Страдай с толком

Внешность в психологии   Предполагается, что психолог – существо безоценочное, и уж точно не должен давать оценок внешности клиента. Если клиент приходит и выглядит как-то необычно, это абсолютно его право. Более того, психологи и статистически, и методически имеют склонность к либеральным взглядам, так что удивить психолога внешностью должно быть сложно. Тем более вызвать осуждение со стороны психолога. Любого цвета волосы, биомодификации, пирсинг, тату, одежда, прийти одетым как викторианский джентльмен или в полноразмерном плюшевом комбинезоне зайчика, и психолог должен просто принять клиента таким, какой он есть. Это правда, но это не вся правда.   Внешность абсолютно точно играет роль в психологическом консультировании и психотерапии, и психологи абсолютно должны ее оценивать. Не могут – а должны, но не так, как это делают люди в обычной жизни. Задача психолога не в том, чтобы эстетически оценить, хорошо ли выглядит человек (хотя это тоже имеет значение, но это отдельная тема). Задача психолога, в первую очередь, отфильтровать психиатрию. Если человек приходит с сильно необычной внешностью или одеждой, это не означает психиатрию само по себе, но намекает на неё. Корреляция между психологическим нездоровьем и татуировками на лице существует, и она не отрицательная. Психолог не будет за это осуждать человека с внешними особенностями, но насторожится. И помимо стандартных вопросов типа «где живете?», «кем работаете?», может ещё позадавать дополнительные, которые человеку, одетому как менеджер среднего звена, возможно, не были бы заданы сразу. Он может спросить про медицинскую историю, про семейную историю болезни, историю обучения в школе, не было ли исключений из школы, депрессивных эпизодов, суицидальных наклонностей, и поискать другие косвенные признаки. Если их нет, ну и окей, хорошо, пришёл необычно выглядящий клиент – никакой проблемы. Но они могут быть, и тогда исследование продолжается – вплоть до отправки к психиатру на развёрнутую диагностику.   Но и это не всё. Кроме того, что психолог обращает внимание на необычность внешности, на возможную нескоординированность, вплоть до надетых разных ботинок, что, кстати, существенно ограничено в онлайн-консультировании, и было одной из причин, почему до ковида многие психологи и психиатры выступали против онлайн-консультирования. Но кроме этого, есть еще динамика внешности клиента. Стал ли клиент одеваться лучше, стал ли клиент одеваться хуже. Стал ли он выглядеть привлекательнее или беднее, или богаче. Появилось ли в его гардеробе что-то новое, изменилась ли стрижка. Особенно это имеет значение при бритье налысо, так нередко это можно быть эрзац-суицид. И если клиент, особенно до того не брившийся налысо, а особенно клиентка, внезапно бреется налысо, то у психолога зажигается большая красная лампочка, чтобы резко исследовать суицидальные интенции.   Наконец, психолог обращает внимание на сексуальность клиента. Не в значении того, нравится ему клиент или нет, а в значении того, есть ли она – приносит ли человек свою сексуальную энергию, носит ли он её с собой, видно ли по нему, что это не просто андрогинный человек, а это конкретно мужчина или женщина. И это часто является динамическим маркером, на который психологи обращают внимание в контексте оценки ресурсности клиента и контексте прогресса клиента. Часто бывает, что клиент, который пришел в нересурсном состоянии, через несколько месяцев работы приходит на сессию с сексуальной энергией, которая начала бросаться в глаза психологу, что тот замечает, что перед ним человек, который присутствует на рынке отношений. Это не значит, что клиент возбуждает его, а это просто хороший маркер, что клиент стал более либидозный. И наоборот, если он изначально приходил с явно гендерно-окрашенным и сексуально насыщенным контактом, а потом потерял это, то это тоже маркер, на который психолог должен обращать внимание, потому что это что-то говорит о состоянии клиента и требует более внимательного исследования.

