становится позже и совсем за другое. За усталость, на которую как будто нет права: ничего же страшного не случилось. За раздражение на тех самых людей, ради которых всё и делается. За то, что однажды захотела для себя, и задвинула это желание раньше, чем успела его додумать. Виноватой ты себя чувствуешь не тогда, когда не сделала. А тогда, когда захотела. Пока ты занята всеми, тебе не нужно отвечать на вопрос, чего хочешь ты. Это защита. Потому что ответа может не найтись, и вот это действительно страшно. Когда ты нужна, это видно снаружи: кто позвонил, кому помогла. Своё так не проверишь. Его придётся узнавать самой, и никто со стороны не подтвердит, что ты это не выдумала. Позавчера я спросила, что ты себе говоришь, когда решаешь: не сегодня. Фразы пришли разные, а общее у них одно. Ни одна не похожа на отговорку. Все спокойные и разумные. После такой фразы перенести свою строку на завтра и правда взрослое решение. Услышать её в тот момент, когда она проходит, почти невозможно. Она занимает секунду и в памяти не остаётся. Поэтому и кажется, что откладывание происходит само. Оно не само. Тогда спрашивать надо другое. Что ты пытаешься удовлетворить, когда откладываешь? И чего избегаешь удовлетворять? А следом ещё один вопрос. Он нравится мне меньше всего. Точно ли тебе это необходимо? Отвечать на него честно почти всегда неловко. Что стоит в той строке, которая переезжает у тебя дольше всего? Ответить можно мне: Скажу, что у меня в этой строке ← @OlgaValieva

Однажды ты тянешься за банкой на верхней полке и достаёшь её, не вставая на носки. И только тут замечаешь, что тело стало другим. Ты изменилась намного раньше. Просто увидела сейчас. До этого были недели, когда не происходило ничего. Наклон такой же короткий, плечо так же не идёт вверх. В пятницу зеркало показывает ровно то, что показывало в понедельник. Изменение и его заметность живут в разных днях. Между ними бывают месяцы. Поэтому «у меня ничего не меняется» почти всегда неправда. Правда звучит скучнее: я смотрю на себя каждый день, а меняюсь медленнее, чем смотрю. Я хожу в зал с тринадцати лет. Сейчас это просто моё, безо всякой цели. И вот что я оттуда вынесла. Ускориться нельзя. Можно только травмироваться. Взять от тела больше, чем оно сегодня отдаёт, не выходит никогда. Выходит другое: ты выпадаешь на полгода из того, куда торопилась попасть за две недели. Поэтому терпение здесь не добродетель и не склад характера. Это техника безопасности. В зале это признают все, кто прошел этот тернистый путь. С собой не признаёт почти никто. Только теперь я вижу это не в зале. Женщина приходит на разговор о себе и ждёт, что после него станет иначе. Сходила раз, сходила второй. Не отпустило. Значит «я пробовала, мне не помогло». За две недели в зале тоже не отпустило бы. Только оттуда она не уходит, а отсюда уходит. И уносит с собой вывод, что дело в ней. А я в этом месте вижу вот что. Женщина, которая годами ставила себя последней, наконец дошла до себя и выдала себе две недели. Не сработало за две недели, значит снимаем с довольствия. Это ведь та же самая рука. Сначала «мне некогда», потом «мне не помогло». И в обоих случаях она снова остаётся без себя. Меняется только формулировка, которой она это себе объясняет. Мне интересно там, где сложно. За все эти годы мне ни разу не было интересно там, где быстро. Быстро не бывает глубоко. Быстро бывает громко и больно. Сколько времени ты дала себе в последний раз, когда решила заняться собой? И на какой день решила, что не получилось?

Разговор, который ты не начинаешь, у тебя уже был. Под душем. В очереди, пока подходит твоя касса. За пять минут до будильника, когда ещё можно не вставать. В этих разговорах ты хороша. Голос ровный, ни одного лишнего слова. Ты даже знаешь, где сделать паузу. И заканчивается всё тихо и правильно. Такой прогон в голове похож на подготовку. Только в нём ничего не готовится. Ты проживаешь разговор целиком и на этом успокаиваешься. Наутро всё лежит там же, где лежало. Подходящих моментов ты не ждёшь: их было штук сорок. Ты ждёшь, когда станет понятно, что почувствуешь в ту секунду, когда скажешь. А человек, которому это не сказано, остаётся рядом. Вы видитесь и говорите о другом. С ним ты приветлива. Каждый раз ты придерживаешь то, что могла бы сказать. Это отдельная работа. После встречи ты выжата так, будто отработала смену, хотя вы просто пили чай. Кажется, что через месяц будет легче. Проходит месяц, легче не становится. Зато у разговора появляется ещё одна тема: почему ты молчала так долго. Пока не сказано, всё объясняется тем, что не сказано. Ты боишься сказать всё ровно и точно, как в голове, и получить в ответ пожатие плечами и «я не понимаю, о чём ты». Сделать сегодня можно вот что: взять бумагу и написать то, что не сказано, теми словами, которые вслух не годятся. Не отправлять и никому не показывать. Бывает и так, что этого человека уже нет. Тогда только бумага и остаётся. И тяжесть тут не о том, что ты не успела. Разговор всё это время шёл. Просто весь он доставался тебе одной. Сказать это вслух проще тому, кто в разговоре не участвует. Я не участвую. «Есть разговор, который я всё не начинаю» → @OlgaValieva