Радио Тише

Я недавно прочитала, что после эры нарциссов неизбежно наступит эпоха шизоидов. После всей этой информационной доступности и ритма без пауз - человеку, а потом и всему человечеству - обязательно захочется убежать внутрь. И от этой мысли мне стало немного легче. Потому что в последнее время, когда я захожу в Инстаграм, у меня ощущение, будто я оказываюсь в каком-то гетто - где на меня со всех сторон набрасываются эксперты. Чаще - полуголые эксперты. И я не сноб, я не против наготы, просто не знаю, как по-другому описать ту душную, липкую среду, в которую превращаются социальные сети. Я бы с радостью вернулась в то время, когда ещё можно спрятаться от рилс. Когда в Инсте - только фото, в YouTube - только видео, во ВКонтакте та самая стена)) А всем, кому нравится быстро перескакивать, могли бы остаться в TikTok. И я думаю, мы обязательно к этому вернёмся. Здесь моё сердце буквально разбивается на две части. Потому что для меня, как для того самого эксперта, рилс - это очень быстрый, эффективный и, главное, интересный способ заявить о себе. А для потребителя - разрушительный. Рилс всё больше ощущаются не как формат, а как воздействие на психику. Где информация не насыщает, а бесконечно стимулирует нервную систему. Так формируется отдельный симптом - симптом перегруженной психики. Недавно я впервые посмотрела «Москва слезам не верит». Бывший главной героини дважды за фильм повторяет: «Будущее - за телевидением. Через двадцать лет оно захватит нас». Но нас захватили рилсы. 💔 © Ольга Сергеева

Выйти из позиции жертвы - одно из самых жестоких предложений, которое можно сказать человеку с травмой. Особенно если этот человек вы сами. Ибо жертва это не что иное, как бездомный внутренний ребенок, а не роль, от которой нужно отказываться. Это глубокая внутренняя часть, которую нужно оберегать, согревать и лелеять. Потому что каждый раз, когда мы воюем со своей жертвой, мы на самом деле воюем с тем самым малышом, которого уже много раз и так бросали в детстве. И сейчас, когда биологическая оболочка уже подросла, этот маленький, никому не нужный малыш по-прежнему остается бесконечно одинок психически. Потому что внутренней мамы либо нет совсем, либо она убаюкивает и успокаивает кого угодно, кроме него. Поэтому помощь окружающих не помогает. Ребенок просит у прохожих, но прохожие не могут стать мамой. Сколько бы тепла ни дали муж, подруга или даже психолог, все проваливается как в дырявый карман. Любая забота извне воспринимается как временный ночлег. А ребенку нужен дом. И этот ребенок так и будет скитаться по чужим дворам, пока кто-то не покажет ему дорогу домой. И этот кто-то ты. ♥ © Ольга Сергеева Уроки Созависимости уже в доступе → @olga_laska

