Просто о ГЧП

Пять дней осталось — до 18 августа. Мой старший когда-то сказал, что хочет работать в MIGA. Не «во Всемирном банке» вообще, а именно в MIGA. Мне тогда это показалось забавным: обычно в таком возрасте называют что-то более громкое. А тут — агентство, которое занимается гарантиями от политических рисков. Штука не самая заметная снаружи, но без неё в наших широтах половина сделок просто не закрылась бы. Собственно, MIGA сейчас набирает людей. Три позиции: Operations Analyst, Eastern Europe — Вена или Париж. Развитие бизнеса, работа с клиентами, финансовый анализ, гарантийные сделки по Восточной Европе и Центральной Азии. То есть буквально по нашему региону. Вот ссылка на вакансию Operations Analyst — Вашингтон. Financial modeling (финансовое моделирование), credit analysis (кредитный анализ), due diligence (комплексная проверка проекта), underwriting (оценка и принятие риска на баланс), origination (поиск и структурирование сделок). Ссылка на вакансию Underwriter — Вашингтон. Ведение мультидисциплинарных команд через андеррайтинг и одобрение гарантийных сделок по регионам, секторам и продуктовым линейкам World Bank Group Guarantee Platform. Ссылку не дублирую — позиция есть на карьерном сайте WBG. Почему пишу об этом здесь. Гарантия — это не «бумажка для успокоения кредитора». Для многих проектов в Центральной Азии это единственный способ довести сделку до financial close: currency inconvertibility (невозможность конвертации и вывода валюты), expropriation (экспроприация), breach of contract by the state (нарушение государством своих обязательств по договору) — это ровно те риски, которые частный инвестор у нас брать не готов, а государство не всегда может закрыть само. Люди, которые сидят на этой стороне стола, понимают структуру сделки иногда лучше, чем те, кто её придумал. Так что если кто-то из читающих думал в эту сторону — окно короткое, пять дней. Подавайтесь через World Bank Group Careers. Старший, кстати, пошёл в другое. Но идея была неплохая. Вот как-то так. Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

Условные обязательства Канал Прост о ГЧП @ppp_uzb

ГЧП это не лекарство от всех бед. Часть выступления Ремира Мукумова на конференции Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

Гимнастика для ума: строим финмодель Иногда делаем такую гимнастику, чтобы не расслабляться. Не терять форму, скажем. Берём проект, по которому в открытом доступе есть цифры. Собираем финмодель. Потом крутим чувствительность и смотрим, что ломается первым. Обычно делаем раз в месяц. В этом месяце платный обход Узгена. Первая платная дорога в истории Кыргызстана и первый дорожный проект страны по модели ГЧП. Открыта 6 декабря 2024 года, построена за 11 месяцев. Длина - 14,1 км, четыре полосы, два моста - 197 метров через Кара-Дарью и 77 через Жазы. 29,4 млн долларов частных инвестиций. Тарифы 200 сомов для легковых / 350 для двуосных / 700 сомов для фур. Соглашение - 49 лет, судя по всему, с даты финансового закрытия, то есть 47 лет эксплуатации. 49 лет длительность контракта -насколько понимаем, отталкивается от потолка аренды земли - до 50 лет. А вся ценность проекта по нашей модели укладывается в первые 25 лет: дальше накопленный поток не растёт, а снижается. Тариф, судя по всему, заморожен для легковых автомобилей, но ведь расходы — нет. Было заявлено, что 200 сомов пересматривать не планируют. Получается, что выручка тогда растёт только за счёт новых машин. Операционная прибыль уходит в минус к 29-му году. Ремонт покрытия — на инвесторе. Минтранс сам же публикует норматив: асфальт служит 10–12 лет, реабилитация стоит 0,65–0,90 млн долларов за километр. Первый цикл приходится на 12-й год — в тот же год, когда гасится последний платёж по кредиту. И опа. Накопленного за 11 лет не хватает: разрыв около 1,2 млрд сомов. Про фуры — не так все легко. Логично же: пустить больше грузовиков, средний тариф вырастет. Но дорогу разбивают не сам факт машины, а осевые нагрузки. Посчитали износ. А теперь то, ради чего всё считалось. Последний капремонт по нормативу попадает на 36-й год. Дальше 11 лет без обновления покрытия при ресурсе в 12. Дорога возвращается государству с выработкой ресурса 92% — на грани полной реконструкции. Бюджет за приведение в норматив потратит вроде как 17,8 млрд сомов в ценах года окончания контракта. А почему не частный партнер по вашей модели, спросите вы? А он не чинит не потому, что оптимизирует, а потому, что денег к тому моменту нет. Никакие штрафы и гарантии в соглашении не спасут — взыскивать не с чего. Оговоримся честно: работали на публичных данных и собственных гипотезах о трафике и условиях финансирования. Текста соглашения не видели. Это упражнение, а не аудит. Модель прикладываем — поиграйте переключателями. Все они на первом листе, редактируются прямо там, вся модель пересчитывается сама. Показатели загораются зелёным, жёлтым или красным. Что можно крутить: • Сценарий - базовый, стрессовый, оптимистичный, свой • Индексация тарифа — включить или выключить • Износ покрытия от структуры потока — учитывать или держать норматив • Валюта долга — доллар или сом • Срок соглашения — включает строительство или нет • Множитель трафика • Множитель тарифа • Дельта девальвации сома • Дельта ставки дисконтирования • Дельта доли долга • За сколько лет до конца срока инвестор перестаёт ремонтировать... Мы попробовали выкрутить всё в пользу проекта: трафик выше, тариф индексируется, долг в сомах, ставка ниже. Тринадцать показателей позеленели. И что-то осталось красным. Гляньте что. Ни один набор переключателей не зажигает всё зелёным одновременно. Найдёте комбинацию - напишите тут, будем разбираться, где мы ошиблись Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb И вообще, хотите чтоб сделали такого рода модель по какому-либо проекту, давайте ссылку, сделаем. Один раз в месяц. Для разогреву. Чтоб форму не терять.

