Детёныш Гуры перевода

Всем переводчикам, которые ничего общего с поэзией иметь не собирались, а у поэзии было другое мнение, привет и продуктивной ночи

Страшнее, чем открывать правки от редактора, может быть только открывать правки от корректора и судорожно вспоминать, в какой момент жизни и с чего бы вдруг ты так поверил в свою пунктуацию, что решил ослабить бдительность 😅

Первый раз попросили подписать книжки. Очень страшно, мы такое не умеем, если бы мы такое умели, было бы не так страшно, но мы не умеем... (теперь умеем 😳)

Есть ли в этом мире что-то приятнее? 😇

Уже много раз видела, как самые крутые, идейные, по-хорошему хаотичные и весёлые проекты получаются тогда, когда в брейншторминге принимает участие как можно больше людей. Сейчас у нас есть возможность всем переводческим миром собрать самый-самый крутой, полезный и весёлый форум. Просто напишите, что должно на нём быть, чтобы вам искренне захотелось на него поехать. А чтобы хаос был всё-таки структурированным и каждый участник понимал, что и зачем унесёт с форума домой, приходите на онлайн-встречу вместе генерировать идеи и строить общую концепцию. Форма для того, чтобы поделиться идеей и/или записаться на встречу здесь.

Коллеги, на конец сентября ничего не планируем 🥳

Dream team 💚

В последнее время периодически вижу в вакансиях формулировки вида «нам нужен не просто переводчик, а человек, который сможет переложить смыслы на культуру другой страны». А параллельно с этим вопли, что переводчиков не ценят, мало платят, и нефиг убиваться над заказами в студиях «всё по 35». Чувствую некоторую корреляцию между подходом «как оплачено» и тем, что откровенная халтура теперь называется «просто перевод» — с закономерным желанием платить за «просто перевод» соответствующие деньги.

Осторожно, #злойдетёныш Британцы там обеспокоились маркировкой человеческих книг, чтобы защитить авторов, которые остаются без средств к существованию. Есть, правда, нюанс: чтобы наклеить человечка на свою рукопись, надо быть членом ассоциации и ежегодно носить в казну правозащитников в районе 10-15к российских рублей, — но я не об этом. Отсутствие маркировки нейро-текстов — и правда проблема, но в творчестве ли? Книги, арты, кино и музыка давно уже создаются под конкретную целевую аудиторию, которой нравится то, в каком формате и качестве сделан конкретный продукт. Если человеку нравится история, какая разница, кто или что её писало? А если не нравится — опять же какая, потому что плоский сюжет что от нейронки, что от белкового автора вызывает одинаковую тошноту. Какой-то там запредельный процент писателей и литпереводчиков чувствует шаткость своего материального положения и не уверен в завтрашнем дне. Токсичный вопрос: а какой процент писателей и литпереводчиков прямо сейчас выдаёт текст объективно хуже нейросети? И ещё более токсичный: какой процент всех этих людей вообще не осознаёт, что от их текстов нужно их аудитории? Когда я только начинала учиться писать, мои большие мечты о большом искусстве разбились об очень прагматичный закон рынка: продаётся то, что покупается. Если эту аксиому сильно меркантильно вывернуть, выходит, что если хочешь писать книжки и этим зарабатывать, надо писать про драконов, злых боссов, сильных героинь, стилизацию под Азию, и что там дальше в трендах по хронологии. По сути, весь книгорынок превратился в большой гострайтерский контент-завод: ты встраиваешься в чужие тренды, лепишь героев не как хочется, а как надо, и отправляешь их в сюжет не по логике, а по проверенным тропам. Проблемки начинаются там, где за потоком отстукивания всего этого творчества из картины вылетает читатель и остаётся только автор и его заработок (который не то чтобы выживабельный, поэтому писать надо быстро и много). И я вполне могу понять, почему все эти люди, которые в большинстве своём формируют литературный и сетературный рынок, так беспокоятся о потере дохода. Читателю, которому нужно пожевать жвачку с этикеткой «такое же но другое» и почувствовать чувства, пофиг абсолютно, кто ему эту разгрузку и эти чувства предоставит. Что они с этим читателем хотят делать? Бежать три километра, размахивая единственным аргументом в пользу своей книжки, что она написана человеком? Автор или переводчик, который знает, что его аудитории зачем-то от текста и истории надо что-то большее, чем способна выдать нейронка, как будто не будет беспокоиться о маркировках, потому что у него аргументов предостаточно и он их знает. Выходит, вся паника либо от очень неуверенных в себе людей, которые не видят, чем их работа лучше нейронки, либо от людей, которые этих преимуществ у себя увидеть не могут просто в силу того, что их нет. Конечно, это не про всех, и на ком-то однозначно скажется необходимость конкурировать за аудиторию с нейронкой как минимум на старте карьеры, но конкурировать с наводнением текстов в своей весовой категории как будто было нормой задолго до появления интернета. А вызывающий у всех беспокойство факт равноценной платы за авторский контент и выдачу нейронки очень похож на спор об оплате труда фриланс-переводчиков: оправдана любая стоимость, которую покупатель продукта или услуги готов платить. Ну а если совсем на чистоту, что помешает авторам напромпченных книг лепить на обложки человечка за скромные сотню фунтов стерлингов в год?

