Терапевт сказал

Идет 11й год пока я в терапии, как пациент. Не так давно я понял, что это очень хорошо что терапевт прерывается когда я начинаю вдруг говорить, отдавая мне пространство. А еще менее недавно я понял, что если я перебиваю терапевта, то он может не вспомнить, что хотел сказать. А я, даже если отдам ему все пространство, больше не получу от него что-то, как мне кажется, важное. Что-то будет утеряно, что хотел дать другой. Наверное нередко я не даю сказать потому, что я хочу сказать все, что я хочу и в тоже время я хочу услышать все, что есть у другого. Я как бы забываю, что невозможно говорить одновременно так, чтобы это было усвоено. Возможно я не хочу слышать чего-то, что будет слишком прямым для меня. Или я не хочу завидовать терапевту, когда он находит прекрасные слова, чтобы описать мои ощущения. Очень много зависти к тому, что есть у другого очень нужное тебе.

Дорогие товарищи! Давеча в комментариях на фб хорошо поговорили с прекрасным Федором Коноровым про не-сознательные процессы в гештальт-подходе. Разговор вышел из тех, ради которых вообще стоит ходить в комментарии, — поэтому вытаскиваю сюда некоторые свои тезисы. Все началось с вопроса о том, что гештальт подход отбросил для того, чтобы размежеваться с аналитической alma mater? И первое, что приходит на ум это, конечно, концепт бессознательного. Итак, вопрос знатокам - как обстоят дела в гештальте с Бсз? Сначала расклеим слова, которые в терапевтическом обиходе давно склеились. «Он не осознает своей злости» и «его злость бессознательна» звучат порой как синонимы — и пока это так, весь спор выглядит спором о терминах. А он не о терминах. Он о том, сколько у психики сцен — одна или две. В чем мы с Федором согласны: сознательное и неосознанное образуют единый континуум. Это классическая гештальтистская оптика, и она прекрасна. Есть фигура и есть фон; то, что сейчас не осознается, не спрятано за железной дверью — оно располагается в фоне. Большую часть времени мы работаем именно с фоном - уточняем, фокусируем, добавляем откликов для того, чтобы фигура расцвела в полную силу. Как я сижу, как дышу, на кого до сих пор сжата челюсть — все это часть фона, из которого можно извлечь материал. Спросил — нашлось. Направил внимание — увидел. Именно здесь работает расширение осознавания, и вопросы «что ты сейчас чувствуешь?», «что ты замечаешь?» адресованы ровно туда. Фигура и фон чередуются, континуум дышит, и это большая честная работа. Расходимся мы в другом — в статусе фона. Федору, как я его услышал (пусть поправит, если искажаю), этого чередования достаточно: фон — единый резервуар, из которого любое содержание при подходящих условиях контакта может выйти к свету прожектора. Ничего принципиально недоступного в фоне нет — есть еще-не-осознанное. Психике хватает одной сцены с хорошо устроенной сменой декораций. Работая с фоном, интегрируя полярности мы приближаем клиента к целостности, имплицитно заложенной в этом представлении. Вот личном мне одной сцены не хватает. Потому что в практике встречается то, что ведет себя не как дальний, плохо освещенный конец континуума, а как другая сцена — иначе организованная. Оно не лежит в фоне в готовом виде — его там просто нет: не вспоминается усилием, не выуживается никаким «что ты сейчас чувствуешь», зато возвращается — в оговорке, в сновидении, в отношениях, которые в пятый раз заканчиваются одинаково, вопреки всякому намерению и всей честно проделанной работе осознавания. На прямой вопрос отвечает всегда Эго — вежливо и складно. Бессознательное же проявляется не в ответах, а в разрывах того, что хочется сказать: где речь спотыкается, где пауза затянулась, где слово встало не на свое место. Его, таким образом, не вспоминают, а конструируют — в речи, в переносе, в совместном проживании