Вчерашний пост стал единственным постом за пять лет моего блога, который набрал два дизлайка. И я прекрасно понимаю почему. Текст получился очень резким. Я намеренно не стала добавлять в этот пост все возможные уточнения. Мне хотелось оставить довольно простую, но неприятную мысль без привычной психологической упаковки. Что иногда для того, чтобы научиться любить себя, нужно отречься от матери, которая не умела любить. Для многих само слово «отречение» звучит почти как преступление. Как самый большой грех. Для кого-то это вообще мысль, которую невозможно допустить внутри. Поэтому я всё же уточню. Я, конечно, не имею в виду, что каждый человек должен буквально прекратить общение со своей матерью, даже если она обижала его в детстве. Более того, образ нашей мамы в детстве и той женщины, с которой мы общаемся сегодня, иногда оказываются двумя совершенно разными людьми. Мамы тоже взрослеют. Но отречение абсолютно точно должно произойти внутри. Если мама унижала, оскорбляла, стыдила, обесценивала, пугала или била, всё это становится не просто воспоминанием. Это становится внутренним механизмом восприятия себя. И это восприятие продолжает жить внутри уже взрослого человека. Если ваша мама повзрослела и во взрослом возрасте обращается с вами совершенно иначе, чем в детстве, то, конечно, ни о каком отречении от неё не может быть и речи. В этом случае достаточно работать с тем внутренним интроектом, который остался у вас из детства. Но если мама продолжает унижать и обесценивать вас уже во взрослом возрасте, здесь всё становится сложнее. Очень многие взрослые переоценивают способности своей психики. Они думают, что могут продолжать общаться с абьюзивной матерью и при этом просто не позволять её голосу управлять своей жизнью. Но это не то чтобы редко получается. Это невозможно. Потому что наша психика даже во взрослом возрасте продолжает воспринимать голос значимого взрослого буквально. Даже если какой-то сознательной частью себя вы пытаетесь от этого отгородиться. Поэтому в тех случаях, когда контакт с мамой продолжает разрушать, отношения действительно приходится ограничивать. Но главное всё равно происходит внутри. Потому что невозможно одновременно учиться любить себя и продолжать смотреть на себя глазами человека, который когда-то учил вас себя не любить. Это всё та же история про два стула, на которых, к великому сожалению, невозможно усидеть. P.S. Я бы могла добавить к этому посту ещё тысячу уточнений, но это уже материал для книги, которую я, скорее всего, никогда не осмелюсь написать. Ибо сама не смогла осилить ни одной книги про нелюбимых дочерей даже на английском. Хотя обычно на иностранном языке мне легче прикасаться к боли. 6 уроков Созависмости уже в доступе → @olga_laska

К великому сожалению, прототипом нашей внутренней нелюбви к себе чаще всего становится наша родная и любимая мама. И поэтому самый неприятный ингредиент взрослой любви к себе это отказ, и в каком-то смысле даже отречение, от мамы, которая не умеет любить. От той, которая критикует, обесценивает, затапливает чувством вины и всё время говорит, что с вами что-то не так. Потому что невозможно одновременно учиться любить себя и продолжать смотреть на себя её глазами. Ибо главное правило здоровой любви: я не люблю тех, кто не любит меня. 6 уроков Созависмости уже в доступе → @olga_laska

Мне всегда неловко, когда говорят, что, чтобы научиться писать, нужно много читать. Я не люблю читать и так и не смогла осилить ни одной книги из школьной программы. Мой дар писать, или, как я это называю, сочинительство, появился совсем из другого места. В детстве мне приходилось постоянно врать и придумывать истории. Не про принцев, драконов или волшебные миры, а про саму себя. Мне нужно было как-то объяснять свои поступки, оправдываться перед непредсказуемыми и страшными взрослыми, подстраиваться под их настроение, искать версии событий, которые помогут пережить очередную ситуацию без шнура от телевизора. Мое воображение развивалось не как игра, а как способ выживания. Потому что, когда ребенок не понимает, что происходит вокруг, ему остается только одно: бесконечно достраивать реальность, чтобы в ней можно было существовать. Когда я выросла, обстоятельства изменились. Но привычка сочинять и формулировать осталась. Она не замолкает ни на секунду. И в дни, когда у меня нет клиентов, я пишу по три черновика в день. Не чтобы опубликовать, а чтобы мне стало легче. Мой дар оказался шрамом, который научился выглядеть как талант. © Ольга Сергеева

