Юлия Михальчук • Адвокат

Цена управленческой ошибки. 10 условий как лимитировать ответственность директора На прошлой неделе писала про нашу практику составления соглашений об исключении ответственности директоров. Решила погрузить вас в этот вопрос поглубже и рассказать, про что именно мы там пишем. Соглашение об ответственности директора не должно ограничиваться фразой «ответственность не превышает 50 млн рублей». Из него можно собрать полноценную систему распределения управленческих рисков. Для непубличного общества допустимо ограничить ответственность директора за неразумное, но добросовестное поведение. Недобросовестность, конфликт интересов и умысел такой защитой не покрываются. Рассказываю про условия, которые мы используем при структурировании соглашений об ограничении ответственности директоров. 1️⃣ Трехуровневая система рисков Устанавливаем градацию уровней нарушений. Первый уровень – обычный предпринимательский риск, при котором ответственность не наступает. Второй – неразумное, но добросовестное поведение. Ответственность возможна, но с учетом согласованных освобождений и лимитов. Третий – недобросовестность, сокрытие информации, конфликт интересов или умысел. Договорные ограничения не применяются. 2️⃣ Защищенный годовой слой убытков Фраза «лимит составляет 50 млн рублей» может означать две противоположные конструкции. Либо директор отвечает максимум на 50 млн рублей, либо, напротив, не отвечает за первые 50 млн рублей убытков. Если стороны выбирают второй вариант, нужно установить, что эта сумма рассчитывается за каждый календарный год, не уменьшается при работе директора неполный год, не переносится на следующий год и не возникает повторно при переназначении. 3️⃣ Периметр соглашения Можно определить, к каким решениям применяется защита. Например, к инвестиционным проектам, закупкам, финансированию, выдаче гарантий, сделкам определенной стоимости и управлению дочерними обществами. Для управляющей компании особенно важно решить, покрываются ли только ее собственные убытки или также требования, связанные с деятельностью других обществ группы. 4️⃣ Матрица управленческих рисков В приложении можно привести примеры поведения для каждого уровня (см. пункт 1 выше). Изменение рынка при надлежащей подготовке решения – обычный риск. Недостаточная проверка контрагента без личной заинтересованности – возможная неразумность. Сокрытие аффилированности – недобросовестность. Примеры должны служить ориентирами. В каждом случае отдельно оцениваются факты, характер поведения, причинная связь и размер убытков. 5️⃣ Досье управленческого решения По существенным решениям директор может формировать электронное досье. В нем фиксируются исходная информация, альтернативы, заключения сотрудников и консультантов, риски, экономическое обоснование, корпоративные одобрения и причины выбора конкретного варианта. Досье дополняется в ходе исполнения решения и хранится в системе с историей версий. Его техническая неполнота сама по себе не доказывает неразумность, а формальное заполнение не защищает от недобросовестности. При возникновении спора и риска ответственности, основные доказательства и обстоятельства будут подтверждаться именно этим досье. ❗️ В следующем посте расскажу про другие 5 law-хаков, какие еще идеи можно прописать в соглашении. 🗣 Юлия Михальчук

❗️Одним юристам ИИ только добавил проблем, а других полностью избавил от рутины.  На базовом уровне работы с ИИ юрист правит и перепроверяет каждый ответ. На продвинутом — ИИ-агенты ведут процессы сами: от поиска ответов до постановки задач. Павел Мищенко (Runetlex) и Кирилл Буряков (Doczilla) разберут, как перейти от базового уровня к продвинутому в договорной, судебно-претензионной и корпоративной работе юриста.  🗓 19 августа, среда, 11:00 мск Вы узнаете: ▫️ Как ИИ-агенты запускают согласования, ставят задачи, находят актуальную судебную практику по сути спора, а не совпадению слов ▫️ Как работать с мировыми ИИ-моделями, подключёнными к СПС «Гарант», без VPN и риска блокировок ▫️ Как одна и та же задача решается на разных уровнях использования ИИ — от базового до продвинутого ▫️ Что сделать сегодня, чтобы перейти на следующий уровень и экономить часы на рутинных операциях Участие бесплатное. Регистрируйтесь по ссылке. 🗣 Юлия Михальчук