того, что пока не имеет имени. Континуум «сознательное — неосознанное» единый, тут спора нет. Но бессознательное — не его продолжение. Оно не дальше по шкале, но перпендикулярно ей. То есть, бессознательное это не просто превосходная степень неосознанного, а принципиально иная конструкция. Разница не количественная, а качественная. Континуум измеряет степень доступности содержания: вот это в фигуре, это в ближнем фоне, это в дальнем — но все это содержания, различающиеся только расстоянием до прожектора. Бессознательное же организовано вокруг того, что содержанием не является вовсе — вокруг остатка, который в принципе не символизируется, не переводится в фигуру не потому, что далеко лежит, а потому, что не имеет формы, в которой мог бы лежать. Это не плохо освещенный предмет — это дыра в самом освещении. И повторение крутится именно вокруг нее: человек раз за разом возвращается не к содержанию, которое забыл, а к месту, где символизация проваливается. Справедливости ради: лакановская оптика — не единственный способ помыслить вторую сцену. Можно обойтись без Реального и расщепления и сказать иначе: бессознательное — это архаический опыт, который стремится к выражению. Опыт, случившийся до слов — или вместо слов: то, что произошло с младенцем раньше, чем появился аппарат, способный это переработать; то, что Бион называл невыносимыми сырыми элементами, ждущими альфа-функции, а Боллас — невыдуманным известным: мы это знаем, но никогда не думали. Я бы сформулировал так: бессознательное — это опыт, который случился раньше своего свидетеля и с тех пор ищет, кому случиться заново. Он не лежит в архиве в виде воспоминания — воспоминания из него не получилось; он существует как давление, как смутное предчувствие формы, или как интенсивный аффект, или как то самое «что-то», которое клиент годами пытается сказать и все время промахивается, изображая невысказанное поведением. Бессознательное в некотором смысле потенциально - оно может быть схвачено, но для этого нужны концептуальные ловушки. При этом мне кажется, что вторая сцена в гештальт подходе присутствует, но живет под другими именами и без прописки. Незавершенная ситуация, которая возвращается, чтобы завершиться, — чем не навязчивое повторение? Фиксированный гештальт, организующий восприятие из невидимого и не желающий меняться от одного только осознавания? Ид-функция self, из которой поднимается то, чего мы не выбирали? Вопрос лишь в том, готовы ли мы признать: часть фона — не зал ожидания перед фигурой, а иная организация опыта, которая структурирует фигуру, сама в нее не превращаясь. И отсюда — методологическое следствие, которое мне кажется самым важным во всей этой полемике. Чтобы поймать то, чего пока нет, необходимо дать ему форму. Что помыслишь, то и получишь. Назовешь это вытесненным содержанием — и техникой станет раскапывание: интерпретация, реконструкция, возвращение забытого. Назовешь несимволизированным архаическим опытом — и техникой станет вынашивание: ревери, холдинг, фигуративность, долгое совместное пребывание в том, что еще не имеет имени. Назовешь незавершенной ситуацией — и техникой станет эксперимент и завершение здесь-и-сейчас. Мне кажется, что концепция бессознательного в этой истории дает оптику с более высоким разрешением для того, чтобы быть внимательным и не упустить нечто, что не помещается в теорию одной сцены. Но это мое сугубо личное предпочтение. В любом случае любая теория это эвристическая шпаргалка, а не фотографией объекта исследования, то есть индивидуальной психики и аналитического поля; это просто способ совместного с клиентом изготовления уникальной терапевтической ситуации. Вот такая вот получилась простынь. А что вы по этому поводу думаете? #опятьчиталлакана #гештальтнегештальт #терапевтическиеотношения