Опять про частную инициативу в ГЧП Приходит спонсор - частный инициатор с готовой презентацией. И даже иногда с финмоделью. Внутренняя норма доходности — IRR — посчитана, структура капитала собрана, чувствительность к тарифу есть. Красиво. А через сорок минут разговор в кабинете чиновника заканчивается. И спонсор выходит с ощущением, что его не поняли. На самом деле он просто отвечал не на те вопросы. Инвестор и государство смотрят на один и тот же проект с разных сторон. Инвестор думает: сколько заработаю, сколько могу потерять, когда и как выйду из проекта. Государство до денег ещё даже не дошло. Оно спрашивает: а какую, собственно, проблему это решает для людей? Это наш с вами самый первый фильтр. Есть ли под проектом обязанность государства предоставлять услугу населению — воду, дорогу, больницу, школу? Если нет, дальше считать бессмысленно. Завод, склад, гостиница, даже аптеки — может быть отличный инвестпроект, но это не ГЧП. Финансовая модель этого не исправит. Дальше — вопросы, которые почему-то всегда идут вторым планом. Попадает ли проект в отраслевые приоритеты. Хорошая идея не в приоритетах правительства - давай, до свидания! Почему ГЧП, а не обычная госзакупка? А почему вообще не разрешение на строительство, а потом тупо эк плуатация? Без ГЧП. Вот тут разваливались вполне приличные проекты. Если ответы типа — «бюджету не надо платить сейчас», это не ответ. Ещё хлеще, когда мы слышим честный ответ: землю или право на нее надо на конкурсе приобретать, а по ГЧП- автоматом предоставляют. Типа остаётся только мелочь - какое-то там соглашение о ГЧП заключить и всё, земля наша... И дальше ещё вопросы. А можно ли это вообще закупить по закону. Чиновник смотрит не на идею, а на процедуру: как объявить конкурс, что написать в обосновании, кто будет вторым участником. И самое недооценённое: выдержит ли это проверку. Государству мало принять правильное решение — ему потом это решение защищать. Перед счётной палатой, перед прессой, перед следующим правительством. Если от проекта пахнет преференцией конкретному инвестору, коммерческая логика уже никого не спасёт. И только после всего этого разговор доходит до денег. То есть до того, с чего спонсор начал. Отсюда простой вывод. У частной инициативы должно быть два разных обоснования. Для государства — польза для людей, попадание в приоритеты, прозрачность, реализуемость. Для денег — понятное распределение рисков, предсказуемая выручка, доходность, работающая структура сделки. Для банкиров, кстати, третье: срочность, возвратность и платность. Слабые предложения приносят одно в жертву другому. Обычно первое - польза для людей— его труднее посчитать. Собственно, в этом и работа консультанта. Не «упаковать проект», а собрать сделку так, чтобы чиновник мог её согласовать без риска для себя, а банк — профинансировать без длинного списка оговорок. Вот как-то так. Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