Прямой эфир-дебаты «Высокая самооценка: мишень для терапии или миф?» ➡️ 18 августа, 18:00 (МСК) ➡️ Ссылка на эфир Новый формат в «Чистых Когнициях» — психологические дебаты! ⭐️ Нужно ли повышать самооценку? Кажется, что ответ очевиден: высокая самооценка — хорошо, низкая — плохо, а задача психолога — помочь человеку начать оценивать себя выше. Но действительно ли это работает? Есть ли у повышения самооценки доказанные преимущества? Или сама идея, что человеку нужно постоянно улучшать отношение к себе, — устаревшая концепция и популярный миф? И если самооценку повышать не нужно — что делать вместо этого? На этот раз мы не будем давать готовых ответов. Две команды займут противоположные позиции и попробуют убедить друг друга в своей правоте, а победителей в прямом эфире определят зрители «Чистых Когниций». 🙋🏼‍♀️🙋🏻‍♀️ Команда «За повышение самооценки»: Полина Тур — клинический психолог, кандидат психологических наук, преподаватель, специалист в когнитивно-поведенческом подходе. Анастасия Хантер — клинический психолог, аккредитованный психотерапевт (BACP, Великобритания), ведущая проекта «Клиника» в «Чистых Когнициях». 🙅🏽🙅🏻 Команда «Против повышения самооценки»: Константин Кунах — клинический психолог, лектор, преподаватель, автор книги «Страдай с толком». Михаил Пошибайлов — врач-психиатр, психотерапевт, преподаватель, ведущий проекта «Клиника» в «Чистых Когнициях». Будем разбираться: 🟣 Действительно ли высокая самооценка делает человека благополучнее? 🟣Нужно ли психологу работать над повышением самооценки клиента? 🟣 Какие выгоды может дать повышение самооценки и какие проблемы — создать? 🟣 Какие альтернативы работе с самооценкой предлагают различные подходы к терапии? ⭐️ Модератор: психолог и создатель «Чистых Когниций» Антон Вотрин. В конце прямого эфира мы проведём зрительское голосование и узнаем, чьи аргументы оказались убедительнее. Финальную точку в споре о самооценке поставите вы! Подключайтесь к эфиру, выбирайте сторону, голосуйте за понравившуюся команду, и пусть победит сильнейший! До встречи на первых дебатах «Чистых Когниций»! 🔥

Сцена первая, дубль второй: дебаты всё-таки должны состояться

Представление о том, что получить ярлык «плохой дочери/сына/жены/мужа/сотрудника/начальника» – жизнеспособный вариант, что можно принять его, неся пассивную ответственность, но избавившись от проактивной, – большой шаг к внутренней свободе и, по иронии, к проактивно ответственной заботе о себе. Но в глубинах понимания ответственности водится рыба покрупнее. Она ускользающая, маскирующаяся и не хочет, чтобы её вытаскивали на свет, прячась за ярлыком «виктимблейминга». Это представление о том, что люди неизбежно ответственны за собственную жизнь. Ключевое слово здесь – «неизбежно». Поскольку мы определили пассивную ответственность как «изменение качества жизни в корреляции с состоянием объекта ответственности», пассивная ответственность за собственную жизнь – даже не вывод; это тавтология. Если ваша жизнь становится хуже, то, ну, ваша жизнь становится хуже. Ваша жизнь бесконечно коррелирует сама с собой, а значит, вы по определению несёте за неё пассивную ответственность. И хотя на первый взгляд это может показаться тривиальной мыслью, люди очень быстро о ней забывают, когда есть чья-то ещё ответственность, о которой можно упомянуть. Вася был со мной груб, говорит Фёкла, значит, моё плохое настроение – его ответственность. И это может быть правдой: если они в отношениях и Фёклино настроение влияет на качество Васиной жизни, это действительно делает его как минимум пассивно ответственным, а если он хорошо предвидит эту пассивную ответственность, разумно ожидать, что он проявит и некоторую проактивную. Но важнее здесь то, что Фёкла тоже ответственна за собственное настроение. Если она ничего не сделает для его улучшения, страдать будет она. И никакое количество параллельного Васиного страдания от её плохого настроения этого не изменит. Вот самая хитрая часть: мы склонны думать об ответственности как о физическом объекте. Если существует 100% ответственности за что-то, и Фёкла отдала Васе половину, 50%, – значит, ей осталась вторая половина, всего лишь 50%, а не 100%. А если она приписала Васе 100% – значит, сама она не ответственна вовсе! Но ответственность так не работает – по крайней мере, не по нашим определениям. Передача кому-то частичной или даже полной ответственности за что-то не снимает её с вас. Скажем, вы дали Пете фикус. А Петя попросил соседа по квартире о нём позаботиться, потому что Петя плох с растениями. Так вот, если Петин сосед загубит фикус, Петя может клясть его на чём свет стоит, но это ни на йоту не изменит вашу реакцию в его адрес. Отвечать перед вами будет Петя – так что