蘆薈亭

МАЛЕНЬКОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ Несколько раз я упоминала, что провожу исследование — теперь я готова раскрыть карты и рассказать, что это вообще такое было. По наводке Валерия Вотрина последние три года я изучала раннюю биографию Петра Гулларта (Гуляра), китаеведа с загадочными корнями и автора книги "Забытое королевство", которая в 2013 году выходила в издательстве Corpus. Теперь настало время поделиться находками (и нераскрытыми загадками), поэтому я ищу площадку для онлайн-лекции. Сразу говорю, что лекция посвящена не совсем китаеведению, а больше генеалогическому поиску и его сложностям. Отдельная публикация будет; выступать на научных конференциях я пока не планирую, потому что материала много и он часто уходит вбок. Если у вас есть идеи, рекомендации или вы представляете какую-нибудь площадку и готовы меня позвать — пишите @alaricus, заранее спасибо.

Сейчас будет двухминутка мудрости на отвлеченную тему. В детстве, когда я решала задачки по алгебре и ответ не сходился, очень хотелось махнуть рукой и сказать, что в ответах опечатка, да только опечатка-то была не в ответах. Однажды в какой-то группе, посвященной японскому языку спросили, откуда у глагола 入る (хаиру; входить) чтение "иру". Ответ: "в словаре опечатка". Но мы-то знаем, что это глагол "впадать" — о реках. Про метрическую запись о рождении Георгия Иванова, которую "нашли" под чужой фамилией (якобы девятнадцатый век и попы были темные сплошь и рядом) даже и объяснять неловко. Это я к тому, что если вам кажется, что кто-то ошибся, то возможно на самом деле ошибаетесь вы...

Любовь японистов к тому, чтобы оставлять в текстах транслитерации японских слов и давать сноски вечна и неизменна... ...думала я, пока не столкнулась с примечаниями к хилинг-роману Кэндзи Уэда "Магазинчик нужных слов". Выписываю три. Вечное перо — японское название авторучки. Дословно: «кисть на десять тысяч лет». В японском языке это слово обладает мягким элегантным, чуть старомодным оттенком (ассоциация с качественным письменным прибором, престижем, каллиграфической традицией). Не вижу в словосочетании "вечное перо" чего-то конкретно японского. В НКРЯ вхождения с 1928 года. По-японски 万年筆 (маннэнхицу). Очень хочется спросить, каким оттенком обладают слова "вечное перо" или "перьевая ручка", но не буду. Старая лавка — японский термин для компании или магазина с долгой историей, часто семейного, передаваемого из поколения в поколение. Обычно подразумевается возраст не менее 100 лет, но может использоваться и для более молодых, но уважаемых заведений. Ситуация схожая. К сожалению, оригинала у меня нет — предполагаю, что там 老舗 (синисэ), что и будет японским термином. (Вспоминаю Федора Двинятина и игру в серсо). Художник-японист — художник, работающий в традиционном японском стиле нихонга (японская живопись), с использованием минеральных пигментов, туши, на шелке или бумаге васи. Отличается от западного художника (ёгака). По-моему, чаще употребляют "художник нихонга". "Западный художник" же считывается, как художник из стран Запада (европейский/американский). Логичней тогда уж было сказать "западник", хотя битва японистов с западниками... А вообще, я в очередной раз задумываюсь о стремлении к экзотизации, о стремлении к де-экзотизации и о том, как я не люблю ставить сноски...

В эту среду обсуждаем прозу Ёко Тавады — и то, как язык меняет наше восприятие мира. В сборнике рассказов «Где начинается Европа» писательница, создающая тексты на японском и немецком языках, исследует пространство между культурами, языками и идентичностями. Для Тавады двуязычие — не просто биографический факт, а художественный метод: смена языка становится способом заново увидеть привычную реальность, а границы оказываются не линиями на карте, а подвижными конструкциями. В ее прозе путешествия превращаются в переходы между разными способами восприятия, слова обретают материальность, а привычное постепенно становится чужим и незнакомым. На презентации книги переводчики Анна Слащёва и Маргарита Ключак расскажут о работе над текстами Тавады: как переводить языковые игры, сохранять многослойность оригинала и передавать на русском прозу, существующую между несколькими мирами. В качестве подготовки к встрече можно прочитать материал на нашем сайте — переводчики Анна Слащёва, Маргарита Ключак и Юлия Колпенко рассказывают о переводческих решениях, сложностях и открытиях, которые появились во время работы над книгой. Спикеры: Анна Слащёва — переводчица, исследовательница, автор телеграм-канала 蘆薈亭 Маргарита Ключак — переводчица, аспирант, автор телеграм-канала pobuchteam Модератор: Мери Геворгян — востоковед-японист, корреспондент японского агентства Jiji Press, автор телеграм-канала о Японии «о май джэпэн!» → 5 августа, 19:00, Ad Marginem Warehouse (Москва, Переведеновский переулок 18с3). Вход свободный по регистрации.