У наркомана и любой другой зависимой личности нет взрослой осмысленной жизни. Такая жизнь есть у других людей и вызывает зависть и чувство неполноценности, а значит тяжелого стыда. Поэтому зависимые личности, в особенности зависимые от веществ, все время устраивают себе "движуху". Нарушают закон, устраивают дебоши в семье, ведут себя вызывающе в обществе, как бы нарываясь. Их знакомые или родители говорят - опять вляпался. А психолог скажет - снова почувствовал острое беспокойство из-за стыда или вины, столкнувшись с триггером. Ему хочется хоть немного почувствовать себя в свои 30, 40, 50... причастным к миру взрослых. Ведь он имеет сложную жизнь, драму, проблемы, о которых многие "взрослые" даже и подумать в своей жизни не могут. Это признак хрупкого нарциссизма. Чтобы скомпенсировать боль унижения, нужно создать грандиозность в виде супер проблем, которые и не снились окружающим. Не снились этим взрослым - думает ребенок, которого не замечают, а только шпыняют и унижают за то, что он просто как-то проявился. То есть движуха зависимых - это еще и разыгрывание того, что этот невзрослый взрослый испытывал в детстве. А мы его окружающие - актеры этой сцены. Бесконечной.

Мозг не выключается вечером Ноутбук закрыт. Голова — нет. Девятый час, чай остыл, дома тихо. А внутри всё ещё идёт совещание: недописанное письмо, чей-то тон в чате, «надо было сказать иначе». Это не поломка. Это смотритель делает обход. Представьте здание, где тысячи дверей. Днём смотритель прошёл по коридорам: эта закрыта, эта наполовину, эта нараспашку. «Сегодня так, — сказали ему. — Все двери закрыть невозможно, у нас процесс». Он кивнул и ушёл домой. Вечером сел в кресло, налил чай с лимоном. И тут: «А та, наполовину? А если хлопнет? Не надо было оставлять». Чай остыл. Смотритель не вредный — он просто не умеет считать полуоткрытую дверь закрытой. Психика устроена похоже: незакрытое держится крепче закрытого. Ещё в 1927 году Блюма Зейгарник показала — прерванные дела помнятся лучше завершённых. Мозг возвращается к тому, что осталось на середине, и проверяет. Поэтому вечером помогает не «выключить мысли», а сказать смотрителю правду: часть дверей сегодня и не должна была закрыться. Не потому что вы не справились — потому что там процесс. Он всё равно пройдёт по коридору ещё раз. Но, может быть, успеет выпить чай горячим. 👇 А со своим смотрителем вы как — спорите или уже здороваетесь? #грани_ясности@grani_go

Я тут немного в восторге потому, что читая том Мелани Кляйн "Зависть и благодарность" обнаружил описания защит от зависти. Нашел себя. А в восторге потому, что как всегда у Кляйн очень точно и в глубину души, где сложно понять как это может называться. А она вот берет и называет. Может и вам поможет: Защита от зависти зачастую принимает форму обесценивания объекта. Я предположила, что зависти присущи порча и обесценивание. Объекту, который обесценен, завидовать уже не нужно. Вскоре это применяется к идеализируемому объекту, обесцененному и потому более не идеализируемому. То, как быстро разрушается эта идеализация, зависит от силы зависти. Однако к обесцениванию и неблагодарности прибегают на каждом уровне развития как к защитам от зависти, у некоторых людей они остаются характерными особенностями объектных отношений. Я описывала пациентов, которые в ситуации переноса, после того как интерпретация им, бесспорно, помогла, критикуют ее до тех пор, пока наконец в ней не остается ничего хорошего. Приведу пример: пациент, пришедший во время аналитического сеанса к удовлетворительному решению внешней проблемы, начал следующий сеанс, сказав, что я его сильно раздражаю: вчера я пробудила сильный страх, заставив его столкнуться с этой самой проблемой. Оказалось также, что он считал, будто я обвиняю и обесцениваю его, потому что пока проблема не была проанализирована, решение не пришло к нему. Лишь после размышления он признал, что анализ действительно помог ему. Защита, специфичная для более депрессивных типов, — обесценивание Самости. Одни люди могут оказаться неспособными развивать свой дар и успешно использовать ето. В других случаях эта установка возникает в определенных обстоятельствах, когда есть опасность соперничества со значимой фигурой. Обесценивая свой дар, они и отрицают зависть, и наказывают себя за нее. Тем не менее в анализе можно увидеть, что обесценивание Самости пробуждает зависть к аналитику, который считается превосходящим, в особенности потому что пациент сильно обесценил себя. Лишение себя успеха имеет много детерминант, и это касается всех установок, которые я описываю. Однако я обнаружила, что одной из глубочайших первопричин этой защиты является вина и несчастье от неспособности сохранить хороший объект из-за зависти. Люди, установившие свой хороший объект несколько ненадежно, страдают от страха, что он будет испорчен или потерян из-за конкурентных и завистливых переживаний, и потому вынуждены избегать успеха и конкуренции. Другая защита от зависти тесно связана с жадностью. Младенец, интернализируя грудь столь жадно, что в его психике она полностью становится его достоянием и контролируется им, переживает, что все хорошее, приписываемое ей, будет его. Это используется для противодействия зависти. Именно сама жадность, с которой осуществляется интернализация, содержит зачаток неудачи. Как я сказала ранее, хороший объект, который хорошо установлен и потому ассимилирован, не только любит субъекта, но и любим им. Это я считаю характерной особенностью отношения к хорошему объекту, но это не касается либо касается в незначительной степени идеализируемого объекта. С читается, что могущественное и насильственное собственничество превращает хороший объект в разрушенного преследователя, и последствия зависти предотвращаются недостаточно. Напротив, если к любимому человеку испытывается терпимость, она проецируется и на других, которые таким образом становятся дружелюбными фигурами. Частый метод защиты состоит в том, чтобы пробудить зависть у других своим успехом, достоянием и удачей, тем самым переворачивая ситуацию, в которой испытывается зависть. Неэффективность этого метода исходит из персекуторного страха, которому она дает начало. Завистливые люди и в особенности завистливый внутренний объект считаются худшими преследователями. Другая причина, по которой эта защита ненадежна, исходит в конечном счете из депрессивной позиции. Желание заставить других, особенно любимых людей, завидовать и праздновать триумф над ними дает начало вине и боязни причинить им вред. Пробужденный страх уменьшает наслаждение своим достоянием и опять же усиливает зависть. Существует еще одна нередкая защита - удушение переживаний любви и соответствующее усиление ненависти, потому что это менее болезненно, чем выносить вину, возникающую из комбинации любви, ненависти и зависти. Это может не выражаться в виде ненависти, а принять вид безразличия. Тесно связанной с этим защитой является уход от контакта с людьми. Потребность в независимости, являющаяся, как мы знаем, обычным явлением развития, может быть усилена, дабы избежать благодарности или вины по поводу неблагодарности и зависти. В анализе мы обнаруживаем, что бессознательно эта независимость на самом деле совершенно иллюзорна: индивид продолжает зависеть от своего внутреннего объекта.