его ответственность ничуть не уменьшилась оттого, что он поделился ею с кем-то ещё. Да что там, эту цепочку можно тянуть сколько угодно: Петин сосед мог попросить свою девушку, та – свою мать, та – соседку, и так далее. Однако каждая просьба и каждый уровень делегирования создавали новые ответственности, а не вычитали из прежних. В судьбе фикуса можно винить одного человека или нескольких по цепочке – Петину судьбу это не меняет, а значит, не меняет и его ответственность. Так что же это означает в практике консультирования? Да, ваши родители, ваши друзья, ваше окружение, состояние политики и экономики вашей страны и случайные преступники, которых вам не посчастливилось встретить, влияли и влияют на качество вашей жизни. Вы имеете полное право призывать их к ответу за то влияние, которое они на вас оказывают. Собственно, ровно это и следует делать, и это большая часть заботы о себе – то есть проактивной ответственности за себя. Но – и вот в чём соль – ничто из этого не освобождает вас от вашей собственной ответственности за себя. Это нечестно, это несправедливо, нет ничего правильного в том, что чинить свою жизнь после того, как другие сделали всё, чтобы её сломать и отравить, приходится вам. Но обойти это невозможно. Ваша пассивная ответственность за свою жизнь неизбежна по самой природе ответственности. А потому разумно подойти к этой ответственности проактивно – заботясь о своей жизни, а не ожидая, что те, кто с вами дурно обошёлся, придут и всё исправят. (2/2)

Ответственность Ключ к пониманию ответственности – что это такое, как она работает и как решаются связанные с ней проблемы – лежит в различении двух очень разных, но сросшихся значений выражения «быть ответственным». С одной стороны, «быть ответственным» значит «действовать определённым образом». С другой – «столкнуться с последствиями». В некоторых случаях оба понимания означают одно и то же: если Пете доверили заботу о фикусe, и он его поливает, и в целом о нём заботится, – он ответственен в обоих смыслах. Он сталкивается с последствиями своих действий – в данном случае позитивными: его хвалят за то, как он управился с фикусом. И он действует тем особым образом, который мы называем «ответственным» – тем, что мы подразумеваем, говоря «я хочу ответственного партнёра» или «тебе стоит быть ответственнее». С другой стороны, ситуация резко меняется, обнажая бездну сложности понимания ответственности, когда Петя не справляется с заботой о фикусе и получает наказание. Теперь – ответственен ли он? Ну, нет – в том смысле, что он не действовал так, как мы подразумеваем, называя кого-то ответственным человеком. Но в другом смысле – да: его же привлекли к ответу и наказали; разве это не просто другая форма ответственности? Чтобы разобраться в тонкостях этого различия, разделим проактивную ответственность и пассивную. Так проще сказать: ответственен ли Петя? Проактивно он явно не ответственен, но пассивно – всё ещё да, поскольку наказание состоялось. Дадим определения: Проактивная ответственность – это заботящееся поведение проактивно ответственного человека, нацеленное на наилучший исход для объекта ответственности. Пассивная ответственность – это изменение качества жизни, скоррелированное с состоянием объекта ответственности. Другими словами, если вас вознаграждают или наказывают за состояние чего-то – это пассивная ответственность. Если вы вкладываете усилия в поддержку чего-то – вы проактивно ответственны. Чем это нам помогает? Ну, во-первых, ясно видно, что два типа ответственности не равны. Хотя бы потому, что один из них обращается с вами как с объектом воздействия внешних сил, а другой подразумевает вашу субъектность. Но, что важнее, проактивная ответственность по своей сути – всего лишь реакция на пассивную. Единственная причина, по которой Петя стал бы заботиться о фикусе, – это желание быть вознаграждённым или хотя бы нежелание быть наказанным. Это может показаться чрезмерным цинизмом – как будто Петя не мог бы позаботиться о бедном растении по доброте душевной. Но такой взгляд упускает из виду, что соответствие собственным ценностям – тоже награда, а их нарушение – наказание. Нигде в определении не сказано, что награда или наказание должны приходить извне. Осознание, что он не справился с возложенной на него задачей, может оказаться единственным наказанием, которое Петя получит, – но это тем не менее наказание. Следующее, что можно заметить: одну из этих ответственностей можно обменять на другую. Получив фикус на попечение, Петя не обзаводится магически нерушимым обетом о нём заботиться. Он волен выбрать: предпочтёт ли он заботиться о растении – или сосредоточится на других вещах и встретит последствия своего пренебрежения, если