sehurni

Львиная охота Ашшурбанипала BM 124874, алебастровая панель с изображением сцены охоты: царь Ашшурбанипал убивает уже раненного стрелой льва. Северный дворец в Ниневии, комната S. Описания охоты встречаются в ассирийских царских надписях с XII по IX в. до н.э. Последний царь, оставивший такого рода тексты, — Шамши-Адад V (823–811). При Саргонидах тема царской охоты из письменных и изобразительных памятников исчезает. Исключение составляет только последний великий царь Ассирии, Ашшурбанипал (668–627). От него дошли как надписи, так и рельефы, изображающие охоту, прежде всего, охоту на львов. Однако эти памятники и формально и содержательно существенно отличаются от предшествующей традиции. Очевидно, при Ашшурбанипале охота как особый вид царской деятельности подвергается переосмыслению. Если раньше она вписывалась в общую схему царской идеологии, согласно которой ассирийский царь вступает в борьбу с внешним хаосом, олицетворением которого является дикая природа, и преобразует его в гармонию, то при Ашшурбанипале сцены охоты становятся частью программы, нацеленной на прославление конкретных политических достижений царя. Украшение Северного дворца в Ниневии, откуда происходят основные рельефы с охотой Ашшурбанипала, относится к 645–642 гг. до н.э., т.е. ко времени непосредственно после победы Ашшурбанипала в гражданской войне над его мятежным братом, вавилонским царем Шамашшумукином, а также над союзником последнего, царством Элам. Согласно одной из версий (Л. Марти), лев на рельефах из Северного дворца символически представляет именно Шамашшумукина. Фото: (с) The Trustees of the British Museum

«Охота на охотника», картина английского художника Брайтона Ривьера (1840–1920), вдохновлена рельефами со сценами охоты из дворца Ашшурбанипала в Ниневии.

Месопотамское время «Но объективная вселенная жителя Месопотамии состояла не только из вещей, она включала также наблюдаемые события, которые, по сути, являются лишь вселенной вещей, взаимодействующих во времени. Момент времени постигался и определялся как совокупность всех событий и происшествий, известных как находящиеся во временной связи. Более того, подобно тому как царство объектов повторяемо (в том смысле, что существует множество примеров одного и того же явления), так же повторяемы были и моменты времени — если набор событий, составляющих конкретный момент, повторялся сам собой. Именно в этом различии подходов к аспекту времени между западной и незападными цивилизациями мы найдём корень различия между западным и незападным историописанием». Finkelstein J.J. Mesopotamian historiography // Proceedings of the American Philosophical Society. 1963. Vol. 107. No. 6. P. 463.

Шу-илишу, переводчик (с языка страны) Мелухха Цилиндрическая печать из коллекции Лувра (собрание Луи Де Клерка) AO 22310, высота 2,9 см, диаметр 1,8 см, серпентин или амфиболит, позднеаккадский период (ок. 2200–2113 гг. до н.э.) или период III династии Ура (ок. 2113–2004 гг. до н.э.). Представлена сцена рождения божественного ребенка, символизирующая ежегодное обновление природы. Возможно, происходит из мелуххийской деревни в Нижней Месопотамии под названием Гуабба. Как указывает клинописная надпись, принадлежала человеку по имени Шу-илишу, «переводчику (с языка страны) Мелухха» (šu-ì-lí-šu eme-bala me-luḫ-ḫaᵏⁱ). Мелухха традиционно отождествляется с ареалом хараппской цивилизации, самой древней цивилизации на территории полуострова Индостан, с которой Месопотамия поддерживала торговые связи в конце III тыс. до н.э. Фото: (с) Musée du Louvre