Возможно показатель, что терапия случилась - это когда ты продолжаешь «через силу», «через не хочу» и «устал» туда ходить с установкой «мне это надо, потому то» вместо установки «как интересно и прикольно, о вот еще одну вещь про себя понял». Когда терапия становится работой. Которая любимая, ценная, имеет смысл, но иногда заебывает и ты хочешь все бросить. Довольно долго мы можем терапевтироваться так и не узнав ничего про себя нового. Потому, что это знание не может быть прикольным. Новое знание о себе всегда болезненно. Иначе бы и так все знали о себе, что они «хотят» знать и это не надо было бы от себя прятать, чтобы потом 10 лет в терапии безуспешно искать.

Психотерапия - это не только говорение пациента. Это и говорение терапевта. Пациент выгружает сырой материал, чтобы рассмотреть вместе с терапевтом или выгружает чтобы избавиться, считая его не нужным. А терапевт загружает в пациента недостающие функции для обработки сырого материала. Материалы для постройки цехов, которые будут перерабатывать породу - переживания, стимулы. Говорение терапевта может быть доинвестированием психики пациента. Так как в детстве не было этих инвестиций или было их крайне недостаточно для запуска производства. Пустыри вместо заводов и цехов, карьеров с залежами руды, машин которые привозят породу с рудников. То есть важно, помимо постройки еще и проинвестировать в связность - проложить дороги от сырой породы до производства и от производства в города.

Если вы способны чувствовать вину, то способны чувствовать и любовь. Вина это зрелое чувство, связанное с тем что ты боишься разрушения, из-за твоих действий, важной связи, которая приносит тебе удовольствие от удовлетворения. Любовь начинает формироваться только там где мы получаем достаточно удовольствия от удовлетворения. Но до вины еще нужно дорасти. Не только лишь все это смогут.

Удовольствие от удовлетворения как топливо жизни. Если вы чувствуете тревогу, раздражительность, депрессию - обратите внимание на то сколько удовольствия от удовлетворения вы получили за последние дни. Если мало, то вот вам и результат.

Возможно, психическая зрелость начинается не там, где человек наконец находит свою истинную внутреннюю природу, а там, где он перестает слишком быстро принимать привычное ощущение себя за окончательную истину. Не потому, что Я не существует, а потому что оно не является тем хозяином, за которого себя выдает. #психоанализибуддизм #непостоянство #опятьчиталлакана

как вариант, формула успеха такова: задроство + агрессия. задроство - глубина, дотошность, самоотдача, качество овладевания делом. агрессия - энергия напора и предъявления себя в этом деле + способность выносить конкуренцию. иногда проблема «призвания» сводится к отсутствию минимум одной из этих составляющих (а иногда обеих). для «задроства» нужны смыслы и дисциплина, на импульсе, фантазиях о себе успешном или очаровании новым делом долго не вывезешь. для агрессии нужно, в первую очередь, осознавание, что без агрессии удовлетворение реализацией невозможно 🙃. предъявление и развитие требуют заявлять о себе и, временами, прямо или символически отбирать что-то у другого. зачастую боль поиска своего призвания и/ или неудовлетворенность делом человек пробует объяснить и решить модификацией первой составляющей. так мы видим талантливых и очень способных людей, которые, однако, переключаются из специализации в специализацию, оставаясь голодными и недореализованными. решение же в том, чтобы быть агрессивнее в предъявлении того, что уже есть, а не в очередной переквалификации.