Эксклюзивность: обязательство государства не развивать проекты, конкурирующие с ГЧП Когда считают фискальные риски ГЧП, смотрят на платежи за доступность, субсидии, гарантии минимального дохода, компенсации при расторжении. Всё это в договоре видно и хотя бы теоретически считается. А есть условие, которое описывается в соглашении о ГЧП и стоит очень дорого при его нарушении. Речь идёт об обязательстве государства не строить конкурирущие проекты с тем, чтобы у частного партнера сохранился необходимый уровень выручки. Тирана. Концессия аэропорта имени Матери Терезы подписана в октябре 2004 года, 20 лет по схеме BOOT. Правительство Алюании гарантировало, что в течение срока ни один другой аэропорт не будет лицензирован для международных рейсов. Позже условия пересматривали, срок сократили на пять лет – до 2020 года. Аэропорт Кукес принял первый международный рейс в июле 2021-го, Влёра открылась в 2025-м. Полтора десятилетия у страны был ровно один вход и выход по воздуху. В бюджете это не отражалось никак. Калифорния, шоссе SR-91. Платные полосы построены в 1995 году за 135 млн долларов. В соглашении с Caltrans была зона защиты по 1,5 мили с каждой стороны трассы, внутри которой запрещалось расширять и улучшать бесплатное шоссе. Регион рос, пробки росли, сделать было нельзя ничего. В январе 2003 года округ Ориндж выкупило концессию примерно за 208 млн долларов – в основном чтобы получить право улучшать собственную дорогу. Выкуп оговорки обошёлся дороже, чем строительство объекта. Джибути, контейнерный терминал Доралé. Концессия 2006 года давала оператору исключительное право на 30 лет с опционами продления. Государство впоследствии развивало конкурирующий многофункциональный порт, а в 2018-м вообще изъяло терминал. Дальше – арбитраж в LCIA: нарушение исключительности стало одним из оснований требований, присуждённые суммы около 685 млн долларов, часть подтверждена американским судом в 2024 году. Спор продолжается. Что здесь общего. Эксклюзивность экономически работает как гарантия минимального дохода. Разница в том, чем за неё платят. Не бюджетными траншами, а отраслевым развитием: закрытыми маршрутами, нерасширенными дорогами, невыстроенными терминалами. Это расход, у которого нет плательщика в бюджетной росписи, поэтому его никто не оценивает – ни при подготовке проекта, ни в отчётности. А когда государство всё-таки решает нарушить этот пункт договора, счёт приходит уже деньгами – через выкуп или через арбитраж. Как с этим обращаются там, где научились. В индийском типовом концессионном соглашении по платным дорогам запрет не абсолютный: конкурирующая дорога не строится до десятой года, но ограничение снимается, если трафик на проектной трассе превышает 90% расчётной пропускной способности; при нарушении концессионеру полагается компенсация. Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

Переговоры с китайской стороной На гарвардской программе по переговорам и медиации нам отдельно разбирали переговоры с китайской стороной. Я тогда еще подумал: ну зачем, все же понятно – культура, вежливость, чай. Оказалось, не про чай совсем. Первое, что там объясняют – про численность Когда против ваших троих садится двенадцать человек, это не понты. Это mianzi, «лицо»: приехать вдвоем на важный проект – значит показать, что проект вам не особо важен. Плюс чисто функционально – под каждую тему свой специалист, отдельные люди на технику, финансы, право. И отдельные, кстати, люди, чья задача просто записывать, кто из вас что сказал и каким тоном. Переводчики работают всегда, даже когда вся делегация свободно говорит по-английски. Это лишние секунды на подумать. Наш тренер в Гарварде сказал фразу, которую я запомнил: не пытайтесь усадить также побольше людей за столом в ответ. Это не то соревнование, которое вы выиграете. Второе – за столом почти наверняка нет того, кто принимает решение Человек среднего звена не поменяет условия на месте, он физически не может. Решение вырабатывается коллективно, часто вообще вне комнаты, а если речь про деньги – в кредитном комитете банка, которого в переговорной нет. Поэтому требовать ответа «сегодня» – это не давление, это просто потеря времени и позиции. Кстати, полезнее смотреть, на кого они смотрят перед тем как ответить Тот, кто больше всех говорит, обычно некий транслятор. А вот настоящий человек может весь день просидеть молча. Третье, и вот это в ГЧП самое неприятное. Мы привыкли идти по повестке: цена, потом сроки, потом риски. Китайская же сторона обсуждает всё сразу и спокойно возвращается к цене через три часа после того, как вы ее вроде бы закрыли. В обычной сделке это раздражает. А в ГЧП это еще и опасно – потому что уступка в одном месте тянет за собой перекладку рисков в трех других, и матрица рисков тихо пересобирается, пока вы думаете, что обсуждаете технику. Лечится вооще-то скучным и нудным методом: протокол после каждой сессии, реестр открытых вопросов (issues log – журнал, где по каждому спорному пункту видно, кто что предложил и на чем остановились), письменная фиксация того, что закрыто. Не из формализма. Вот это уже будет раздражать их. Дальше на программе шла классика – переговорное дзю-до. Не отвечать агрессией на агрессию, не оправдываться, переводить удар на проблему. Вместо «ваша цена нереальна» спрашивать «какими расчетами вы руководствовались». Держать паузу и не заполнять ее. Это техника называется "против медведя". Работает, проверено мною)) Но я тогда для себя вынес другое. Вся эта техника держится на BATNA (Best Alternative to a Negotiated Agreement – наилучшая альтернатива переговорному соглашению, то есть что вы будете делать, если договориться не получится) – на том, есть ли вам куда уйти. И в наших проектах BATNA формируется не за столом переговоров, а гораздо раньше. Если проект пришел как unsolicited proposal (прямое предложение от инициатора, без конкурса), со связанным финансированием под конкретного подрядчика – альтернативы нет. И можно сколько угодно правильно молчать и красиво задавать вопросы, позиция от этого не появится. А если до переговоров было хотя бы market sounding (предварительный опрос рынка – выяснение до объявления конкурса, кто вообще готов заходить в проект и на каких условиях), независимая оценка стоимости, референсные проекты в регионе – разговор идет совсем иначе. Не потому что вторая сторона подобрела, а потому что появились цифры, против которых давление не работает. Так что культурные особенности знать полезно. Но переговоры государство обычно проигрывает не в переговорной... Приходите к нам на тренинги. Будет интересно. Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