Москвичи и гости столицы, приходите.

К предыдущему. На скрине — подводка к статье Хатори Ёсиюки на сайте nippon.com. Здесь всего два предложения. Хочу спросить: какие у вас впечатления от подводки, что так, а что не так? И как бы вы ее отредактировали? (Отдельно интересуют мнения неяпонистов).

Пишут, Хигасино Кэйго скончался 23 июля от рака. Что ж.

Сегодня день рождения Платона Жукова, известного всем завхоза "Желтого двора", и по случаю я решила вспомнить старые добрые времена и выложить перевод рассказа "Машина" (機械）Ёкомицу Риити (横光利一, 1898-1947). Что такое "Машина"? Вкратце — пролетарский "Расёмон" в модернистских декорациях 1930 года, значимый текст, объект горячей любви поколений японских литературоведов. Чего еще скажешь? Пара слов о переводе: для пущей острастки я старательно убрала все знаки препинания, кроме точек. (Кстати, в оригинале запятые есть). Разумеется, это не окончательная версия: вон, Миядзава Акио читал "Машину" одиннадцать лет, даже книжку написал. Все ошибки, очитки, темные места и незнание химических процессов на моей совести. А вот и текст.

Вышла! Вышла! Вышла! "Где начинается Европа" Тавада Ёко, совместный перевод с германистками Маргаритой Ключак и Юлией Колпенко, под редактурой Анны Захаровой, издательство Ad Marginem, проект hide. В моем переводе повесть "Чешуйчатка", она же DAS BAD/うろこもち, сорок страничек фантасмагории. Переводила я по большей части в ванной, в тексте найдется пасхалка, во время обсуждений в чате тавадянок никто не пострадал, и, конечно, рада совпадению, благодаря которому на приложенной фотографии такой веселый фон. Предзаказать можно тут.

Подбила статистику: с 2020 года на русском языке вышло около пятидесяти переводных японских книг, которые можно назвать «хилингами», они же «ияси-кэй», они же «филгуды». Пока я вбивала данные в табличку, задумалась: — Что считать границами жанра? Явно романтические сочинения я туда не включала (вроде книг Ао Морита). Кое-что уходило под вопрос. Мой принцип — четыре «К»: книги, кофе, коты, кулинария; но не все книги ему соответствуют (скорее всего). Чем один роман про одинокую пожилую женщину с закусочной отличается от другого романа про одинокую пожилую женщину с закусочной? В общем, как обычно, границы оказываются размыты. — Насколько ярлык «хилинга» вообще оправдан, а насколько это просто красивые слова в аннотации? Исцеляющие романы? — Можно ли увидеть поджанры? Вот, например, «уютные детективы». — Некоторые книжки явно серийные. — Кажется, есть еще непереведенные авторы: какой-нибудь Акио Морисава… И самый главный вопрос: как все это прочесть? Табличку я делала для себя, если кому интересно — отправлю в ЛС по запросу. Данные отбирались из каталога РГБ с некоторыми добавлениями грядущих бестселлеров и еще неполученных книг. Возможно, попробую собрать тексты в отдельную папочку и как-нибудь в них потыкать, чтобы выявить общие закономерности а-ля Моретти...

Дорогие друзья, 1 июля (среда) в 19.00 приглашаем вас на круглый стол по книге Риэ Кудан «Симпати Тауэр Токио» (Inspiria)! Тревожная антиутопия Риэ Кудан о тюрьме будущего получила премию Акутагавы и вошла в короткий список «Ясной Поляны». Заявление автора о том, что часть текста сгенерирована искусственным интеллектом, вызвало в Японии ожесточенную дискуссию о грани дозволенности использования нейросетей. По сюжету архитектор Сара Макина берется за проект райской башни-сада, где преступников будут наказывать абсолютным счастьем. Чем дальше она продвигается в работе, тем больше увязает в проклятых вопросах гуманизма и тем больше теряет человечность. Какое «счастливое» будущее ждет нас в этом новом мире беспрекословного сочувствия? Об этом и не только — на встрече с нашими гостями: литературным критиком, обозревателем журнала «Forbes» Натальей Ломыкиной и японисткой Анной Слащевой, подготовившей перевод книги. • • • • Вход свободный. Начало в 19:00. Пожалуйста, регистрируйтесь заранее: https://dvorbooks.com/tokyoto-dojoto

Приходите...