Перед тем как выйти из созависимости, я очень долгое время провалялась в колодце беспомощности. И хотя с РПП период беспомощности был намного дольше, в созависимости он оказался для меня гораздо более очевидным и осязаемым. Не то чтобы вокруг не было людей, готовых помочь. Они просто не знали как. Да и я в какой-то момент устала объяснять, что со мной происходит, даже психологу. Просто потому, что количество сил, которые уходили на то, чтобы сформулировать свою боль, было гораздо больше, чем эффект от понимания и поддержки. Во всех моих симптомах, самыми большими из которых были депрессия, РПП и созависимость, было очень много темноты. Темноты наедине с собой. Когда ты уже не то чтобы хочешь сдаться. Ты просто больше не выдерживаешь жить рядом с самим собой. И когда я слышу истории о том, что Оземпик, антидепрессанты или любые другие способы облегчить это состояние называют слабостью, я понимаю: эти люди никогда в жизни не были в той темноте и той беспомощности. Потому что когда ты действительно оказываешься там, вопрос уже не в том, насколько красиво ты справляешься. Вопрос в том, чтобы вообще выбраться. И все же меня часто спрашивают: если все было настолько плохо, почему я сама не пошла этим путем? Ответ не в силе и не в правильности. Просто так сложилась моя история. Во-первых, время. Тогда, когда я проходила свой путь исцеления, ни Оземпик, ни современные подходы к лечению еще не были так распространены. Во-вторых, выносливость. А точнее, привычка терпеть. В моей жизни не было периода до боли, я росла вместе с ней. Поэтому сама невыносимость бытия казалась нормой и сильно недооценивалась мной. И последнее. Мечта. Несмотря на весь ужас бессилия, у меня была одна, возможно, плохо сформулированная мечта: принадлежать себе. Тогда я еще не могла объяснить, что именно имею в виду. Но ради этой мечты я сознательно пожертвовала очень многим: семьей, детьми, материальной реализацией. Сегодня я понимаю, насколько дорогим было это решение. Но тогда это было интуитивным пониманием, что без исцеления мне жизнь не нужна. В этом смысле мои самые главные мечты уже исполнились. Сейчас мой аппетит, моя психика и мое влечение в достаточной степени принадлежат мне, чтобы я наконец начала мечтать о доме, детях и других совершенно обычных вещах. А не о том, чтобы однажды разрешить себе есть сладкое столько, сколько хочется. Или перестать впадать в истерику каждый раз, когда партнер не берет трубку. И именно поэтому я никогда не романтизирую свой путь. Да, мне удалось пройти его без антидепрессантов, Оземпика и других вмешательств. Но цена этого пути оказалась огромной. Я заплатила за него годами. Отказом от многих взрослых этапов жизни. Гигантским количеством боли, которую сегодня, возможно, уже не обязательно проживать в одиночку. Поэтому этот текст не о том, что нужно отказаться или выбрать лекарства. Он о том, что любой путь имеет свою цену. И выбирать стоит не самый героический или правильный путь, а тот, цену которого ты действительно готов заплатить. Если сегодня существуют способы сделать путь к исцелению менее разрушительным, я не вижу в этом слабости. Я вижу в этом шанс не откладывать жизнь до того момента, когда наконец станет легче. Если, конечно, вы можете себе это позволить. Потому что я не могла. © Ольга Сергеева

Любовь требует одновременно двух навыков: умения отдавать и умения брать. Причём брать не из жадности и не из расчёта, а просто потому что взаимность является одной из главных форм любви. Нельзя бесконечно кормить отношения собой и при этом не получать питания в ответ. Так же как нельзя только получать, ничего не вкладывая в другого человека. Любовь не живёт в этих крайностях. Она существует где-то посередине. В пространстве, где оба человека постепенно учатся замечать не только потребности другого, но и собственные. Где важно не столько считать, кто вложил больше, сколько честно замечать: питает ли эта связь нас обоих. И здесь речь не про какую-то объективную справедливость. Не про подсчёт сообщений, подарков, заботы или часов, проведённых вместе. Достаточно - это не цифра. Это ощущение. У каждого оно своё. Кому-то нужно больше тепла, кому-то больше свободы. Кому-то важно слышать слова любви, а кому-то чувствовать присутствие рядом. Но в здоровой любви обычно есть одно общее свойство: оба человека получают достаточно, чтобы оставаться собой. Потому что нельзя любить, разрушая себя. Но нельзя и сохранять себя ценой полного отказа от близости. Любовь постоянно просит нас удерживать эти две вещи одновременно: быть с другим человеком и не терять себя рядом с ним. Именно поэтому так любить так трудно. Не потому что любовь требует жертв. А потому что любовь требует баланса ♡ Два Урока Созависимости уже в доступе → @olga_laska