Инвестор просил у государства не денег, а трафика Кения отклонила частную инициативу американской Everstrong Capital – построить новую платную трассу Найроби–Момбаса за $3,6 млрд. Инвестор оспорил отказ в профильном комитете и в апреле проиграл. Государство запустило проект заново и в другом виде: расширять до 4 полос существующую дорогу, а не строить новую. Тендер на консультанта уже объявлен, заявки собраны, идёт оценка. Причин отказа было несколько, но одна интересна для нас будет особенно интересной. Инвестор не просил ни субсидий, ни бюджетных гарантий. Он просил обязать грузовики и междугородние автобусы ездить не по бесплптным дорогам, а по новой платной дороге. По его расчётам, фуры давали около трёх четвертей всех сборов. Типа без обязательного проезда банки в проект не шли. Формально это не стоит государству ничего. Ни строки в бюджете, ни записи в учёте обязательств. А по сути – это гарантия выручки. Только государство обеспечивает её не деньгами, а запретом ездить по бесплатной дороге. Риск никуда не исчез, он сменил плательщика: вместо бюджета платит перевозчик, а дальше через тариф – покупатель товара в магазине. Трасса Найроби–Момбаса это часть Северного коридора, по ней идут грузы Уганды, Руанды, Бурунди, Южного Судана и ДРК. Подорожало бы во всём регионе. Кения отказала: слишком высок риск общественного недовольства. Гарантировать инвестору выручку – нормальная практика. Такую гарантию можно оценить, учесть и раскрыть. Плохо, когда того же результата добиваются регулированием, и тогда обязательство не попадает вообще никуда. Стоит проверить свои проекты: эксклюзивность маршрута, обещание не строить рядом конкурента, гарантированный объём закупки. Это всё те же гарантии – просто не через бюджет. Обязательство, которое нигде не учтено, меньше не становится... Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

Graduate Programme 2026 — Applications Now Open! Finasia Capital and Infrasia Capital are inviting high-potential graduates from the Classes of 2025 /2026 and others to join our Graduate Programme in Tashkent. Gain hands-on experience in corporate finance, infrastructure advisory and management consulting while working on high-impact projects alongside experienced professionals. 📍 Tashkent 📅 Application deadline: 1 August 2026 📩 Send your CV to hr@infrasia.co.uk with “Graduate Programme” in the subject line. Full details are available in the attached announcement. Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

Вакансия. Прям хорошая такая вакансия Public-Private Partnerships (PPP) Expert The Public Facilities Agency – Dubai Municipality is looking for an experienced Public-Private Partnerships (PPP) Expert to join their Investment & Commercial team and help shape the future of Dubai’s public assets, destinations, and infrastructure. If you’re looking to work on strategic, high-impact projects alongside government leaders, please send your CV to PFA@dm.gov.ae Job Purpose Lead the development, structuring, procurement, negotiation, and implementation of Public-Private Partnership (PPP) projects across the Agency’s asset portfolio, ensuring projects are commercially viable, financially sustainable, bankable, and aligned with the strategic objectives. Key Responsibilities Strategy & Investment -Lead the identification, assessment, and development of PPP and private investment opportunities. -Lead business cases, feasibility studies, market assessments, and investment evaluations. -Lead market sounding activities and the development of the Authority’s PPP pipeline. -Benchmark international best practices and identify innovative partnership models. Commercial, Financial & Deal Structuring -Lead the commercial and financial structuring of PPP transactions from concept through financial close. -Structure bankable concession models, funding strategies, payment mechanisms, and revenue models. -Lead Value for Money (VfM), commercial viability, affordability, and risk allocation assessments. -Lead negotiations on commercial, financial, and investment terms with investors, developers, operators, lenders, and advisors. Transaction Management -Lead end-to-end PPP procurement and transaction processes. -Lead the preparation of EOIs, RFQs, RFPs, and evaluation frameworks. -Lead technical and commercial bid evaluations and contract award processes. Contract & Partnership Management -Lead the development and negotiation of PPP and concession agreements. -Oversee commercial performance, contractual obligations, KPIs, and partnership governance. -Lead contract amendments, commercial negotiations, and dispute resolution where required. Governance & Leadership -Lead the development of PPP frameworks, policies, standards, and transaction methodologies. -Provide technical leadership and quality assurance across strategic PPP initiatives. -Represent the Authority in executive committees, steering committees, and investor engagements. Qualifications -Bachelor’s degree in Finance, Engineering, Economics, Business, Real Estate, Law, Project Management, or a related field. -Master’s degree and professional certifications (CP3P, CFA, PMP, RICS, etc.) are an advantage. -10+ years of experience in PPPs, infrastructure investment, project finance, transaction advisory, or major capital projects. -Proven expertise in deal structuring, financial modelling, commercial negotiations, procurement, concession agreements, and investment analysis. Знаете такого эксперта? Перешлите ему/ей Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