Кроме полочки тщеславия у меня есть ещё папочка тщеславия — для обратной связи от редакторов, с которыми начинаю работать. Сегодня пришло пополнение 🤗

Лайфхак на случай, если вы по какой-то причине долго переводили в ворде и вдруг решили переехать в кошку и прихватить напереведённое непосильным трудом. ТМ «сделай сам» Копируем в чистые документы отдельно оригинал и перевод. Находим автозаменой все конечные знаки препинания (например, комбинация «точка-пробел», «вопросительный знак-пробел») и заменяем на нужный знак+абзац (^p) Избавляемся от лишних пустых абзацев (^p^p заменить на ^p) Убираем табуляцию, если есть списки (^t заменить на пробел) Проверяем, в каком формате нужная кошка ест тм в экселе (Смарткат принимает xlxs, в котором в верхней строке указаны языки двухбуквенным кодом, но есть нюанс для вариантов по странам — например, кастильский испанский будет не просто es, а es-ES. Это можно уточнить при выборе языка во время создания тм). Копируем получившееся художество в соседние колонки. Перед этим можно проверить в ворде, совпадает ли количество абзацев, но если нет, искать причину удобнее всё равно в экселе. Если убрать все артефакты, такого быть не должно: у меня сейчас вышло около 650 строк, и расхождение всего на 4. Беда нашлась в объединённых/разбитых при переводе предложениях. Это мне конечно крупно повезло, обычно я таким куда серьёзнее балуюсь. Кормим кошку экселем, подключаем и наслаждаемся ✨

Настроение: полчаса убила на то, чтобы сделать в переводе ссылку на один популярный бестселлер, потому что одно популярное издательство не указывает переводчика в карточке книги ни у себя на сайте, ни на каком другом.

Хочу пожелать всем, для кого это пока актуально: не стесняйтесь брать от студенческой жизни то, что можете от нее взять! Лучше активничать и участвовать во всяких движухах, пусть даже что-то из этого кажется для вас кринжем, чем стоять с постной миной типа “I’m too cool for this sh*t” honestly, самое крутое пожелание на день студента от Александры. выбирайте быть счастливыми!