Самое сложное в материнстве это несправедливость. Встреча ребёнка и матери это соединение двух темпераментов, которые не всегда совпадают и которые ни ребёнок, ни мама не выбирают. Темперамент ребёнка не совсем предсказуемая история. Понятно, что есть наследственность, но есть и множество других факторов, которые трудно предопределить и которые будут влиять на его спокойствие, усидчивость и послушность. И насколько ваш ребёнок будет «комфортиком». Свой темперамент вы тоже, к сожалению, не выбираете. И в этой точке могут столкнуться медленная, чувствительная мать, которой нужно время на каждое чувство, и быстрый, громкий, требовательный ребёнок, который не умеет ждать. Или наоборот: живая, импульсивная мама и осторожный, медлительный малыш, который как будто всё время её притормаживает. Второй, одновременный и не менее распространённый конфликт это несоответствие вашей взрослой части (например, гиперответственного и осознанного миллениала) и того опыта материнства, которому вас научила, а точнее который показала вам ваша собственная мама, например пограничная бумерша. И вот вы живёте со взрослой позицией, что на детей нельзя кричать, а внутри вас одновременно живёт интроект собственной матери, которая не просто кричала, но позволяла себе ещё много чего. И тогда эта теоретическая взрослая позиция сталкивается с реальным психическим опытом, точнее, с незнанием вашей психики о том, что вообще хоть что-то нужно выдерживать. Эта история про привилегию касается не только материнства. Она вообще про всё: про отношения, про РПП, про любые попытки жить осознанно. Все ваши попытки по перепрошивке себя всё равно опираются на психический материал, сформированный не вами. Потому что большая часть того, что мы считаем собой, была сформирована задолго до того, как у нас появилась возможность хоть что-то осознанно выбирать. © Ольга Сергеева Уроки Созависимости уже в доступе → @olga_laska

Рецепт внутренней пустоты до безобразия прост. Вам нужно делать всё, что никак не связано с вашими истинными потребностями. Даже если у вас получилось сделать что-то по-настоящему важное для себя, это нужно обязательно обесценить. Чтобы, не дай бог, не положить ничего из завоёванного в этом мире внутрь себя. Не оставить себе ни одного доказательства собственного опыта, силы или пути. Ни в коем случае не узнавайте себя. Пусть внутренняя неопознанность разрастается всё больше, увеличивая эту пустоту. Если вдруг вы что-то о себе узнали, не принимайте это и не присваивайте. Скажите, что это случайность, везение, ошибка или вообще не имеет значения. Не замечайте, что вам нравится. Не признавайте, что вам больно. Не доверяйте тому, что приносит радость. Не опирайтесь на то, что уже получилось. И тогда внутри постепенно образуется та самая чёрная дыра, которую невозможно заполнить ни отношениями, ни достижениями, ни любовью других людей. Потому что пустота растёт не там, где чего-то нет. Пустота растёт там, где человек раз за разом отказывается от самого себя. © Ольга Сергеева Уроки Созависимости уже в доступе → @olga_laska

Ещё один из неочевидных элементов исцеления своей привязанности - это научиться выдерживать тревожных людей рядом с собой. Потому что очень многие тревожники зациклены на том, чтобы объяснить избегающему, как с ними нужно обращаться. Но парадокс в том, что сами тревожники часто тоже боятся тревожных. Им они кажутся слишком навязчивыми, липкими и слабыми. И вот момент, в котором вы начинаете не отталкивать тревожный контакт автоматически, а пробуете его выдерживать и подпустить к себе, постепенно создаёт вокруг вас совершенно другой опыт привязанности. Вы начинаете чувствовать, что такое доступность контакта. Что такое человек, который отвечает, проявляется, интересуется, не исчезает от близости. И психика постепенно перестаёт воспринимать доступность как что-то «не то», скучное или удушающее. © Ольга Сергеева