[O'Z] 🤝 Toshkentda Osiyo taraqqiyot banki ko‘magida davlat-xususiy sheriklik loyihalarini tayyorlash va amalga oshirish bo‘yicha o‘quv dasturining ikkinchi bosqichi boshlandi. 💻 Dastlab ishtirokchilar onlayn platformadagi o‘quv materiallarini mustaqil ravishda o‘rgandilar. 28-iyuldan 1-avgustgacha esa ular akkreditatsiyadan o‘tgan trenerlar bilan mashg‘ulotlarda qatnashadilar. 📚 Dasturda O‘zbekiston davlat tashkilotlarining 39 nafar vakili ishtirok etmoqda. Ular davlat-xususiy sheriklik loyihalarini tanlash va baholash, moliyaviy modellar ishlab chiqish, xatarlarni taqsimlash, xarid jarayonlarini tashkil etish hamda shartnomalarning asosiy shartlarini tayyorlash bo‘yicha bilim va ko‘nikmalarini oshiradilar. 🤝 Ta’lim davlat-xususiy sheriklik sohasidagi mutaxassislarni xalqaro sertifikatlash dasturi asosida tashkil etilgan. Olingan bilimlar ishtirokchilarga infratuzilma loyihalarini tayyorlash va davlat xizmatlari sifatini oshirishda xalqaro yondashuvlarni qo‘llashga yordam beradi. __________ [RU] 🏗 В Ташкенте стартовал очный этап обучения по подготовке и реализации проектов государственно-частного партнёрства, организованного при поддержке Азиатского банка развития. 💻 Это второй этап программы. Сначала участники самостоятельно изучали учебные материалы на онлайн-платформе. С 28 июля по 1 августа они продолжат обучение вместе с аккредитованными тренерами. 📚 В программе участвуют 39 представителей государственных органов Узбекистана. Они изучат, как отбирать и оценивать проекты государственно-частного партнёрства, разрабатывать финансовые модели, распределять риски, организовывать закупки и готовить основные условия контрактов. 🤝 Обучение проходит в рамках международной программы сертификации специалистов по государственно-частному партнёрству. Полученные знания помогут участникам применять международные подходы при подготовке инфраструктурных проектов и повышении качества государственных услуг. #ADB #Uzbekistan #PublicPrivatePartnership #CapacityBuilding