«ДНК бренда. Как построить сильный бренд в индустрии гостеприимства и не только» Бориса Зарькова и Дмитрия Завражнова. #книга 32 из 52 Эту книгу я купила по двум причинам. Первая — рестораны WRF одни из вкуснейших мест в стране. Удивляет, как они создают ажиотаж и очередь, чтобы поужинать за пятизначную сумму, при том, что эта сумма начинается не с 1 и даже не с 2. Вторая — меня интересует эта тема, так как хочется сделать нашу юридическую команду и Клуб корпоративных споров широко известными не только в узких кругах. Книгу читаю с карандашом + сразу заметки для воплощения идей в наших проектах. Бренд — это не логотип, визуальный стиль, красивый Telegram и реклама. Это система смыслов и правил, которая определяет, кто вы, для кого вы, почему клиент должен выбрать именно вас и какой опыт он будет получать при каждом контакте с вами. Именно поэтому авторы называют это «ДНК» – она должна проявляться во всем бизнесе, а не только в маркетинге. Один из вопросов, вокруг которых теперь крутятся мои размышления — что должно оставаться неизменным во всех точках контакта наших доверителей юрфирмы и участников Клуба? В чем наша философия и что мы реально даем каждому к нам обратившемуся? Зачем людям к нам возвращаться, если на рынке масса аналогичных предложений? Записываю идеи, набрасывать план для воплощения. Пока что это лучшая книга по теме бренда, чего-то более конкретного и прикладного не встречала. 🗣 Юлия Михальчук

Ситуация из жизни — юрист решил внести «правочку» в документ 😂 🗣 Юлия Михальчук

Наследственные споры в банкротстве — что показала судебная практика На новой дискуссии Клуба корпоративных споров Юлия Михальчук и Полина Павлова обсудили, как наследственные отношения меняются, когда в них появляется банкротство. В центре разговора были два блока — оспаривание отказа от наследства и его непринятия, а также банкротство наследственной массы. Один из главных выводов — практика по отказу от наследства сильно зависит от обстоятельств конкретного дела. Сам факт того, что должник отказался от имущества в пользу родственника, еще не предопределяет результат спора. Суды оценивают, был ли должник неплатежеспособен, какие активы и долги входили в наследство, насколько имущество ликвидно и какие причины стояли за решением наследника. Что важно учитывать при оспаривании отказа от наследства 🌀отказ от наследства может быть оспорен как сделка, а непринятие наследства — как юридически значимое бездействие; 🌀одним из основных оснований становится п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и причинение вреда кредиторам; 🌀особое значение имеют мотивы должника и вопрос, отказался бы он от наследства при отсутствии долгов; 🌀семейные обстоятельства могут изменить результат спора — проживание родственников в квартире, единственное жилье, сложившийся порядок пользования имуществом, воля наследодателя; 🌀если вместе с активами переходят значительные долги, необходимо оценивать экономическую целесообразность принятия наследства; 🌀низкую ликвидность доли также придется подтверждать. Отдельно обсудили роль финансового управляющего. Если ему известно об открывшемся наследстве или состоявшемся отказе, он должен оценить перспективы оспаривания. В практике встречаются жалобы на управляющих, которые своевременно не проверили обстоятельства отказа и возможность вернуть имущество в конкурсную массу. Большой блок дискуссии был посвящен срокам. Единого подхода здесь нет. В одних делах суды считают, что управляющий мог раньше проверить сведения об открытом наследственном деле. В других срок связывают с получением материалов наследственного дела или информации от кредитора. Поэтому момент, когда управляющий или кредитор узнал либо должен был узнать об отказе, становится самостоятельным предметом доказывания. Банкротство наследственной массы Этот механизм позволяет отделить имущество умершего и его долги от собственного имущества наследников. Особенно это важно, когда после принятия наследства кредиторы начинают взыскивать долги наследодателя непосредственно с наследников. На встрече обсудили, что в такой процедуре 🌀активы и обязательства наследодателя аккумулируются в одном деле; 🌀личное имущество наследников отделяется от наследственной массы; 🌀кредиторы предъявляют требования в рамках одной процедуры; 🌀сделки наследодателя при наличии оснований могут быть оспорены; 🌀имущество реализуется под контролем финансового управляющего; 🌀при определенных условиях жилье наследодателя может сохранить исполнительский иммунитет, если оно является единственным пригодным жильем и для наследника. Отдельный ориентир из Обзора ВС РФ от 18 июня 2025 года — возможность банкротства наследственной массы связана с тем, можно ли фактически отделить наследственное имущество от имущества наследников. Пока не доказано иное, такое отделение предполагается возможным в течение трех лет после смерти наследодателя. В завершение поговорили о наследственном планировании. Для собственника бизнеса оно включает не только завещание, но и структуру владения, корпоративные ограничения на вход наследников, брачные договоры, управление компанией после смерти собственника, долги и регулярный пересмотр всей конструкции по мере изменения семьи и бизнеса. 👉🏼 Смотреть запись 👉🏼 Мы в ТГ | Мы в ВК | Мы в MAX

Цена ошибки и право на риск. Как снижать размер ответственности директора? Я довольно активно популяризирую инструмент, который, на мой взгляд, незаслуженно редко используется в российской корпоративной практике, – соглашения об устранении или ограничении ответственности директора и членов совета директоров за неразумные действия. Рассказываю о них на лекциях, выступлениях, в блоге и, конечно, нашим доверителям. Возможность заключать такие соглашения существует в законе еще с 2014 года, но широкого распространения они так и не получили. На этой неделе как раз была рабочая сессия с доверителем, где мы обсуждали, как можно структурировать такое соглашение. И мне особенно понравилась наша дискуссия о лимитах ответственности. Закон не дает какой-то единственной формулы. Поэтому пространство для настройки здесь довольно большое. Можно вообще исключить ответственность за определенные неразумные действия. Можно оставить ответственность за одни решения и исключить за другие. Можно установить лимит на одну сделку, на год или на весь срок полномочий. Можно связать его с вознаграждением директора. Можно сказать, что первые несколько миллионов убытков компания принимает на себя, а все, что выше, остается на директоре. А можно сделать ровно наоборот. И это только некоторые варианты. Я вообще не думаю, что здесь нужна одна универсальная модель на все случаи жизни. Но гораздо интереснее другой вопрос – каким должен быть сам размер ответственности? Слишком маленькая ответственность может перестать работать как сдерживающий механизм. Если директор заранее знает, что в худшем случае потеряет сумму, которая для него несущественна, отношение к риску неизбежно меняется. Но и противоположная крайность ничуть не лучше. Если потенциальный размер убытков таков, что человек за всю жизнь объективно не сможет заработать эти деньги, ответственность превращается практически в экономическую смерть. Потеря активов, личное банкротство, исполнительное производство и перспектива еще много лет отдавать значительную часть будущих доходов. Такая ответственность уже не стимулирует директора принимать более качественные решения. Она может стимулировать его не принимать решения вообще. Зачем поддерживать новый проект, покупать новый актив или одобрять сделку с хорошим потенциалом, если твой личный доход ограничен зарплатой и бонусом, а ответственность может составлять сотни миллионов? Получается довольно странная математика. Компания хочет от директора предпринимательского мышления, готовности видеть возможности и принимать разумный риск. Но одновременно ставит над ним такую финансовую гильотину, что самым рациональным поведением становится бесконечное «нет». Поэтому мне очень нравится идея подбирать размер ответственности не абстрактно, а исходя из того, насколько эта сумма чувствительна для конкретного человека. Ответственность должна быть достаточно серьезной, чтобы директор перед рискованным решением остановился, еще раз все проверил, запросил дополнительные заключения, посоветовался и взвесил последствия. Но она не должна быть настолько разрушительной, чтобы перспектива ошибки убивала любую готовность рисковать. То есть мы ищем не минимальную ответственность директора. Мы ищем правильную цену его ошибки. Достаточно высокую, чтобы она дисциплинировала. И достаточно разумную, чтобы у директора сохранялась инициатива на предпринимательский риск. Мне кажется, именно здесь проходит довольно тонкая граница между хорошей системой корпоративного управления и системой, которая сама создает управленческий паралич. Коллеги, как вам такой подход? Где, на ваш взгляд, заканчивается «полезный страх» ответственности и начинается страх, который уже мешает бизнесу развиваться? 🗣 Юлия Михальчук

Юлия Михальчук • Адвокат pinned a photo

Банкротство наследодателя — как готовиться наследникам и как защищаться в суде? Разбираем судебные кейсы 14 августа с Полиной Павловой обсуждаем банкротство наследственной массы. Обсудим вопросы, на которые ответы в значительной степени сформировала именно судебная практика. Что разберем 1. Можно ли сохранить за наследником единственное жилье, которое для самого наследодателя таким жильем уже не являлось? 2. Что важнее для исполнительского иммунитета – формальное наличие у наследника права проживания в другом жилье или фактическая потребность именно в унаследованном объекте? 3. До какого момента после смерти наследодателя еще допустимо банкротство наследственной массы и по каким критериям суд определяет, что наследственное имущество все еще можно отделить от имущества наследников? 4. Что происходит, если наследственное имущество уже смешалось с имуществом наследника настолько, что фактическая сепарация стала невозможна? Можно ли после этого банкротить наследственную массу отдельно 5. Может ли еще не возникшее на дату смерти реституционное требование по будущему оспариванию сделки считаться долгом наследодателя и включаться в банкротство наследственной массы? 6. Как применять реституцию, если сделка умершего оспорена уже после его смерти, наследников нет или наследственная масса еще не сформирована – кто становится получателем возвращаемого имущества? Именно эти вопросы будем разбирать на конкретных делах Верховного Суда. 📅 14 августа, 10:00 (МСК) 📍 Zoom 🖊Регистрация Свои вопросы можете оставить в форме обратной связи, обсудим их во время дискуссии. 🗣 Юлия Михальчук

Делюсь записью разговора с Мариной Губенко в Университете правосудия имени В.М. Лебедева. И, кажется, получилось поговорить о вещах, которые меня сейчас действительно занимают, а не просто пройтись по стандартному набору вопросов «как стать успешным юристом». Поговорили о том, почему я по-прежнему верю в специализацию, но считаю опасным замыкаться исключительно в своей отрасли права. Почему молодому юристу сегодня особенно важно не столько потреблять больше информации, сколько учиться ее осмысливать, спорить с ней и задавать вопросы. Почему чтение судебной практики само по себе может даже сужать мышление, если идти исключительно по уже проложенной кем-то колее. Обсудили и вполне практические вещи. Чем отличаются суды в разных регионах. Почему перед процессом я иногда звоню местным коллегам и спрашиваю буквально, насколько в конкретном суде стоит «убавить степень наглости». Почему я очень люблю онлайн-заседания и не понимаю, зачем представитель должен лететь шесть часов ради технического отложения. Еще поговорили о профессиональных сообществах. Мне все больше кажется, что будущее юридического образования не только за лекциями, статьями и вебинарами. Очень многое невозможно написать в статье и невозможно рассказать с трибуны. Это передается только через разговоры с людьми, которые много лет работают с теми же задачами. А в конце неожиданно ушли совсем далеко от права – в разговор об автоматизмах, осмысленности и моей попытке хотя бы периодически задавать себе два простых вопроса: что я сейчас делаю и зачем я это делаю. Получился довольно личный и местами спорный разговор. Но именно поэтому мне самой он нравится. Если вам интересно, как я сегодня смотрю на юридическую профессию, образование, суды, карьеру и собственную жизнь – посмотрите запись. Думаю, там найдется несколько мыслей, с которыми захочется поспорить. А это обычно полезнее полного согласия. 🗣 Юлия Михальчук

Экспертное мнение 👨‍🎓 🎥 Дорогие друзья! Лето продолжается, а мы рады представить вам очередное интереснейшее интервью! ⭐️ Гость нового выпуска диалогов про право - Юлия Сергеевна Михальчук, адвокат, специализирующийся на корпоративных спорах, лектор М-Логос и курсов для практикующих юристов, автор самых популярных ТГ-каналов про корпоративные споры и субсидиарную ответственность. Юлия Сергеевна в разговоре с доцентом кафедры гражданского права, к.ю.н. Мариной Ивановной Губенко ответила на самые актуальные и интересные вопросы: - как найти "своего" работодателя? - чему не учат в университете и почему не все выпускники университета находят себе работу? - к чему может привести отсутствие критического мышления у юриста? - может ли юрист позволить себе узкую специализацию? - о чем думают представители в коридорах суда в ожидании приглашения в судебный кабинет? - чем отличаются суды в нашей стране? - помогает или мешает делать карьеру юристу осознанность жизни? Приятного просмотра! 👇 Телеграм-канал Марины Ивановны Губенко: https://t.me/Marina_Gubenkolaw

Инструкция владельца бизнеса для наследников У Булгакова есть знаменитая мысль – человек не просто смертен, проблема в том, что он внезапно смертен. Для собственников бизнеса эта внезапность особенно опасна. Человек может годами вести несколько проектов, держать в голове структуру активов и долгов, знать детали корпоративных конфликтов, судов, договоренностей с партнерами, понимать, где лежат документы и кому нужно позвонить в критической ситуации. А потом наследникам одновременно достаются бизнес, незаконченные споры, поручительства, обязательства и десятки вопросов, о существовании которых они вчера даже не знали. Мы неоднократно сталкивались с такими ситуациями на практике, поэтому сейчас с некоторыми нашими взрослыми доверителями аккуратно обсуждаем и этот риск. С несколькими из них у нас был интересный опыт – мы составляли своего рода дорожную карту, или инструкцию для наследников на черный день. Не только завещание и перечень активов. А гораздо более практичный документ – чем человек владеет, какие у него есть долги и обязательства, как устроен бизнес, где находятся основные документы, кто из консультантов знает детали, кому звонить в первую очередь, какие процессы нельзя оставлять без внимания и чего точно не стоит делать без консультации с юристом. В первые дни семье нужен не юридический трактат, а понятная последовательность действий. Мы собрали такую инструкцию для собственников бизнеса и делимся ею по ссылке https://corplaw.pro/case_41. Возможно, кому-то она окажется полезной. Особенность этого риска состоит в том, что в отличие от многих других бизнес-рисков он однажды обязательно реализуется у каждого. Поэтому подготовка к нему – не пессимизм, а обычное управление рисками. 🗣 Юлия Михальчук

Мы выиграем этот спор за три заседания… А мы выиграем этот спор за одно заседание Помните игру «Угадай мелодию»? Проверка на миллениалов в этом канале 😅 Там суть была в том, чтобы поставить самую лютую ставку и буквально за несколько мгновений угадать известный хит. В судебной же работе не приняты такие ставки — юристы не обещают своим доверителям молниеносной победы. Наоборот, предупреждают, что спор может растянуться от нескольких месяцев до пары лет. Я обычно сразу обозначаю, что есть никуда неспещащие судьи, есть болезни и отпуска, есть 1001 способ затянуть дело. И бороться с этим можно с таким же успехом как нападать на ветряные мельницы. Но вот сегодня случилось то, что я никогда ни за что ни одному нашему доверителю не пообещаю перед стартом работы — мы реально выиграли дело в первой инстанции в самом первом заседании! В банкротном кейсе попытались оспорить торги, на которых наш доверитель приобрел актив. Мы за несколько недель побрейнштормили, придумали сильную позицию, написали отзыв на 22 страницы и заранее подали в суд. И вуаля — услышали сегодня заветные слова «в удовлетворении требования отказать в полном объеме»! Принимаем ваши поздравления сердечками и огоньками! А если вам тоже нужна помощь в судебных спорах — пишите в личку. 🗣 Юлия Михальчук

Коррупция в судах После прихода нового председателя Верховного суда всё больше судей уходят в отставку, всё чаще появляются новости об антикоррупционных расследованиях. Похоже на заметное очищение системы от тех, кто при вынесении решений руководствовался не только законом. Интересно, что чувствуют люди, которые когда-то проигрывали дела у этих судей? Ты мог быть уверен в доказательствах, не понимать логику решения, пройти апелляцию и кассацию, а потом смириться с проигрышем. И спустя несколько лет узнать, что судью, который рассматривал твое дело, обвиняют в коррупции. Это совершенно не означает, что каждое дело тоже было коррупционным. Судья мог ошибиться, иначе оценить доказательства, воспользоваться своим усмотрением. Причин для плохого судебного акта много и без взяток. Но мысль уже поселилась в голове. А я точно проиграл потому, что был неправ? Или потому, что правила игры изначально были разными для двух сторон? Вдруг оппонент мотивировал судью? И самое тяжелое в том, что ответа, скорее всего, никогда не будет. Как не будет и права потребовать пересмотра дела только потому, что спустя годы возникли вопросы к добросовестности судьи. Наверное, это один из самых разрушительных эффектов судейской коррупции. Она отравляет сомнением даже те решения, которые, возможно, были абсолютно законными и справедливыми, но с которыми проигравшая сторона все на как не может согласиться. Со временем проигрыш можно принять. Гораздо сложнее принять неизвестность, был ли это вообще честный проигрыш. 🗣 Юлия Михальчук

И вместе с этим переводом возникает бинарная модель мира, в которой есть победитель и проигравший. Проблема в том, что реальный судебный конфликт значительно сложнее. Можно выиграть иск на миллиард и никогда не получить этот миллиард. Можно проиграть отдельный спор, но сохранить контроль над компанией. Можно добиться обеспечительных мер и благодаря этому получить сильнейшую переговорную позицию, после чего сам судебный акт уже перестанет иметь решающее значение. Можно добиться взыскания 100 тысяч при заявленных пяти миллиардах и формально считаться победителем. Можно проиграть первую инстанцию, но получить в мотивировочной части фактические выводы, которые окажутся критическими для параллельного спора. Наконец, можно три года блестяще судиться, пройти четыре инстанции и получить именно тот судебный акт, которого хотел доверитель, а потом обнаружить, что за эти три года сам конфликт уже уничтожил бизнес, отношения между партнерами или возможность нормального управления активом. Поэтому мне кажется полезным различать по меньшей мере три совершенно разных результата. 1️⃣ Юридический результат – что именно решил суд. 2️⃣ Процессуальный результат – чья позиция получила поддержку в конкретном процессе. 3️⃣ И реальный результат – в каком положении оказался доверитель после окончания конфликта. Первое и второе мы обычно называем победой. Хотя работа хорошего судебного юриста, на мой взгляд, начинается там, где он способен смотреть на третье. Есть и еще один любопытный психологический эффект. Как только мы называем судебный процесс борьбой, меняется сама логика поведения. Если перед нами противник, его естественно хочется победить. Если есть возможность подать еще одну жалобу, появляется желание продолжать. Если оппонент предлагает мировое соглашение, его уступка легко воспринимается как слабость. Лексика состязания способна незаметно подменить исходную задачу – решить проблему доверителя – новой задачей, победить другого участника конфликта. И именно здесь появляются маркеры профессиональной зрелости судебного юриста. На старте проекта естественно спрашивать, как выиграть это дело. Но гораздо более сложный вопрос звучит иначе: что именно в этом деле мы будем считать победой? Потому что победа в судебном заседании и победа в реальной жизни доверителя – далеко не всегда одно и то же. 🗣 Юлия Михальчук

Почему судебные юристы говорят «мы выиграли» и «мы проиграли»? Меня давно интересует особенность профессионального языка судебных юристов. Мы совершенно естественно говорим «выиграли дело», «проиграли первую инстанцию», «отбили требования», «разбили позицию оппонента», «устояли в апелляции», «попробуем отыграться в кассации». Весь наш язык построен вокруг борьбы, состязания и победы. При этом судебный процесс меньше всего похож на игру по своим последствиям. За словами «мы проиграли» может стоять взыскание нескольких миллиардов рублей, потеря бизнеса, субсидиарная ответственность, утрата корпоративного контроля или имущества семьи. Получается странный контраст. Форма описания почти спортивная, а ставки иногда сопоставимы с тем, как дальше будет устроена жизнь человека. Оказывается, это сходство гораздо глубже, чем просто профессиональный жаргон. Почти век назад Йохан Хёйзинга выпустил книгу «Человек играющий» (зубодробительный текст, я пока половину одолела, но не все поняла), в которой исследовал игровой элемент человеческой культуры. Причем под игрой он понимал вовсе не развлечение. Его интересовали ситуации, когда человеческая деятельность помещается в специально ограниченное пространство, подчиняется особым правилам, распределяет роли между участниками и заканчивается определенным результатом. Отдельную главу Хёйзинга посвятил правосудию. Судебный процесс он рассматривал сразу в трех формах – как состязание, словесную битву и в некоторых древних формах даже как игру случая. Для обозначения состязания у древних греков существовало понятие agon. Это было значительно шире современного представления об игре. Agon означал организованное соперничество, в котором стороны выясняют превосходство по признанным правилам. Хёйзинга прямо пишет, что греческое судебное разбирательство воспринималось как agon – состязание двух сторон, связанное установленными правилами и имевшее сакральную форму. Если посмотреть на современный суд таким взглядом, сходство действительно почти идеальное. Есть специально пространство – зал судебного заседания. Есть заранее распределенные роли. Есть порядок действий. Есть ограничения по времени, форме доказательств и допустимым приемам. Есть третье лицо, которое не должно участвовать в самом конфликте, но вправе влиять на его результат. Даже ритуалы – обращение к судье, вставание, мантии в некоторых правопорядках, установленный порядок выступлений – отделяют происходящее внутри суда от обычной жизни. Хёйзинга называл место отправления правосудия своего рода «священным кругом», пространством, внутри которого начинают действовать специальные правила. В этом смысле суд можно рассматривать как одно из величайших изобретений цивилизации по переводу реального конфликта в символический. Только вдумайтесь в предшествующую мысль! Два человека претендуют на один актив. Два акционера хотят контролировать одну компанию. Кредитор требует имущество должника. Один человек считает, что другой причинил ему огромный ущерб. В более архаичной социальной системе подобные конфликты могли разрешаться физической силой, захватом имущества, местью или борьбой семей. Право предлагает другую площадку. Вместо оружия – доказательства. Вместо физического превосходства – аргументация. Вместо непосредственного принуждения противника – решение третьего лица, за которым стоит государственная власть. Поэтому, возможно, мы и продолжаем использовать лексику победы и поражения. Она вообще гораздо древнее современного спорта. Победа исторически означает не получение веселого приза за удачно проведенную игру, а преодоление сопротивления другого. Суд просто превращает это столкновение в институциональную и регулируемую форму. Здесь язык начинает играть с нами уже не безобидную игру. В судебном решении обычно нет фразы «победителем признать истца». Суд пишет, что требования удовлетворены полностью, частично либо в их удовлетворении отказано. Это довольно точное описание того, что произошло юридически. А затем юрист «переводит» его на другой язык и говорит доверителю – «мы победили». 👇👇👇 продолжение ниже

Наследственные споры в банкротстве В пятницу будем нырять в интересные вопросы — как защищать наследников в банкротных делах наследодателей. На дискуссии обсудим 🌀когда отказ от наследства и непринятие наследства могут быть оспорены в банкротстве; 🌀какие обстоятельства подтверждают цель причинения вреда кредиторам; 🌀какое значение имеют семейные мотивы должника и воля наследодателя; 🌀как учитывать долги наследодателя, стоимость и ликвидность наследственного имущества; 🌀какие действия должен предпринять финансовый управляющий после получения информации о наследстве; 🌀какие последствия применяются после признания отказа или непринятия наследства недействительными; 🌀может ли управляющий принять наследство вместо должника и как решается вопрос с пропущенными сроками; 🌀как банкротство одного из наследников влияет на ведение наследственного спора. Спикеры дискуссии Юлия Михальчук — администратор Клуба корпоративных споров. Более 10 лет специализируется на корпоративных и банкротных спорах. Полина Павлова — адвокат, медиатор, руководитель практики семейного и наследственного права, партнер Юридической группы «Павлова и партнеры». 📅 14 августа, 10:00 (МСК) 📍 Zoom 🖊Регистрация Свои вопросы можете оставить в форме обратной связи, обсудим их во время дискуссии. PS оформляя картинку для анонса, я вдохновлялась фигуративной мозаикой в эстетике ар-деко с элементами кубизма после недавно посещенной выставки изобразительных искусств. Меня давно немножко гложет чувство, что основной наш продукт — это интеллектуальный текст судебных документов без какого-то овеществленного результата. И вот, кажется, я нашла вариант, как добавлять творчества в работу — ведь можно делать анонсы наших дискуссий в интересных стилях. 🗣 Юлия Михальчук

Не знаю, как у вас, а у меня часто включается внутреннее самоедство, когда есть большая важная задача, которую я кому-то очень сильно обещала, но всё никак не могу закончить. Последние несколько недель такой фоновой задачей для меня был материал для одного популярного СМИ. Изначально задумка была довольно компактной – сделать практическую инструкцию о том, как юристу, который защищает ответчика по спору о субсидиарной ответственности, готовить отзыв на заявление о привлечении доверителя к ответственности. На старте идея казалась вполне обозримой. Во время работы стало понятно, что закопаться в неё можно примерно навсегда. Я начала перебирать в памяти наши проекты последних лет и вспоминать, как мы строили защиту в каждом конкретном деле. И оказалось, что почти в каждом проекте был свой небольшой, но важный эпизод. Где-то нужно было очень внимательно работать с периодом контроля. Где-то разбирать причинно-следственную связь. Где-то отдельно отбивать презумпции. Где-то искать противоречия между заявлением и материалами дела. А где-то решающим становился совсем небольшой факт, который на первый взгляд вообще не выглядел значимым. В итоге материал стал складываться именно из таких практических деталей – на что обратить внимание при подготовке отзыва, где искать слабые места позиции заявителя, какие обстоятельства отдельно проверять и как всё это собирать в систему защиты. И чем больше я писала, тем больше вспоминалось новых эпизодов, идей и нюансов, которые хотелось добавить. Сегодня решила всё-таки поставить точку. Потому что в какой-то момент статью надо закончить, иначе она совершенно незаметно превращается сначала в методичку, потом в книгу, а там уже недалеко и до многотомника. Большую методичку по защите от субсидиарной ответственности я сейчас писать точно не планировала. Но даже после всех попыток остановиться итоговый текст получился аж на 27 страниц. Теперь очень надеюсь, что эти несколько недель моего профессионального самоедства конвертируются во что-то полезное для коллег, которые, как и я, защищают ответчиков от крупной субсидиарной ответственности. По крайней мере, я постаралась собрать в одном месте не пересказ закона и постановлений Пленума, а именно те детали, вопросы и приёмы, которые действительно возникают, когда перед тобой лежит заявление о привлечении доверителя к субсидиарной ответственности и нужно понять, как именно его защищать. 🗣 Юлия Михальчук

Интересно устроена жизнь. Лет десять назад песни Лолиты казались мне диким кринжом. Тогда и слова такого в нашем активном словаре еще не было, но оно очень точно описывает мои тогдашние чувства. А сегодня мы с подругой прекрасно провели время на ее концерте. Веселились. Подпевали. И, что особенно подозрительно, некоторые песни знали значительно лучше, чем хотелось бы признавать. Так что первая мысль вечера такая – никогда не говори «никогда». А вторая оказалась гораздо интереснее. Лолита находится на сцене уже несколько десятилетий. У нее были хиты, которые знала вся страна, когда меня еще даже в планах не было. И сегодня эти же песни вместе с ней поют люди, которые родились спустя много лет после их выхода. Причем я специально смотрела на зал. В основном там были люди примерно моего поколения – 30 с хвостиком. И они совершенно искренне пели, смеялись, танцевали и явно находили в этих песнях что-то свое. Мне вообще очень нравится феномен людей, которые существуют в профессии не сезон и не одну волну моды. Мода меняется. Музыкальные жанры меняются. Появляются новые звезды, новые способы продвижения, новые представления о том, что считается красивым, современным и сексуальным. А человек продолжает делать свое дело десятилетиями. И вот здесь интересно, почему одни артисты со временем превращаются исключительно в воспоминание о конкретной эпохе, а другие каким-то образом продолжают разговаривать с новыми поколениями. При чем пишут новые хиты, делают коллабы с молодежью, возглавляют хит-парады. Мне кажется, у Лолиты очень хорошо работает ее собственная лирическая героиня. Это взрослая женщина, которая уже успела пожить. Она влюблялась не в тех. Ошибалась. Унижалась. Возвращалась. Уходила. Злилась. Ревновала. Смеялась над собой. Делала выводы и потом снова совершала примерно те же ошибки. При этом она совершенно не пытается выглядеть идеальной. В ней одновременно есть сила и уязвимость, самоирония и драматизм, желание послать человека куда подальше и невозможность окончательно его отпустить. Она прекрасно понимает, что происходит, но это совершенно не мешает ей чувствовать. Наверное, именно поэтому эта героиня так хорошо попадает сегодня в людей 30+. Потому что 30 с хвостиком – довольно интересный возраст. Ты уже успел поработать. Причем достаточно, чтобы потерять некоторые профессиональные иллюзии. Успел несколько раз очень сильно чего-то захотеть и обнаружить, что полученное не всегда выглядит так, как представлялось. Успел влюбиться. Успел кому-нибудь открыть сердце. Возможно, успел получить его обратно в слегка потрепанном состоянии. Уже гораздо меньше веришь в правильные сценарии жизни и значительно лучше понимаешь сложность людей, отношений и самого себя. И поэтому героиня, которая говорит не «я все поняла и красиво пошла дальше», а скорее «я все прекрасно понимаю, но мне от этого ни черта не легче», внезапно становится очень понятной. В двадцать это может казаться драмой. В тридцать с хвостиком – историей из жизни. Наверное, в этом и есть одна из причин настоящего профессионального долголетия. Можно десятилетиями исполнять одни песни. А можно десятилетиями оставаться человеком, в котором разные поколения продолжают узнавать самих себя. И второе, конечно, гораздо сложнее.

Сильная стратегическая сессия — книга Константина Борисова #книга 31 из 52 Сегодня планировала за завтраком почитать часик. А в итоге вышла из кафе через 4+ часа, пока не проглатила и не обдумала всю книгу. Уже это означает мой вам рекомендасьон. Особенно, если вы как и я понимаете, что надо на каком-то другом уровне работать с командой и планировать развитие деятельности, но вообще не понимаете, что и как делать. Эта книга — практическое руководство о том, как организовать и провести стратегическую сессию так, чтобы она закончилась решениями, а не несколькими часами вдохновляющих разговоров о том, какие мы молодцы и как можем вырасти в наших фантазиях. Что мне показалось полезным? Практически книга отвечает на несколько вопросов: 📙 Когда вообще нужна стратегическая сессия. Например, когда компании необходимо договориться о направлении движения, принять сложное решение, сформулировать стратегические приоритеты или синхронизировать команду. 📙 Как правильно поставить задачу. Не начинать с абстрактного «давайте обсудим стратегию», а заранее определить, какой конкретный результат должен появиться к концу встречи. 📙 Кого приглашать. Как подобрать участников так, чтобы за столом одновременно были необходимые знания, полномочия и разные точки зрения. 📙 Как построить сценарий сессии. В какой последовательности переходить от анализа ситуации к генерации вариантов, обсуждению, выбору и фиксации решений. 📙 Как модерировать обсуждение. Что делать с конфликтами, доминирующими участниками, молчанием команды, уходом в детали и бесконечными дискуссиями. 📙 Как превратить разговор в действие. Финальный результат должен быть не набором идей на флипчарте, а понятными решениями, приоритетами и следующими шагами. Мы в нашей небольшой юридической команде время от времени «развлекаемся» стратегической сессией, но пока что она ни разу не дала нам какой-то существенный толчок и рост. А все почему? Потому что я шла «своей технологией», в которой не было принципиально важных блоков. И еще я поняла, что после наших «стратсессий» (именно так в кавычках, потом как от настоящей наша еще очень далека) мы каждый раз совершали главную ошибку. Мы расходились без комитмента. То есть без принятия каждым членом команды на себя твердых обязательств или обещание выполнить определенные действия в будущем. Кажется, это один из ключевых факторов, чтобы действительно расти. 🗣 Юлия Михальчук

Полмиллиарда рублей такую кругленькую сумму сегодня мы сэкономили нашему доверителю, которого защищали от субсидиарной ответственности. Год с небольшим дело было в первой инстанции. Против нас конкурсный управляющий и АСВ как основной кредитор. Истребования. Новые доказательства. Уточнения требований. Наши отзыв и письменные объяснения. И вроде бы от оппонентов документов много, но так они и не смогли доказать противоправность поведения и (самое главное) причинно-следственную связь с банкротством должника. Пока слушала, в голове крутилась мысль, что введенные презумпции в пользу заявителей порой играют с ними плохую шутку. Самая популярная презумпция не передачи документов почему-то у некоторых юристов выключает в голове мысль, что не всякая не передача документов влечет ответственность. Все же придется потрудиться доказать, как отсутствие какого-то конкретного документа стало причиной невозможности пополнить конкурсную массу. А всё почему? Потому что надо заглядывать «за текст» закона — и изучать, как применяют норму, в чем возможности для сторон, но и в чем она диктует кому-то ограничения. Не лениться изучить хотя бы несколько десятков судебных актов, как эту норму толковать и применять. Иначе можно опозориться в глазах судьи и оппонента. В общем, пока наши оппоненты работают на минималках, нам же проще добиваться побед. Принимаем ваши поздравления сердечками и огоньками! 🗣 Юлия Михальчук