они когда-нибудь наступят. Собственно, такой выбор – между тем, чтобы быть проактивно или пассивно ответственным, – нам приходится делать часто: ресурсы психики и жизни вообще ограничены, а ответственность – не обязательно. Так что, будучи заваленными работой, учёбой, семьёй, здоровьем, романтическими вопросами и финансами, люди стоят перед мрачным выбором: к каким ответственностям подойти проактивно, а какие оставить пассивными – уронив мяч и приготовившись получать по шапке. Собственно, этот выбор – а точнее, право его делать – огромная часть психодинамической работы. Люди часто видят в ответственности долг, который у них нет выбора не исполнять проактивно. Я должен заботиться о других, иначе члены семьи, коллеги или начальство сочтут меня плохим человеком. (1/2)

Интегрированное отношение  Вася подходит к Фёкле и просит прощения с виноватым видом. Фёкла поднимает бровь и спрашивает в ответ “за что именно ты извиняешься?”. Вася невнятно бубнит что-то про то, что он был неправ, наверное, кажется, в чем-нибудь. Фёкла фыркает и отправляет его назад, “вот когда поймёшь на что я обижена - тогда и приходи”. Не выглядит странной ситуацией, правда? Можно покритиковать Фёклу за манеру коммуникации, но нет вопросов к её мотивации - понятно, почему она хочет, чтобы Вася не просто извинялся в режиме “я скажу что ты хочешь услышать просто давай это прекратим”, а именно понял, что именно он сделал не так. Ведь если он это поймёт - то будет шанс, что в следующий раз он так делать не будет. А если нет - то и шанса нет.  Удивительным образом это понимание того, что поведения недостаточно, даже поведения конгруэнтного эмоции недостаточно, нужно чтобы отношение было полностью интегрировано: мысли, чувства и поведение - все в едином русле, все про одно и то же, все в фокусе, - не применяется за пределами этого примера. А ведь механика не меняется.  Петя жалуется что не может заставить себя учиться. У него есть соответствующая палитра эмоций: он радуется когда хорошо поучился, грустит, когда нет. У него есть правильное поведение: он старательно написал себе программу учебы,  обложился учебниками, перемежает теорию и практику. У него даже не совсем пусто на когнитивном уровне - он понимает что учиться “надо”. К сожалению, на “надо” уровень конкретики заканчивается. Кому надо, зачем надо, почему надо именно учиться, - белые пятна в его когнитивной карте. И в эти белые пятна и утекает вся энергия и мотивация.  Евдотья никак не может наладить отношения с коллегой. В отличие от Васи и Пети у неё чёткая когнитивная схема: она хочет поехать с ней в отпуск вместе. У неё даже есть соответствующее поведение - она уже запланировала путешествие, выяснила вкусы коллеги, опыт её прошлых путешествий и финансовый уровень. Но что-то не ладится. То она никак не может поднять тему поездки, то слишком изливается эмоционально на встрече, то обижается не понятно с чего. У Евдотьи нет конкретики в чувствах. Она знает, что коллега ей “нравится”, но что такое “нравится” на практике? Это дружеский интерес? Романтический? Сексуальный? Зависть её успехам? Уважение к её заслугам? Подобострастие к ней как к авторитету? Пока Евдотья не знает, нужна ли ей коллега для жаркой ночи, весёлой тусовки, или как пример для подражания - будет сложновато выстроить успешный контакт, не говоря уж об организации совместного путешествия.  Дима хочет быть продуктивнее на работе. Он точно знает, зачем ему это надо: больше продаж - выше зарплата, ближе выплата ипотеки. Он прекрасно понимает, как себя по этому поводу чувствует: его отношение к квартире, работе, деньгам - всё осознанно, отрефлексировано, прожевано, понято. Он приходит на работу, и... ничего не происходит. Потому что “быть продуктивнее” это не поведение. Это какой-то абстрактный заголовок, обобщённо оценивающий поведение, да и то относительно чего-то. “Быть продуктивнее” это что конкретно: ему надо лучше изучить товар? Назначить встречи с постоянными клиентами для улучшения контакта? Налечь на холодные продажи? Попробовать выторговать у шефа скидочную программу? Делать-то что, чтобы “быть продуктивнее”?  Общий знаменатель здесь, как уже было отмечено, вопрос интегрированности отношения. Обычно мы говорим про интеграцию в контексте диффузных отношений, когда к одному и тому же объекту как будто два отношения: люблю работу за деньги, ненавижу за процесс; презираю папу когда он пьяный, уважаю когда трезвый; злюсь на начальника издалека, боюсь вблизи. Но даже когда нет двух конкурирующих отношений, в рамках вполне себе одной позиции, отношение всё ещё может не быть интегрированным, если хотя бы одна из его частей не сфокусирована до какой-то внятной, описывающей конкретную реальность четкости.