785 млн долларов внешнего займа — на содержание и средний ремонт дорог. 13 июля MIGA выпустила гарантии в пользу Standard Chartered, J.P. Morgan и Commerzbank под заём Банку развития Казахстана. Средства уйдут в КазАвтоЖол — на содержание и средний ремонт около 7 700 км сети, включая участки коридора «Север – Юг» и Транскаспийского маршрута. Часть программы на 2 млрд долларов, где есть ещё 200 млн евро от EIB. Для MIGA это крупнейшая сделка в Центральной Азии. Новость хорошая, и начнём именно с этого. 1. Деньги пошли на содержание, а не на новое строительство — редкий и правильный приоритет: ленточку на отремонтированном участке не режут, поэтому такие расходы политически всегда проигрывают. 2. На 7 700 км теперь распространяются экологические и социальные стандарты MIGA. 3. Заявленное снижение аварийности на 20% экономически ценнее выигрыша во времени в пути. 4. И это первая совместная сделка MIGA с EIB — прецедент, который регион сможет тиражировать. Теперь про структуру, потому что здесь интересно. Какой это инструмент MIGA выдала две гарантии Non-Honoring of Financial Obligations by a State-Owned Enterprise. Это не страхование политических рисков, а кредитное усиление. Не нужно доказывать экспроприацию или получать арбитражное решение — достаточно факта неплатежа по безусловному обязательству. Значит, банки здесь не несут ни проектного, ни строительного риска, ни риска спроса. В релизе это сказано прямо: гарантия дала доступ к условиям, которые иначе были бы недоступны. Удешевление пришло от гарантии, а не от эффективности частного участника — и это нормальный, честный результат для такого продукта. Это не ГЧП, и так и должно быть Первый скрининг пройден: содержание дорог — публичное обязательство государства. А вот по структуре — нет. Ни тебе SPV, ни платёжного механизма, привязанного к результату, ни обязательства по жизненному циклу, ни проектного финансирования. Это государственное заимствование с кредитным усилением. Вполне себе уместный инструмент для содержания дорожной сети. Просто не стоит записывать такие сделки в копилку ГЧП — мобилизация капитала, перенос риска и выигрыш в эффективности это три разные вещи, и здесь есть только первая. Вопрос, который остаётся открытым Регулярное содержание автодорог — это ежегодные операционные расходы. Средний ремонт — цикл в пять-восемь лет. Финансируются они займом на существенно больший срок, в валюте, при том что источник погашения — тенговые трансферты из бюджета. И масштаб. По отраслевым оценкам, чтобы держать республиканскую сеть в нормативе, нужно 750–800 млрд тенге ремонтных работ ежегодно. Финансирование содержания от нормативной потребности: 82% в 2023-м, 68% в 2024-м, 66% в 2025-м. Доля республиканских дорог в неудовлетворительном состоянии за 2023 год выросла с 9% до почти 14%. То есть заём закрывает кассовый разрыв примерно на год программы. А вот механизм, который этот разрыв создаёт, остаётся всё-таки прежним. Здесь полезно развести два слова, которые по-русски слились в одно. Financing — откуда деньги сейчас. Funding — кто платит в итоге. Сделка блестяще решает первое и не касается второго. Чего в конструкции не хватило 7 700 км содержания — ровно тот масштаб, для которого существует OPRC: оплата подрядчику за состояние покрытия, а не за объём работ. Инструмент отработанный, экономия жизненного цикла в аргентинском и уругвайском опыте измеряется десятками процентов. Показательно, что Концепция развития транспортно- логистического потенциала РК сама говорит о переходе к бюджетированию по фактическому состоянию и о выводе этих работ в конкурентную среду. Финансирование пришло, а модель закупки пока прежняя. И отдельно — весогабаритный контроль. Разрушающее воздействие оси растёт примерно в четвёртой степени от нагрузки; тяжёлый трафик назван в релизе среди причин износа. Без реального контроля новый асфальт деградирует по старому графику. На что смотреть дальше • Изменится ли механизм финансирования отрасли? • Появятся ли контракты с оплатой за состояние? • Заработает ли весогабаритный контроль? Ответы на эти три вопроса определят, будет ли эффект от 2 млрд долларов длиннее одного ремонтного цикла. А для Узбекистана и Кыргызстана, где дефицит содержания устроен похоже, схема выглядит воспроизводимой. Вопрос только в том, чтобы выбирать инструмент после ответа про funding, а не вместо него. И стратегический вопрос: что важнее для сети в горизонте десяти лет — доступ к дешёвым деньгам или переход на контракты за результат? Вот как-то так Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

€45,5 млн, два недостроенных госпиталя и арбитраж ICC. В последнее время много говорят про инфраструктурные проекты, которые реализуются за так называемое "связанное" кредитование. Вот вам кейс. Австрийская VAMED Engineering объявила, что идёт в суд ICC против правительства Гайаны. Требование – €45,53 млн, из них не менее €19,5 млн по уже выставленным Interim Payment Certificates, остальное – variations, индексация, дополнительные работы. Речь о двух контрактах Минздрава: €149 млн на педиатрический и материнский госпиталь в Джорджтауне и €150 млн на кампус New Amsterdam. В июне 2026 министерство выдало Notices of Intention to Terminate. Стройки стоят. Кейс уже пошёл по инфраструктурным лентам с ярлыком «провал ГЧП». Ярлык неверный – и разобрать это полезнее, чем сам спор. Что там на самом деле Контракты – Design and Build. Подрядчик проектирует, строит и уходит. Ни эксплуатации, ни O&M, ни ответственности за жизненный цикл. Платежи – по промежуточным сертификатам за выполненные работы. Не availability payment, не плата за результат. Обычная строительная схема FIDIC-типа. Финансирование – экспортный кредит под гарантию UK Export Finance, кредитор UniCredit Bank Austria, заёмщик – само правительство Гайаны. Не SPV, не проектное финансирование. Долг лёг на бюджет в момент подписания. И спор идёт в ICC – коммерческий арбитраж из договора. Инвестиции подрядчика здесь просто нет: он выполнял работы за деньги заказчика. Убираем слово «частный» – и остаётся госзакупка в кредит. Государство несёт стоимость, эксплуатацию, техобслуживание и всю остаточную стоимость актива. Подрядчик несёт риск выполнения работ, и то до момента сдачи. Отдельно – про платёжный механизм. Кредитная линия и экспортное покрытие истекли в ноябре 2025, правительство их не продлило. Финансирование исчезло, платежи прекратились, стройка встала, начался арбитраж. В ГЧП эту точку закрывает финансовая модель и обязательства кредиторов перед проектной компанией. В схеме «государство заняло и построило» её не закрывает ничто, кроме бюджетной дисциплины заказчика. Региональная параллель для нас с вами Тот же продукт под другой этикеткой мы видим регулярно. Подрядчик строит, платёж с отсрочкой на 5–7 лет, финансирует экспортное агентство или банк страны поставщика. Проект презентуют как ГЧП – бюджет же не платит сегодня. Но отсрочка платежа не передаёт риск. Это кредит. Прямое обязательство, которое должно стоять в фискальном периметре с первого дня, а не всплывать через пять лет в графе «прочие обязательства». Гайана показывает, чем это заканчивается, когда внешнее финансирование обрывается раньше стройки. Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