Если что-то может порвать мою психику, это не значит, что оно не случится. Если я хороший, со мной может случиться плохое.

Переучить уже невозможно. А вот добавить новых способов, научиться чему-то еще можно. Так что, если есть какая-то дизадаптация - не надо себя менять. Просто добавляйте.

Одна из проблем, которую создаёт слишком жёсткое, карающее суперэго - невозможность провести работу над ошибками. Как следствие, сложности в обучении. Вместо любопытства к тому, что можно изменить, человек тратит психическую энергию на защиту от внутренней атаки и поиск оправданий или виноватых. Развитие замедляется, но человек не тупой, сам процесс обучения слишком болезненный.

Терапевт сказал pinned «Всем привет! Я хочу попробовать создать сообщество для психотерапевтов. И начинаю с закрытого чата, в котором будут, помимо общего обсуждения, "подчаты - темы", где со временем будут обсуждения более узких вопросов и интересов. Что-то наподобие тематических…»

Всем привет! Я хочу попробовать создать сообщество для психотерапевтов. И начинаю с закрытого чата, в котором будут, помимо общего обсуждения, "подчаты - темы", где со временем будут обсуждения более узких вопросов и интересов. Что-то наподобие тематических комнат - чтобы не было свалки в общем чате и можно было точнее и проще пообщаться о чем-то важном для вас, но возможно не предназначенном для широкого обсуждения - например из-за обилия ответов или отсутствия таковых из-за недостаточной "приватности" общего чата. Чат-сообщество называется "Болталка для терапевтов". Он располагается в телеге. Что можно делать в этом сообществе: Жаловаться на все, что связано с работой. Советоваться, делиться информацией о психотерапии и всем, что с ней связано. Обмениваться опытом. Возможно вы захотите поговорить об аренде кабинетов, если будет нужно или, например, о продвижении себя, как терапевта. И самое классное на мой взгляд - это участвовать в обсуждении спонтанно возникающих профессиональных тем. Можно просто быть наблюдателем - такие в сообществе тоже нужны. Что может быть важнее свидетелей жизни. Присутствие - важная штука, поэтому за вечное молчание - никого прогонять не будем. И конечно же есть отдельная комната для "поговорить о жизни" - все таки чат называется "болталка". Что может дать участие в этом сообществе: Новые знакомства, видимость для коллег, профессиональный обмен, коллегиальная поддержка, психологическая поддержка, интервизия, перенаправление и получение клиентов и может что-то еще, чего я пока не знаю. Это сообщество для практикующих и начинающих практику психотерапевтов любой модальности. В него можно попасть только по ссылке приглашению, которую можно получить у меня. Модерация: Я отключил возможность копировать что-либо из чата - скопировать текст или сделать скрин будет невозможно. За пересечениями с другими терапевтами будут следить сами участники. То есть вы сами заботитесь о том, есть ли пересечение с кем-то. Фильтровать то, что вы говорите и кому, как в любом другом сообществе, придется как-то по обстановке. По ходу дела, с ростом сообщества, буду вводить какие-то новые модерирующие правила, которые пока мне не очевидны. Ждем коллег любого уровня, длины и глубины опыта в профессии. Возможно вы будете в числе первых участников чата - это не страшно, вы пока можете вступить и ничего не писать, если не хотите. Или может захотите поболтать на профессиональные темы - я поддержу разговор. Когда наберется несколько человек - я попробую простимулировать начало дискуссий и думаю дело пойдет. Если вы психотерапевт и хотите в такое сообщество - напишите мне. Если я не знаю вас, то задам пару вопросов, чтобы идентифицировать вашу принадлежность к профессии, обдумаю возможность вашего участия и дам ссылку-приглашение.

Вы слишком о себе плохо думаете. Вы уже выиграли конкуренцию у многих. Только не идете забрать приз.

Есть людишки, которые хотят быть лучшей версией себя. Я вот тут подумал, что я бы сейчас сказал им: будь лучшей версией своего отца, если ты мужчина и лучшей версией своей матери, если ты женщина. Чтобы из людишки стать людём.

Некоторые на вид порядочные люди думают, что мошенничество - это здоровая агрессия в этом мире акул. Конечно же это их дурная рационализация использования.