Новые ассирийские цари (2) Наконец, третий новый царь, Ашшур-убаллит II*, правил ок. 913–912 гг. до н.э., это был сын Ашшур-дана II и брат Адад-нерари II. О нем свидетельствует надпись KAL 3 22, представляющая собой копию надписи, сделанной на сосуде для возлияний. Последовательно три царя обновляли сосуд, а также сделанную на нем надпись: царь Тукульти-Нинурта I (1233–1197), новый Ашшур-убаллит II и Тукульти-Нинурта II (891–884). Раньше считалось, что вторым в этом ряду был царь XIV в. до н.э. Ашшур-убаллит I (1354–1318) или вообще частное лицо, однако в свете двух вышеописанных открытий естественнее считать, что это новый царь с именем Ашшур-убаллит, правивший в конце X в. до н.э. Ему, возможно, принадлежала стела № 9 из Ашшура. Изначально она представляла собой крупную статую, изображавшую царя, однако затем ее обезглавили, а на поверхности, в специальной нише, нанесли надпись от имени следующего правителя Адад-нерари II (912–891), по реконструкции авторов, младшего брата Ашшур-убаллита. Текст надписи недвусмысленно указывает, что Адад-нерари II был узурпатором. Всех трех новых царей объединяет краткость правления, принадлежность к правящему ассирийскому дому (очевидно, в этом смысле они были легитимными правителями) и феномен damnatio memoriae: все трое были исключены из официального канона ассирийских царей. Установление факта их правления ставит вопрос о природе Ассирийского царского списка. Очевидно, это не была всеобъемлющая хроника, бесстрастно регистрировавшая все правления в строгой хронологической последовательности. По-видимому, материал АЦС подвергался определенному отбору. Это особенно важно для дальнейшего изучения наиболее поврежденных частей памятника. После сделанных открытий самым популярным царским именем в Ассирии оказывается Салманасар (Шульману-ашаред или Салману-ашаред), всего шесть представителей. Раньше было по пять Салманасаров, Шамши-Ададов и Ашшур-нерари, теперь Салманасары вырвались вперед. Переномерованных правителей предлагается помечать астериском, по крайней мере, на первых порах, до установления научного консенсуса. Литература и иллюстрация: Edmonds A.J., Frahm E. Three New Kings of Assyria // Journal of Cuneiform Studies. 2026. Vol. 78. P. 27–59. (open access).

Новые ассирийские цари (1) Вышедший в июле этого года 78-й том журнала Journal of Cuneiform Studies содержит статью А. Эдмондса и Э. Фрама «Три новых царя Ассирии», вносящую важные уточнения в историю ассирийского царского дома. Авторы постулируют правление трех новых, ранее не известных царей в конце X и около середины VIII в. до н.э. Эти результаты основаны на наблюдениях и гипотезах, высказанных в более ранних публикациях и выступлениях авторов (так, краткая запись в канале от 21/02/2025 была сделана на основе интервью Э. Фрама, посвященного открытию одного из трех новых царей). Ни один из реконструируемых правителей не упомянут в Ассирийском царском списке (АЦС), основном источнике наших знаний о династийной и политической истории Ассирии. Тем не менее, о каждом из них сохранились краткие упоминания в других источниках. Ранее эти упоминания либо игнорировались, либо связывались с другими, известными царями или представителями правящего класса. Причиной этого служило отчасти чрезмерное доверие исследователей к АЦС. О каких же правителях идет речь? Это Тиглатпаласар III* (763–762?), сын Шамши-Адада V, восставший против своего племянника Ашшур-дана III. Восстание произошло после полного солнечного затмения в месяц симану (третий месяц месопотамского календаря) 763 г. до н.э. Тиглатпаласар прошел коронацию в Ашшуре и смог заручиться поддержкой части элиты, чему способствовали земельные раздачи. Один из документов, фиксировавший пожалования Тиглатпаласара, Rm 75, дошел до нас в составе ниневийских архивов. В 762 г. до н.э. права законного правителя, Ашшур-дана III (773–755), были восстановлены благодаря энергичным действиям главнокомандующего Шамши-илу. Дальнейшая судьба Тиглатпаласара III* неизвестна. Возможно, сопротивление его сторонников (и его самого?) продолжалось вплоть до 758 г. до н.э. в восточных провинциях империи. Второй новый царь — Салманасар V*, правивший ок. 747–745 гг. до н.э., непосредственно перед великим Тиглатпаласаром III (теперь IV*) (745–727). Имя этого правителя дошло до нас на стеле дворцового глашатая Бел-Харран-белу-уцура из Телль-Абты. Он служил сначала при Салманасаре V*, а потом при Тиглатпаласаре IV*. Интересно, как эта смена правителей отразилась в тексте стелы: имя Тиглатпаласара было записано поверх стертого имени Салманасара. По всей видимости, отсылка к Салманасару V* присутствует также в Птолемеевском каноне: он был контаминирован с первым вавилонским царем этого списка Набопаласаром, правившим с 747 по 733 г. до н.э. Также следы особого отдельного правления между на стыке царствований Ашшур-нерари V (раньше ок. 755–745 гг.) и Тиглатпаласара IV* (745–727) можно обнаружить в Ассирийском списке эпонимов и в Эпонимальных хрониках. Эти следы представляют собой разделительные линии, обычно выделявшие эпонимов, относившихся к одному правлению. Салманасар V*, вероятно, сын Ашшур-нерари V и племянник Тиглатпаласара IV*.

Лидийский золотой статер из Сард (ок. 560–546 гг. до н.э.) (1 × 1,6 × 0,3 см, 8,087 г). На лицевой стороне изображения льва и быка друг напротив друга. Из раскопок проекта Археологического изучения Сард, передан в Музей Метрополитен в Нью-Йорке в 1926 году. К последнему занятию в этом учебном году. Фото: (с) The Metropolitan Museum of Art

Золотое кольцо из Угарита (RS 24.145 / инв. № 7001) Диаметр — 1,8 см, золото, XIII в. до н.э., обнаружено в 1961 году на Южном Акрополе Рас-Шамры / Угарита. На уплощенной верхней части кольца вырезана надпись, выполненная анатолийскими иероглифами. Включает имя Патилува. Одно из ярких свидетельств хеттского политико-административного и культурного присутствия в Угарите. Литература: Bodreuil P., Pardee D. Ras Shamra-Ougarit V. La trouvaille épigraphique de l’Ougarit. 1. Concordance. Paris, 1989. P. 298. Fig. 39b. Фото: (с) Национальный музей Дамаска

Завершение учебного года «С помощью великой силы священного штандарта, шествовавшего передо мной, и яростного оружия, которое Ашшур, мой господин, вручил мне, я сразился с ними и нанес им поражение. Я поверг их воинов мечом, излил на них потоп, подобно Ададу, заполнил их телами канавы, трупы их бойцов [распростер по широкой] долине, гору, подобно красной шерсти, окрасил в красный цвет их кровью», — так ассирийский царь Салманасар III (858–824) рассказывает о сражении с коалицией сирийских правителей у города Лутибу в первый год своего правления (RIMA 3 1: 9–10/ A.0.102.1: 57’–61’). Среди этих правителей был и царь Патины Сапалулме / Суппилулиума II, которому, вероятно, принадлежит знаменитая статуя из Телль-Тайината (на фото). Ее картинка была у нас в самом начале учебного года. Год почти закончился. Стоит сказать, что Салманасару III не удалось тогда сломить сопротивление Суппилулиумы, тот остался жив и еще повоевал с ассирийцами. Так и мы, слава Богу, пока живы и «инда еще побредем» (или еще лучше, как в романе Алексея Конакова, «инда еще поскачем... конем»).

Золотая патера из Угарита с изображением сцены охоты. XV–XIV вв. до н.э., храм Баала, акрополь Рас-Шамры / Угарита; золото; диаметр 18,8 см, высота 3,1 см. Чаша изготовлена в технике художественной чеканки на основе деревянной модели. Изображены две сцены. Во внешнем регистре сцена охоты. Лучник мчится на колеснице, запряженной двумя конями, стреляя в убегающих животных: козла, бычка, корову с теленком и быка, ведущего стада. Из-за круговой композиции создается впечатление, что бык атакует колесницу. Существует предположение, что его следует отождествлять с богом Элом. Тогда молодой бычок — это Баал, а корова — богиня войны Анат. Чуть выше над быком изображена гончая, следующая за экипажем. Охотник, возможно, не кто иной как царь Угарита. Его лук имеет месопотамские черты, а то, как он управляет колесницей, с помощью вожжей, закрепленных на поясе, напоминает египетские изображения времен Нового царства. Техника изображения бегущих животных, вероятно, заимствована из крито-минойского и микенского искусства. В центральном регистре изображены четыре горных козла. Эта патера является хорошей иллюстрацией богатства Угарита как крупного портового города, а также особенностей его художественной среды, характеризовавшейся столкновением различных традиций. Фото: (с) Musée du Louvre

Дивинация и власть «Когда родился Иван Антонович, то императрица Анна Иоанновна послала к Эйлеру приказание составить гороскоп новорожденному. Эйлер сначала отказывался, но принужден был повиноваться. Он занялся гороскопом с другим академиком, и, как добросовестные немцы, они составили его по всем правилам астрологии, хоть и не верили ей. Заключение, выведенное ими, ужаснуло обоих математиков — и они послали императрице другой гороскоп, в котором предсказывали новорожденному всякие благополучия. Эйлер сохранил однако ж первый и показывал его графу К. Разумовскому, когда судьба несчастного Ивана VI совершилась». Пушкин А.С. Исторические записи // ППС в 10 т. Т. 8. М., 1965. С. 96. К вопросу о том, насколько можно доверять текстам месопотамских прорицателей.

Печать Тукульти-Нинурты I Другой аргумент в пользу отождествления среднеассирийской печати на договоре Асархаддона о престолонаследии как печати Тукульти-Нинурты I состоит в следующем. От Синаххериба, отца Асархаддона, чью печать Асархаддон также использовал для опечатывания договора, дошла надпись, рассказывающая о том, как он обрел лазуритовую печать своего далекого предка, царя ХIII в. до н.э. Тукульти-Нинурты I. Надпись, покрывающая маленькую глиняную табличку (7,4 × 3,9 см), представляет собой, по сути, копию того, что было написано на этой печати. Текст легенды состоял из трех частей: стк. 1–3, 9–11 — это надпись на печати, сделанная Тукульти-Нинуртой I после того, как он завладел ею в результате своей победы над Вавилонией в 1220-е годы до н.э.; стк. 8, 12 — это надпись исконного владельца печати, вавилонского царя Шагаракти-Шуриаша (1245–1233); стк. 4–7 — надпись Синаххериба, который вывез эту печать из Вавилонии. Случилось это, вероятно, в 689 г. до н.э., когда этот ассирийский царь захватил и разрушил Вавилон. Последняя строка (13) на табличке — колофон. Оборот «подарена и дана», используемый Синаххерибом, вероятно, маскирует не очень приятный для ассирийцев факт: в XII в. до н.э. вавилоняне разгромили Ассирию и вернули на родину часть той добычи, которую вывез с собой Тукульти-Нинурта I. Таким образом, печать трижды за свою историю переходила из рук в руки. Табличка K 2673 (собрание Британского музея) «(1–3) Тукульти-Нинурта, царь обитаемого мира, сын Салманасара, царя страны Ашшур: добыча из страны Кардуниаш. Что касается того, кто удалит мою надпись (и) мое имя, то пусть Ашшур и бог Адад уничтожат его имя (и) его страну. (4–7) Эта печать была подарена и дана из страны Ашшур в страну Аккад. Я, Синаххериб, царь страны Ашшур, через 600 лет, покорил Вавилон и забрал ее (печать. — Б.А.) из собственности Вавилона. (8) Собственность Шагаракти-Шуриаша, царя обитаемого мира. (9–11) Тукульти-Нинурта, царь обитаемого мира, сын Салманасара, царя страны Ашшур: добыча из страны Кардуниаш. Что касается того, кто удалит мою надпись (и) мое имя, то пусть Ашшур (и) бог Адад уничтожат его имя (и) его страну. (12) Собственность Шагаракти-Шуриаша, царя обитаемого мира. / (13) То, что было (записано) на печати из лазурита» (RINAP 3/2, p. 215–217 (no. 156), перевод с аккадского Б.Е. Александрова). Число строк в надписи приблизительно соответствует числу строк в легенде на среднеассирийской печати, приложенной к договору Асархаддона. Очевидно, что речь идет о каком-то очень ценном предмете, которому Синаххериб придавал большое значение. Как мы уже видели, Асархаддон использовал одну печать своего отца, чтобы заверить договор о престолонаследии. Возможно, что третью печать Асархаддон также унаследовал от Синаххериба. Это та самая лазуритовая печать из приведенного текста. Фото: (с) The Trustees of the British Museum