Две ноги электростанции На прошлой неделе американская Glenfarne Group подала иск против Колумбии в ICSID – арбитраж Всемирного банка по инвестиционным спорам. Сумма пока не раскрыта. Предмет спора – не изъятие активов и не расторжение контракта, а решения государства на рынке газа. Разбирали как пример при структурировании одной сделки. Решили, что вам тоже будет интересно. Что за инвестор и что за активы Glenfarne – частная энергетическая компания из Нью-Йорка. В Колумбии она владеет двумя газовыми электростанциями: Termoflores в Барранкилье на 610 МВт (куплена в 2019 году) и Termovalle в Пальмире на 241 МВт (2021 год). Колумбийская энергосистема в основном гидро. Когда воды мало – а засушливый период там ожидают во второй половине 2026 года – именно газовые станции держат систему. Это не базовая генерация, это резерв и балансировка. По сути – страховка для всей страны. Как устроена экономика такого проекта Любая газовая станция стоит на двух опорах. Первая – выручка. Инвестор продаёт электроэнергию: по долгосрочному контракту с покупателем (PPA – power purchase agreement) либо на оптовом рынке, плюс получает плату за готовность мощности к работе. Это доходная сторона. Вторая – топливо. Станция без газа – просто груда металла. Поставки идут по отдельным контрактам (gas supply agreement), с фиксированными объёмами, ценой и приоритетом отбора. И финансовая модель проекта складывается из обеих. Уберите одну - вторая перестаёт держать проект. Где государство обычно ищет свои риски Когда государство оценивает, сколько ему может стоить проект, оно почти всегда смотрит на доходную сторону. Там всё видно и посчитано: платежи за доступность (availability payment), гарантия минимального дохода (MRG), государственные гарантии по обязательствам покупателя энергии. Это классические условные обязательства – contingent liabilities. Они попадают в фискальный периметр, их считают в PFRAM, о них пишут в отчётах министерства финансов. А топливо уходит в раздел «коммерческий риск проекта». Мол, договорились о поставках, хоть и с нашими госкомпаниями – сами и разбирайтесь. Где риск оказывается на самом деле Проблема в том, что на газовом рынке государство контролирует почти всё: регулируемую цену, порядок распределения объёмов между потребителями, условия импорта, правила исполнения контрактов на поставку. И вот ключевое – ни одно из этих решений не является предсказуемым. Регулятор меняет методику ценообразования. Правительство вводит приоритет распределения газа. Ведомство корректирует условия импорта. Никакой строки расходов не появляется, минфин ничего не согласовывает, в отчётности ничего не отражается. Но экономика проекта после этого может измениться настолько, что инвестор идёт в международный арбитраж. Что такое ISDS и почему это уже проблемная история для бюджета Двусторонние инвестиционные соглашения и торговые договоры дают иностранному инвестору право судиться напрямую с государством – минуя национальные суды. Это и есть ISDS, investor-state dispute settlement. Разбирательство идёт в ICSID или другом арбитраже, решение обязательно к исполнению и признаётся более чем в 170 странах по Нью-Йоркской конвенции. То есть регуляторное решение, которое нигде не считалось как обязательство, через несколько лет превращается во вполне конкретную сумму к выплате из бюджета. Обязательство материализовалось не там, где его измеряли. А как у нас? В Узбекистане и Казахстане газовая генерация – опора системы. И на обеих опорах стоит государство: покупатель энергии – госкомпания, поставщик газа – тоже госкомпания. Это не снижает риск. Это сокращает дистанцию между регуляторным решением и суверенным требованием. Когда обе стороны контракта так или иначе связаны с государством, спор о поставках топлива почти автоматически становится спором с государством. Вопрос, который задали на стадии структурирования, а не на стадии спора: если завтра меняется режим поставки топлива – это коммерческий риск проекта или фискальное обязательство государства? Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