Очень часто нам трудно принять решение о расставании не потому, что у нас недостаточно информации. Как раз наоборот. Её может быть уже сверхдостаточно. Скорее нам может быть очень трудно принять последствия того, что мы уже знаем. Потому что решение часто упирается не в: «люблю ли я его». А в гораздо более болезненную вещь: могу ли я продолжать жить с человеком, которого я люблю, но рядом с которым моя нервная система постоянно находится в напряжении и сомнениях. И здесь очень легко загнать себя в ложные крайности идеализации и обесценивания. Ведь у вас может быть химия и привязанность, телесная близость и привычка друг к другу, общая история, прикольчики и даже ощущение дома в каких-то моментах. Но параллельно с этим тело и психика могут годами жить в хронической тревоге и сомнениях. В постоянном напряжении от эмоциональных качелей. И в какой-то момент душа уже не может не замечать исчезновение собственной жизни из-за необходимости всё время регулировать контакт, состояние другого человека и саму близость. Всё это создаёт огромный внутренний психический раскол. Как будто внутри одновременно существуют два противоречащих друг другу берега. И я не за то, чтобы срочно рубить с плеча. Мне кажется, одна из самых сложных взрослых способностей - это вообще уметь какое-то время оставаться внутри внутреннего конфликта. Не убегать сразу ни в отрицание, ни в обесценивание, ни в импульсивные решения. А дать психике действительно нужно время, чтобы постепенно догнать сердцем то, что мы уже давно понимаем головой. И иногда именно способность выдерживать эти два берега, не заставляя себя срочно выбрать один из них, со временем и приводит к той самой ясности, которую невозможно выдавить из себя силой. © Ольга Сергеева Уроки Созависимости в записи с 14 июня → @olga_laska

Моё худое тело уже давно не состоит из изнуряющих тренировок и жёстких ограничений в питании. Мой подтянутый живот держат танцы, смех и микроскопические дозы йоги. А вместо вечных ограничений - спокойное внимание к сигналам тела и психики. Моё худое тело уже давно не боится сахара. Не пугается еды на ночь. И не превращает каждый кусок в моральный экзамен. Я больше не худею из ненависти к себе. Не пытаюсь заслужить право на жизнь через цифры на весах. И уж точно не живу внутри бесконечного калькулятора калорий, шагов и чувства вины. Моё тело гораздо больше держится на состоянии, чем на контроле. На сне. На спокойствии. На удовольствии. На хихиканье с друзьями и танцах по вечерам. На возможности быть занятой жизнью, а не постоянным редактированием себя. За годы борьбы в исправительной колонии похудения, моё тело и психика очень сильно устали от внутренней войны. От тревоги. От постоянного напряжения. От навязчивой идеи, что со мной всё время нужно что-то делать. И, слава богу, через годы метаний и страданий я успела осознать, что моя стройность рождается не из дефицита калорий. Она рождается из безопасности. Из того самого контакта с собой, в котором я наконец могу слышать себя не для того, чтобы осудить, а для того, чтобы учитывать. © Ольга Сергеева Записи встреч «Ненасильственного похудения» уже в доступе → @olga_laska

Моё худое тело уже давно не состоит из изнуряющих тренировок и жёстких ограничений в питании. Мой подтянутый живот держат танцы, смех и микроскопические дозы йоги. А вместо вечных ограничений - спокойное внимание к сигналам тела и психики. Моё худое тело уже давно не боится сахара. Не пугается еды на ночь. И не превращает каждый кусок в моральный экзамен. Я больше не худею из ненависти к себе. Не пытаюсь заслужить право на жизнь через цифры на весах. И уж точно не живу внутри бесконечного калькулятора калорий, шагов и чувства вины. Моё тело гораздо больше держится на состоянии, чем на контроле. На сне. На спокойствии. На удовольствии. На хихиканье с друзьями и танцах по вечерам. На возможности быть занятой жизнью, а не постоянным редактированием себя. За годы борьбы в исправительной колонии похудения, моё тело и психика очень сильно устали от внутренней войны. От тревоги. От постоянного напряжения. От навязчивой идеи, что со мной всё время нужно что-то делать. И, слава богу, через годы метаний и страданий я успела осознать, что моя стройность рождается не из дефицита калорий. Она рождается из безопасности. Из того самого контакта с собой, в котором я наконец могу слышать себя не для того, чтобы осудить, а для того, чтобы учитывать. © Ольга Сергеева Записи встреч «Ненасильственного похудения» уже в доступе → @olga_laska