Коробочка воспоминаний 2025. Или что-то вроде того👻

Если попытаться переложить это на русский вот как есть, получится немного странная история. На момент произнесения некоторой фразы герои проходят (продолжительное фоновое действие) мимо картины (и в ходе этого действия) Аманда успевает а) набросать схематичное описание картины, б) подумать, что она мрачноватая, и в) «не обратить внимания» и пойти дальше. Уже количество зафиксированных подробностей как-то противоречит тому, что мы понимаем под «не обратить внимания», а полтора шага, которые можно «идти мимо» картины стандартных размеров долю секунды, растягиваются на время чтения двух-трёх предложений с длинной цепочкой действий с осложнениями и придаточными: «женщина бла-бла-бла позировала с кошкой бла-бла-бла, я на неё посмотрела, подумала, не обратила внимания, пошла дальше». Исключительно по длине абзаца складывается впечатление, что чтобы выдать такой комментарий, надо было остановиться и всё это в голове сложить. На русском вклейки Аманды-знающей-чуть-больше-чем-мы могут быть органичны и уместны где угодно, но не в момент точечных действий. У нас по-другому работают законы нарративной реальности и показатели правдоподобности внутреннего монолога. Условно, если бы эту историю пересказывал живой русскоязычный человек, он сказал бы что-то вроде «Там была какая-то мутная картина с женщиной с чёрной кошкой, но я не смотрел особо». Возможны вариации, но смысл один: пять законченных мыслей в испанском схлопываются до одной-двух. С ремаркой выходит и вовсе запутанно. Два тринадцатилетних подростка шарахаются по заброшке с привидениями, пацан орёт что есть мочи, а Аманда вместо немедленной реакции начинает читать стендап. И это не считая того, что нам, по сути, три раза говорят, что Эрик кричит, а долгое подведение к панчлайну хорошо только когда мы его не знаем, а не когда нам его вбросили графическим забором «ААА». Здесь даже если повествователь задуман как комментирующий издалека, по-русски эту конструкцию он вывозить в Оливера Твиста не будет: слишком велика вероятность выбить читателя из повествования. Как будто здесь надо оговориться, что вышесказанное будет в корне несправедливо, если автор оригинала ставил целью поиграть с пластичностью времени и выбить читателя из повествования, но в этой конкретной книге такие игры со временем и четвёртой стеной есть, и они выглядят совсем по-другому. Поэтому здесь логичнее последовать за действием и пересобрать сцену так, чтобы не заваливать горизонт конструкциями, о которые читатель скорее всего споткнётся. Что для этого можно сделать. Во-первых, вычленить факты, которые терять нельзя. Сиюминутность действия, портрет на стене, его общие черты, впечатление (мрачность), незаинтересованность героини. В ремарке к реплике — пояснение, что друг поймал её за рукав, ироничная мысленная ремарка. Во-вторых, подобрать механизм ускорения. Детали портрета из общего впечатления мы никуда не денем. Безболезненно для повествования можно схлопнуть то, что вокруг него: усилить глаголы, убрать лишние действия, а те, что можно, слить в одно, вычистить придаточные и осложнения. Аманда одновременно идёт, смотрит и думает, но русский не настолько избыточен, чтобы отдельно называть и проговаривать каждое из этих действий: мы беспрерывно думаем и беспрерывно обрабатываем поступающую из окружающего мира информацию, и процентов пятьдесят времени делаем это в движении. Ещё можно по-другому поупражнять Аманду в остроумии. Иронию из песни не выкинешь, но откомментировать ситуацию можно и по-другому. Задача в целом — сократить не текст, а ощущаемую при чтении продолжительность действия. Итак, лёгким движением руки брюки превращаются в элегантные шорты всё это собирается в четыре строчки вместо семи в подстрочнике: Боковым зрением я выхватила портрет на стене — серьёзная темноволосая женщина в чёрном с чёрной кошкой на руках. Выглядело мрачновато, но не особо интересно. — А-А-А-А-А!!! — вдруг завопил Эрик, и на случай, если я ещё не поняла, что он в ужасе, вцепился в рукав моей толстовки. — Аманда, ты видела, видела?! Первая часть Аманды уже вышла.

В последнее время усиленно думаю мысль, что самое сложное в переводе — вовсе не метафоры и игры слов, а тот самый «просто текст», который легко сделать «просто гладеньким» и очень сложно — живым и человеческим (pun intended). Одна из самых загадочных для меня штук в текстах и переводах — это динамика. Особенно сложно бывает её правильно задать в экшен-сценах, где событий много, а времени мало. Но иногда динамика ломается не на экшене или саспенсе, а на очень бытовых действиях. В качестве примера несу интересный временной парадокс из последней книжки. Тут получилось много букв. En ese momento pasábamos junto a un cuadro en el que una mujer de pelo oscuro, con gesto serio y vestida de negro, posaba con un gato, también negro, entre sus brazos. Lo miré de reojo, pensé que se trataba de un retrato bastante tétrico y continué avanzando sin prestarle mayor atención a la pintura. —¡¡¡AAAAAH!!! —aulló Eric. Algo me dijo que mi amigo estaba muy asustado... Y por algo me refiero al grito de terror y a los tirones que comenzó a darme en la manga de mi sudadera—. ¡Mira, Amanda! Подстрочник из Яндекса (пунктуация сохранена): В этот момент мы проходили мимо картины, на которой темноволосая женщина с серьезным выражением лица, одетая в черное, позировала с кошкой, тоже черной, на руках. Я посмотрел на него сбоку, подумал, что это довольно мрачный портрет, и продолжил движение, не обращая на картину особого внимания. - ААААААА!!! —завыл Эрик. Что—то подсказывало мне, что мой друг был очень напуган... и под чем-то я подразумеваю крик ужаса и то, как он начал дергать меня за рукав моей толстовки. Смотри, Аманда! Вкратце, что тут происходит. По общему контексту Аманда явно рассказывает историю из недалёкого будущего, поэтому может себе позволить ставить внутреннее кино на паузу, иронизировать как душе угодно и ломать четвёртую стену. До этого кусочка был диалог. На момент последней его реплики Аманда замечает на стене картину, мысленно фиксирует общие черты и идёт дальше. Друг позади неё чего-то пугается, и Аманда с безопасной временной дистанции немножечко подогревает напряжение, выдавая остроумную ремарку. [но есть одно но]