Деньги для инфраструктуры бывают короткие и длинные. Их нельзя путать. В свежем отчёте есть цифра: частные кредитные фонды на развивающихся рынках дают деньги в среднем на 2,5 года под 16% годовых. В США – на 4 года под 10%. При этом четверть всех таких денег идёт в инфраструктуру: аэропорт в Мумбаи, платная дорога в Колумбии, трубопровод в Аргентине. Как так – короткие деньги в проекты, которые живут по тридцать лет? Никак. Просто под одним названием прячутся два разных продукта. Первый – короткий заём бизнесу. Дать компании денег на два-три года, взять высокий процент, выйти. Второй – инфраструктурный долг, отдельные фонды с другими сроками и другой доходностью. Растёт в основном первый. Отсюда путаница. Слышим: «частный кредит бурно растёт, давайте позовём эти фонды в наши проекты». А растёт как раз то, что для концессии не годится. Представьте: вы строите школу на 25 лет, государство платит вам фиксированную сумму каждый год, из неё вы гасите кредит. Кредит взяли на 2,5 года. Через 2,5 года его надо отдать целиком – а платежей от государства пришла только десятая часть. Значит, надо перезанять. По какой ставке – никто не знает. И так восемь раз подряд. Но есть места, где короткие деньги как раз к месту. Пока идёт стройка, объект ещё ничего не зарабатывает, а платить надо каждый месяц. Отсюда – короткий заём, который закрывает разрыв между началом работ и приходом основного банковского кредита. Или заём под возврат НДС: государство вернёт, но через полгода, а субподрядчикам платить сейчас. Отдельная история – собственные деньги акционеров. Они обязаны вложить свою долю в проект, но замораживать её на все годы стройки никто не хочет. Эту долю временно закрывают займом, а акционеры возвращают его при вводе объекта. Есть мезонин – промежуточный слой между кредитом и деньгами акционеров. Банк даёт максимум 70% стоимости, у инвестора нет остальных 30%. Мезонин закрывает разрыв: дороже банка, дешевле собственных денег. И выкуп доли строителя. Подрядчик обычно входит в проект совладельцем – это его гарантия, что построит нормально. Но после ввода объекта ему нужны деньги на следующую стройку, а не двадцать лет управления школой. Фонд выкупает его долю. В отчёте это названо одним из главных драйверов сделок в Азии. Общее у всех этих случаев одно: короткий срок отвечает короткой потребности. Построили, объект заработал – дорогой короткий долг заменили дешёвым длинным. Наша проблема в том, что заменять нечем. Длинных денег в сумах или тенге почти не существует. И проект остаётся с валютным кредитом, тариф по которому собирается в национальной валюте – а разницу в итоге доплачивает бюджет. В отчёте по всему постсоветскому пространству и Восточной Европе – 5% от общего объёма. Ни одной сделки в нашем регионе... Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

🇺🇿🇹🇯 Всемирный банк открыл набор стажёров в офисы в Ташкенте и Душанбе. Кто может подать заявку – студенты выпускного курса магистратуры и аспиранты (PhD) университетов Узбекистана и Таджикистана. Направление – команды по экологическому и социальному развитию (Environmental and Social Development). Стажировка оплачивается почасово, предусмотрены менторство и работа над реальными проектными задачами. Какой бэкграунд ищут: экология, инженерная экология, социальные науки, землеустройство и земельное право, земельный кадастр, геоинформатика, публичная политика и смежные специальности. Дедлайн – 12 августа 2026 года. Зачем об этом здесь. Экологические и социальные стандарты в инфраструктуре – не приложение к проекту, а часть его рискового профиля. Land acquisition, переселение, оценка воздействия – именно на этих вопросах в регионе чаще всего сдвигаются сроки и растёт стоимость. Специалистов, которые понимают эту логику изнутри институтов развития, у нас по-прежнему мало. Заявка О программе WBG Pioneers Пересылайте молодым, кому это может быть актуально Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb

Просто о ГЧП pinned «Интернет в командировке без роуминга Совершенно неожиданно получил привилегию для нас с вами. Едете на отдых? В командировку? Нужен интернет? Вместо дорогого роуминга ставим travel-eSIM перед вылетом: безлимитный интернет, раздача на ноут, без смены основной…»

20 млн долларов на регион, где от общей воды зависят 40 млн человек. 21 июля Совет исполнительных директоров Всемирного банка одобрил проект CAWEC. Сумма выглядит несерьёзно – если считать её деньгами на инфраструктуру. Но это не они. И на этом примере хорошо видно, как банк вообще работает. Получатель. Деньги идут не стране, а Исполкому МФСА – региональной межправительственной организации. Нетипичная конструкция: обычно на другой стороне сидит суверен. Инструмент. Грант по линии IDA, не заём. Никакого долга на балансе, никаких contingent liabilities. Региональная координация не генерирует cash flow – вешать на неё фискальную нагрузку бессмысленно, и банк это понимает. Логика. Заявленный результат к 2031 году: до шести подготовленных трансграничных проектов, цифровизация водоучёта в бассейнах Амударьи и Сырдарьи, обучение до 100 специалистов. То есть финансируется не объект, а пайплайн. По сути это preparation facility. Дешёвый вход, который определяет, куда потом пойдут дорогие деньги – АБР, ЕБРР, ЕАБР, при удачном раскладе частный капитал. Двадцать миллионов – цена превращения общей проблемы в набор структурированных проектов. Теперь неудобная часть. В том же материале приводится оценка: несогласованность национальных водохозяйственных систем обходится региону дороже 4,5 млрд долларов в год. Площадь ледников сократилась на 30% за шестьдесят лет. Эти потери грантом не закрываются. Они закрываются соглашениями о режимах попусков, обмене данными и разделении издержек. Грант оплатит платформу для обмена данными – заставить ею пользоваться он не может. Поэтому всё упирается не в сумму, а в дееспособность получателя. МФСА существует с 1993 года, и разговор о его институциональном весе у нас с вами будет отдельный. Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb