На приёме у Кашпировской

Привет. Меня зовут Маша, и я не публикую контент последние пол года. Меня заебала психотерапия, и кажется, мы готовы к этому разговору. Этот канал стал закономерным продолжением моего поиска себя на ниве профессиональных свершений. Он стал моим голосом, возможностью транслировать идеи, говниться, шутить и размышлять о вещах внутри и снаружи терапевтической практики. Это комьюнити позволило мне встретить талантливых коллег, обогатиться академически и с пониманием взглянуть но собственные факапы. Но иногда, даже хорошие штуки имеют свойство подходить к концу. Мне перестало быть интересно. В первую очередь, я перестала хотеть писать. И я не связываю это с выгоранием, или отсутствием тем. Я сказала достаточно, и сейчас не обнаруживаю в себе потребности продолжать. Я устала. Несмотря на то, что я до сих пор веду индивидуальную практику и занимаюсь психотерапией как ведущей профессией, я всё чаще думаю о смене сферы деятельности. Иногда, когда ешь великолепный шоколадный торт ежедневно, ешь годами, то рано или поздно сталкиваешься с пресыщением. Я протусовалась на психологической кухне 13 лет и чувствую что наелась. Моя страсть по отношению к клинике и сложным кейсам никуда не делась, но это больше не тот стимул, который заставляет меня просыпаться по утрам. Это больше не та слепая любовь, которой я готова посвящать время, ресурсы и себя. В последний год со мной произошло достаточно травматичных событий, каждое из которых сталкивало меня с необходимостью пересматривать, перерабатывать свой экзистенциальный опыт, искать новые формы. И так уж вышло, что психотерапия перестала быть опорным камнем моей идентичности. Что я пытаюсь сказать: это было ахуенно, но я хочу откланяться. Канал закрывается. Я не чувствую в себе ни таланта, ни азарта продолжать. Чат и возможность комментировать публикации тоже уйдут в небытие. Но публикации, материалы, упражнения и мемы останутся. Я хочу, чтобы мои коллеги, их клиенты и просто мимокрокодилы могли использовать этот канал в качестве библиотеки и сборника конспектов. Мне было интересно с вами. И я надеюсь, что это было взаимно. Всех обняла #ПсихоМаша

Больше ста лет назад женщины вышли на массовую демонстрацию, требуя равенства в социальных, политических и экономических правах. Женщины по всему миру выходили на марши и шествия, призывая власти предоставить им право голоса, улучшить условия труда рабочих, а также искоренить классовое разделение в обществе. 8 марта на мероприятиях ООН освещаются такие вопросы, как насилие в отношении женщин, хрупкое положение женщин в условиях гуманитарных катастроф, изоляция женщин от политики, культуры и науки, отсутствие доступа к образованию и другие гендерные проблемы. И я понимаю, что скрин абсолютно желтушный, но это все еще некоторая форма репрезентации праздника в публичном поле. Такие статьи, посвященные теме мужской валидации/её отсутствия прямо демонстрируют тот факт, что ничего ещё не закончилось.

Люди приходят в терапию, чтобы исцелиться, чтобы им не было больно, чтобы им было хорошо. Но мало кто из них задумывается, а что будет после того, как они исцелятся, что поменяется в их жизни. Им кажется, что им просто перестанет быть больно, а они будут делать всё то же самое. Буду лежать на диване, но без тревоги. Буду откладывать, но без чувства вины. И если порасспрашивать себя, какой я вижу жизнь после, то можно прийти к очень неприятной правде, что, оказывается, что нет видения будущего, где не больно, потому что там, где не больно, там свобода. А что сделать со свободой вообще непонятно. Если задать вопрос, как ты видишь свою жизнь, когда тебя ничего не тревожит, то часто можно встретить ступор и растерянность, потому что жизнь воспринимается как сопротивление и борьба с трудностями. И в ней нет места для чего-то другого. Здесь особенно активно проявляется саботаж, потому что не для чего что-либо делать. Зачем себя «лечить», если глобально ничего не изменится. Но еще меньше люди задумываются о том, что иногда поиск исцеления — это высшая форма избегающего поведения. Когда я буду вечно счастлив, мне не надо будет принимать решения, мне не надо будет ничего делать, меня ничего не будет ранить. Я просто буду неуязвим. Я не буду сталкиваться с жизнью в той форме, в которой она есть. Эта иллюзия счастья создает напряжение между точкой сейчас и точкой на горизонте, где я никогда не сталкиваюсь с сложностями и трудностями, где я в вечной нирване без ощущения боли и переживаний. Что мало похоже на реальность. Без понимания, что жизнь без страданий мало чем отличается от жизни со страданиями, будет сложно видеть прогресс в терапии и наслаждаться своим процессом изменений. «Исцеление» не лишает жизнь сложностей, оно делает их переносимее. Иногда. А иногда делает жизнь сложнее. Потому что если до терапии были микрозадачи, то в процессе приобретения силы задачи ставятся все больше и сложностей становится все больше. По мере того как человек растёт и помещает в себя все больше разного, видение жизни будет меняться. И то, что сегодня кажется идеалом результата завтра может стать пустотой. Единственным постоянным остается движение. И тогда понимаешь что нет смысла ничего форсировать, потому что нет точки «Я дошел до главного босса и закончилась игра», есть точка «А теперь мне туда». На днях я начала читать книгу, которая обещает мне трансформацию, но книга очень большая, около 1000 страниц, что предполагает длительное чтение. И вот читаю её и ловлю себя на мысли, что мне хочется поскорее закончить, чтобы это поскорее произошло. Не отдавая себе отчёт, что целью есть не конечная трансформация, а сам путь и есть цель. Бежать от жизни в идею развития, трансформации, исцеления — это эскапизм. Cut the corners. Миновать трудности через ментальные концепции. А если видеть возможности для изменения в каждом дне, каждом деле, каждом действии, жизнь преображается сама по себе. Вы там, где должны быть. Вы везде и всегда вовремя. Другого места нет. Все везде и всегда возможность для трансформации. Но для начала это надо увидеть. До просветления руби дрова и носи воду, после просветления руби дрова и носи воду. Mariya Zhygan

Сегодня на интервизорской группе долго жаловалась, что не могу закатить полноценный скандал. Уж очень жаль бить в труху индивидуально окрашенный фарфор, который выбирался для моментов когда я в сознании. Коллега посоветовала революционный метод - заморозить воду в пластиковых тарелках и с легким сердцем хуярить их о любые поверхности не опасаясь деструкции и финансовых потерь. Конечно, по-хорошему, мы ищем формы для экологичного выражения и проживания тяжелых чувств. Гнев переживается как глубокий, иногда даже смущающий рассудок импульс. И мы ментализируем, дышим, используем проективные методики. Но что есть жизнь, как не творческое приспособление к среде? Иногда многим из нас хочется крушить без последствий и это отличный, проверенный способ. Звереем on a budget так сказать

Субъект достижений, по Хану, активно эксплуатирует себя и доводит до выгорания, исчерпав в конечном итоге все внутренние ресурсы, но до последнего верит, что он «может больше» и ему нужно еще сильнее напрячься, чтобы стать более успешным и счастливым. Внутренне это похоже на «жизнь на пределе», когда люди в социальных сетях регулярно в итоге сетуют, что они «не вывозят». Однако принципиально ничего не меняется. В атомизированном обществе вынужденных «предпринимателей самих себя» репрессивное поведение заставляет быть более продуктивным с сопутствующей приватизацией стресса, перфекционизмом и гиперответственностью: любые неудачи по этой логике должны лишь стимулировать с большим энтузиазмом двигаться дальше. Хан настаивает на том, что субъект достижений ведет войну с самим собой, когда верит в безграничность собственных возможностей и принимает очередную порцию насилия в отношении самого себя в качестве неизбежной платы за возможный успех. Из статьи «Психополитика и нейрональное насилие».

Я всегда знала что буду очень внимательной и где-то даже тревожной мамой. Не столько потому что этот паттерн прослеживается в моей семейной истории, столько из-за того, с какой интенсивностью и легкой паранойей я забочусь о своей домашней кошке. Владельцы животных сейчас меня поймут: достаточно быстро мы обучаемся замечать оттенки настроения и самочувствия наших питомцев. Слишком интенсивно ластится, или непривычно мало ест. Может быть что-то не так? В отношении себя самих мы сплошь и рядом пропускаем те моменты, когда вот этот вопрос нужно задать себе: «может быть что-то случилось?» Это же частая история, с первичным симптомом невнимания к себе. Когда серьезные перемены настроения и здоровья уходят на второй план, потому что нам было «как-то не до себя». Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Правда, мы ещё можем своевременно обратить внимание на внешку. Это наша встроенная установка поглядывания на себя глазами внешнего наблюдателя. Зрелище должно быть как минимум «прилично», а вот что там у нас со здоровьем и ментальным статусом уже никому не интересно. И дело не в забывчивости, и не в отсутствии фактического времени. Просто себя и свое тело мы привыкли не учитывать, не считать чем-то важным. Само пройдёт на обезболе и морально-волевых. А вот это классическое: «поболит и пройдет», или «подожду и пройдет» Это же блестящий пример недоверия и обесценивания собственных ощущений. Боль вроде есть, но она не становится фигурой. Тело и душа — всего лишь фон, на котором разворачиваются наши неурядицы, квартальные отчеты и любовные драмы. И естественно, что такая тенденция к пренебрежению собой сильно ограничивает нашу способность затормозить и начать задавать себе вопросы: как я вообще себя чувствую? Когда последний раз на меня смотрел врач? В какой обстановке я живу? Что мне нужно-то вообще от жизни? Мы няшим и лелеем и любим наших четвероногих друзей, не забывая при этом о календаре прививок и сбалансированном питании, но до себя руки редко доходят. В этом тексте кошко-собачек можно с легкостью заменить на партнеров, детей и родню — смысл останется прежним. Но рано или поздно нам придется встать перед выбором: кормить всех нуждающихся, искать и ждать этой возможности к кому-то приложить свое тепло, или отвлечься от привычной картинки и вспомнить, что сами со вчера ничего не ели. З.Ы. Покажите в комментах своих животе ❤️ #psychomasha_talks

Интересное к общему дискассу о похудении, РПП, оземпике и возвращении «моды на стройность» «В академическом исследовании, проведенном в университете Миннесоты, 36 добровольцев были посажены на продолжительную низкокалорийную диету, и «ее психологические,…

Интересное к общему дискассу о похудении, РПП, оземпике и возвращении «моды на стройность» «В академическом исследовании, проведенном в университете Миннесоты, 36 добровольцев были посажены на продолжительную низкокалорийную диету, и «ее психологические, поведенческие и физические последствия были тщательно задокументированы». Участниками эксперимента были молодые, здоровые, «сильные личности, демонстрирующие эмоциональную стабильность и высокий уровень развития интеллекта». Они начали шестимесячный цикл, во время которого их рацион питания был уменьшен вдвое, что является обычной практикой, используемой женщинами для снижения веса. «После того как испытуемые потеряли 25% своего изначального веса, начали проявляться негативные последствия голодания». Участники эксперимента «становились все более озабоченными вопросами, связанными с едой и питанием, до такой степени, что они не могли не думать обо всем, что имеет хоть какое-то отношение к еде, начали собирать рецепты и кулинарные книги и демонстрировали аномальное поведение во время приема пищи, такое, например, как чрезвычайно медленное пережевывание и утаивание предметов, имеющих отношение к еде». Затем в результате голодания большинство из них «начали страдать от той или иной формы эмоционального расстройства, в частности, от депрессии, ипохондрии, истерии, вспышек ярости, а в некоторых случаях и дезорганизации, доведенной до уровня психоза». После этого они теряли способность работать и функционировать в обществе из-за апатии, отсутствия энергии, чувства отчужденности от людей и снижения интереса к сексу. В конце концов «спустя несколько недель после уменьшения количества принимаемой пищи» они сообщали о сильных приступах голода, а также о безудержном желании нарушить установленные диетой правила. Некоторые не выдерживали и начинали объедаться, после чего их рвало, и они начинали осуждать себя. Неуемный голод не проходил даже после сытной еды во время выхода из голодания. Некоторые испытуемые «ели не переставая и никак не могли остановиться, в то время как другие проходили через циклы обжорства и рвоты, которые они были не в состоянии контролировать». Добровольные участники эксперимента «начали бояться выходить на улицу, за пределы клиники и за рамки эксперимента, где они могли подвергнуться искушению съесть то, от чего согласились отказаться... Если они не выдерживали и поддавались искушению, то потом истерично признавались в содеянном, находясь на грани сумасшествия». Они стали раздражительными, постоянно находились в состоянии нервного напряжения, все время чувствовали усталость и много жаловались. «Они не могли отделаться от ощущения, что их преследует какая-то зловещая сила». Некоторым из них врачи были вынуждены прописать транквилизаторы. Участниками этого эксперимента были совершенно нормальные здоровые мужчины, студенты колледжа.» #psycho_txt

«Повествовательный подход к формулированию навязчивых идей (O'Connor, Aardema, & Pélissier, 2005) Этот подход основан на предпосылке, что клиент, жалующийся на навязчивую идею, обеспокоен сомнениями, полагая, что его или ее пагубная интерпретация события может быть верной и, следовательно, необходимо действовать. Однако все, что делается для того, чтобы развеять сомнения, обычно неэффективно и, в конечном итоге, усиливает их. О'Коннор и его коллеги формулируют проблему в терминах «сомневающихся историй», конкурирующих с «историями, основанными на реальности». В последнем случае сомнения могут быть сняты с помощью сенсорной информации, к которой каждый имеет доступ. С историей, основанной на сомнениях, лучшее, что можно получить, - это некоторое успокоение, потому что неопровержимые доказательства недоступны. Например, неясно, как убедительно разрешить следующее сомнение: «Поскольку у меня возникла эта мысль, я проклят и отправлюсь в ад». Сомневающаяся история обычно важнее любых сенсорных доказательств, которые могут быть представлены. Например, заверения священника могут быть отклонены по разным причинам, а в случае сомнений относительно микробов чистота неубедительна, потому что микробы невидимы. Формулировка направлена ​​на выявление сомнительных историй и потенциально убедительных историй, основанных на реальности, которые могут выступить в качестве замены. Процесс рассуждений, используемый в историях сомнений, обычно ошибочен, и это также необходимо идентифицировать. Не предполагается, что истории о сомнениях являются свидетельством патологии - в конце концов, сколько рекламных объявлений о бытовых чистящих средствах поощряют веру в опасные невидимые микробы? В случае сомнений по поводу проклятия, вполне вероятно, что истории такого рода относятся к практике воспитания детей. Таким образом, контекстуализация истории сомнений является частью оценки, позволяющей клиенту проследить ее происхождение. История сомнений начинает рассматриваться как история, а не как описание реальности, в которую вложен и вовлечен клиент. Подробный анализ истории помогает клиенту понять, что его или ее навязчивые выводы действительно исходят из рассказа, а не из «фактов». Здесь нет необходимости подробно описывать процедуру оценки и все различные факторы, которые необходимо учитывать при формулировке (например, триггеры, настроение, первичные и вторичные выводы, нейтрализация сомнений, избегание и т. Д.). Существенный момент заключается в том, что формулировка требует экспертных знаний, основанных на убедительном обосновании и практическом опыте. Теоретическая основа основана на исследованиях повседневных рассуждений, структуры повествования и его отношения к убеждениям и воображению. Формулировка является идиографическим выражением общих принципов, установленных на теоретической основе.» Текст: Kieron P. O'Connor #psycho_txt

Чем шире твои границы толерантности и чем большее количество проявлений ты называешь нормой, тем сложнее тебе видеть патологию. Если ты одинаково хорошо реагируешь на всех странных, то есть шанс пропустить клинически странных

Архетип старшей дочки это базово архетип Героя. Ты должна контролировать пиздец. Твоя задача прийти и все раскидать. Ты откладываешь назад своё детство, свои слабости, ты чувствуешь себя единственным двигателем семьи. Ты жертвуешь своими чувствами, потому что никого это не ебёт, потому что маме плохо; потому что ты как-то вывезешь. Ты сражаешься с драконом - ты не можешь бросить семью в сложной социальной ситуации. Тебе не на кого надеяться . Тебе никогда не было на кого надеяться. Ты чувствуешь ярмо долга. Кто, если не ты. Ты отчаянная и сильная девочка, которая привыкла к весу доспехов. Внутри пусто и холодно. Ты же знаешь, что тебя никто не спасет. Доспехи врастают в кожу. Потому что самой проще. Самой легче. Тебе одиноко, но об этом лучше не думать. Ты выполняешь свой долг, охраняешь порядок. Завидуешь принцессам, им можно с легкостью, а на твоих плечах пол царства. И ты привыкла. Ты знаешь, что может быть иначе. Но не выбираешь. Ты не выбираешь иначе. #psychomasha_talks