Я впервые в жизни отредактировала книгу — и, пиша эти слова, уже признаю себя виновной перед хором недовольных голосов в голове — что ж, надеюсь, не сильно ее испортила. Это "Планария" Фумио Ямамото, которая выйдет в издательстве Corpus. Переводила Екатерина Тарасова. Вообще книга (это сборник рассказов) вышла в 2001 году, получила премию Наоки, а через четверть века дошла и до России. Если говорить о содержании — в рассказах много какой-то непонятной и переломной тоски. И я не знаю, как так выходит. Магия. Похоже на Экуни Каори, но еще чуточку тоскливее. Фумио Ямамото, кстати, умерла в 2021 году. Попробую еще что-нибудь у нее почитать. Не знаю, возьмутся ли переводить что-нибудь еще у нее, не знаю, но было бы интересно.

Дорогие подписчики, сегодня мне исполняется тридцать три. Хотела написать большой пост, но поняла, что лучше оставить это на Новый год. Что ж. В этот день напоминаю, что можно: — позвать меня куда-нибудь (когда-нибудь); — пожелать мне спокойствия и трудолюбия; — по традиции задонатить мне по номеру карты: 4276 5500 7404 9878 (сбер); — или просто порадоваться, безотносительно — надеюсь, погода хорошая. Надеюсь, встретимся с вами через год.

Мелочи: — Оказывается, "Город и его ненадежные стены" Мураками Харуки существует в двух любительских переводах. Один с английского (Всеволода Дарского и Анны Смирновой), другой с немецкого (Алексея Андреева). — Книжечка интересная вышла про детективы: Satomi Saito. The Evolution of Classical Detective Fiction in Japan. Between Honkaku and Henkaku. Пока вроде бесплатно. — И конечно же, русский стилемерический датасет.

Недавно мне приснился кошмар, в котором я грызла тонкий и острый гвоздь. Сон не самый приятный, поэтому я предпочла забыть его поскорее и заняться обычными делами (прогулками, потреблением алкоголя и оправданиями в духе "не могу избавиться от суицидальных мыслей"). Кто ж знал, что я вспомню о нем, когда открою книжку, которую и не собиралась открывать? Короче, от "Котов Синдзюку" Дориана Сукэгавы я многого не ждала — и напрасно! С точки зрения стиля перевод очень интересен. Буквально два примера, покороче и подлиннее: Он (т.е. директор) напоминал человека, жующего ржавый гвоздь. ディレクターは錆でも舐めるような表情をボクに向けてきた。 (т.е. "Директор посмотрел на меня с выражением человека, который попробовал ржавчину") В туалете станции «Акаса-мицукэ» зеркало отразило не меня, а восковую фигуру из музея мадам Тюссо. [пропуск трех предложений до начала следующего абзаца] Восковая кукла доехала по линии Маруноути до станции «Синдзюку-сантемэ». 赤坂見附駅のトイレで鏡を見たら、マダム・タッソーの蠟人形がそこに立っていた。[пропуск трех предложений до начала следующего абзаца]　蠟人形のまま丸ノ内線に乗り、新宿三丁目駅で降りた。 (тут 蠟人形のまま -- если очень буквально, в "состоянии восковой куклы". Бог с ней, с Акасакой!) Конечно, два вырванных из контекста примера ничего не значат. Можно спорить о том, насколько удачна метафора жевания гвоздя. (Мне вот она, как видите, снится в кошмарах). Можно обсудить восковую куклу: мне кажется, что это слишком резко, и я бы подумала о кавычках... И все же текст (мне, опять же), не кажется серым, и оригинал не ведет за собой. Теперь мне интересно как, в идеале, высчитать пропорцию стилистических украшательств в японском тексте и аккуратненько транспонировать ее в русский.

Давным-давно вместе с Тимуром мы делали импринт-издательство «Вздорные книги». Частью концепта было использование шрифта Old Standard TT. Вздорно, старомодно, подходит для нашего издательского портфеля. Почему бы и нет. Сегодня я купила книжку Нагиры Юу "Блуждающая луна" (помню оригинальную японскую обложку с шариками мороженого). Открываю и что вижу? Наш старый знакомый! Конечно, вряд ли это оммаж: какое дело большому издательскому конгломерату до маленького спящего странного издательства? И все же, все же есть некоторая радость узнавания... Приятно.

Дорогие друзья, 12 июня (пятница) в 19.00 приглашаем вас на обсуждение книги «Под зонтом в Токио» (НЛО)! Издание представят японисты Василий Щепкин и Анна Слащева. Зонт в Японии больше, чем зонт. Под красным зонтиком вагаса невеста отправляется в святилище на свадьбу, влюбленные прячутся от дождя под айайгаса, а забытый зонт стал важным топосом японской литературы. Обсудим с нашими гостями символику японского зонта и отправимся в воображаемое путешествие по токийским улочкам, где «настоящая, осязаемая Япония соприкасается с литературным воображением». В гостях — японист, историк Василий Щепкин (РАН), японист, переводчица и независимый исследователь Анна Слащева. • • • • Вход свободный. Начало в 19:00. Пожалуйста, регистрируйтесь заранее: dvorbooks.com/wagasa

Приходите! Попробуем договорить о том, о чем не договорили в феврале.