Среднеассирийская печать на договоре Асархаддона К договору Асархаддона о престолонаследии помимо староассирийской печати бога Ашшура приложены еще две печати. Одна также принадлежала богу Ашшуру, она была изготовлена отцом Асархаддона Синаххерибом (704–681). Третья печать, самая большая и, возможно, самая интересная, восходит к среднеассирийскому времени. Ее прорисовка и фотография даны выше. Возможно, она принадлежала царю Тукульти-Нинурте I (1233–1197). Легенда, к сожалению, практически не читается, поэтому уверенности в такой атрибуции нет. На печати изображена сцена поклонения: в центре композиции коленопреклоненная фигура царя. По бокам расположены два божества, стоящие на животных. Слева, вероятно, бог Ану или Ашшур: в правой руке у него топор с длинной рукоятью, а в левой — жезл и кольцо, атрибуты божественной власти. Божество справа, судя по молниям в правой руке, — бог грома Адад. Если Ану или Ашшур стоит на обычном быке, припавшем к земле, то Адад — на крылатом. В центре композиции, спиной к молящемуся, изображено еще одно божество. Оно представляет молящегося Ану / Ашшуру. Фигура коленопреклоненного царя весьма напоминает аналогичное изображение на алтаре Тукульти-Нинурты I (см. запись от 18/01/2026). Это один из аргументов в пользу отождествления владельца печати с этим правителем. О другом расскажем в следующей записи. Печать также можно приписать Тиглатпаласару I (1114–1076), прославившемуся восстановлением храма Ану-Адада в Ашшуре. Договор Асархаддона о престолонаследии служит ярким примером использования в Ассирии династических печатей. Примечательно, что три приложенные к документу печати восходят к трем разным периодам ассирийской истории: старо-, средне- и новоассирийской эпохам. Иллюстрации: (с) The Trustees of the British Museum; (c) D. Wiseman

Иконография Ашшура, bis Оттиск печати бога Ашшура на табличке с договором царя Асархаддона (680−669) о престолонаследии (BM 132548). За человеком в молитвенной позе следует богиня-защитница. Перед человеком, справа, пустое место. Здесь должно было быть изображение бога, сидящего на троне, но оно отсутствует. Как пишет Д. Вайзман, возможно, потому что печать принадлежала самому богу, т.е. Ашшуру. Легенда гласит: «То, что бога Ашшура, Дома города». Печать восходит к староассирийскому времени (начало II тыс. до н.э.). Иллюстрации: (с) The Trustees of the British Museum; (c) D. Wiseman

Иконография Ашшура Оттиск староассирийской печати из Аджем-Хёюка (нач. II тыс. до н.э.), собрание Музея анатолийских цивилизаций в Анкаре. Слева изображен бог-покровитель, предстоящий в молитве перед богом Ашшуром. Ашшур представлен в виде горы, из которой выглядывает голова быка. Легенда гласит: «То, что бога Ашшура, то, что налога-нисхатум Дома города». Прорисовка: (с) K.R. Veenhof

Зеленый тигр «Молодым ученым иногда рассказывают следующую историю. Путешественник возвращается домой с фотографией зеленого тигра. О существовании такого животного еще можно порассуждать. Если же он вдобавок покажет снимок зеленого оленя, то скорее всего речь пойдет о его аппаратуре или о его личности». Nahm W. Kadašman-Enlil IIa as a Green Tiger // N.A.B.U. 2016. No. 1. P. 17 (no. 12).