То же самое может случиться во множестве ситуаций. Кроме Васи, саботировавшего целый новый этап своей жизни, есть Петя. Который не ходит на свидания, потому что уже вообразил, как возвращается с гаремом влюблённых в него моделей, – и не идёт на свидание, которое, кажется, не обещает такого результата, то есть на любое. Есть Фёкла, которая не съезжает от родителей, потому что хочет, чтобы её собственное жильё было уютным гнёздышком, хайтек-умным домом, суровым спортзалом и художественной студией – всем сразу, иначе сделка отменяется. И бесчисленные другие. Коварство этого конкретного механизма сопротивления в том, что он контринтуитивен и не сразу очевиден. Когда у людей катастрофические фантазии, они думают о вещах плохих, страшных и ужасных и говорят: «Ох, я уволюсь – и больше никогда не найду работу». «У меня кончатся деньги, я окажусь на улице и умру от передозировки героина». Тут сразу видно, что это проблемный способ мышления. Им сразу можно сказать: ну, знаете, а) этого не случится, и б) если именно это мешает вам уволиться и достичь своей мечты – идите в терапию и работайте с этим. Человек и сам может довольно легко понять – особенно в наши времена достаточно обильного психологического просвещения, – что такое мышление очень нездорово и ему не помогает. Но когда всё наоборот, когда это мышление, которое говорит ему: «Эй, ты можешь это сделать». «Ты можешь иметь больше целей и желаний, подумай ещё немного о том, чего ты хочешь, взвесь свои амбиции» – это не выглядит чем-то нездоровым. Это выглядит очень правильным делом. Это не выглядит тем, чего следует избегать. Это выглядит тем, что следует приветствовать. И это очень контринтуитивный шаг – остановить себя в этот момент и сказать, или, в случае психолога, остановить клиента в этот момент и сказать: «Воу, секундочку». Что ты сейчас на самом деле делаешь? Ты правда планируешь своё лучшее будущее – или просто перегружаешь свои цели нереалистичными ожиданиями, чтобы саботировать их, демотивировать себя от их достижения? Это двухшаговый процесс демотивации: задрать ожидания слишком высоко, а потом разбить их о реальность. Способ избежать этой проблемы – помимо, конечно, проницательного терапевта, который заметит, что вы делаете, и поможет скорректироваться, – внимательно следить за приоритизацией своих целей. Если у вас крепкие приоритеты, если вы очень хорошо знаете, какая цель номер один, какая номер два, какая номер три – и так далее по всему списку ваших целей, – то, каким бы длинным ни был список, даже если вы упрётесь в тысячи и десятки тысяч ожиданий, желаний, хотений и мечтаний, у вас всё равно останется мотивация достичь цели номер один. И когда придёт осознание, что пункт 9999 выполнить не удастся, вы скажете: окей. Ну, этого я не получу, но я получу номер один, а это приоритет номер один. Я всё равно доведу до конца свои планы по достижению того, что для меня сейчас главное. Так что фокус не обязательно в том, чтобы не мечтать по-крупному, – хотя чрезмерное мечтательство само по себе тоже не подарок. Суть скорее в том, чтобы приоритизировать свои мечты. Знайте, что для вас главное, в каждый момент времени – и даже самой изощрённой механике сопротивления будет труднее сбить вас с курса. (2/2)

Сопротивление через ожидания Психодинамический подход, и психоанализ в частности, много говорит о сопротивлении. Обычно мы упоминаем сопротивление в контексте терапии или анализа, подразумевая психологические защиты: отрицание, вытеснение, рационализацию и другие. Но сопротивление не ограничивается набором поименованных психологических защит. Сам Фрейд говорил, что сопротивление – это всё, что мешает психоаналитической работе. А это определённо включает всё, что клиент делает, чтобы избежать терапевтического успеха. Сегодня я хочу обсудить один из многих способов, которыми наше сопротивление проявляется в нашем поведении без нашего ведома, портя не только результаты тяжёлой работы психологов, консультантов или терапевтов. Но и не давая клиенту достичь результатов, которых он сам хотел. Это происходит в нашей повседневной жизни независимо от того, в терапии мы или нет. Я говорю о саботаже собственного успеха через чрезмерное нагромождение ожиданий. Вот как это работает. Скажем, Вася хочет уволиться, и это было бы для него большим успехом. Он пока не уходит на покой, но хочет взять саббатикал, а потом искать другую работу: может, такую же в другой компании, а может, он хочет переключиться на совершенно новую область. Или хочет понизить обороты и заняться чем-то попроще, оставляющим больше свободного времени. Так или иначе, у него есть планы на будущее, которые начинаются с ухода с текущей работы. Как ответственный взрослый, он к этому подготовился. У него есть финансовая подушка, на которую можно упасть. Он заранее предупреждает работодателя. Он планирует увольнение за месяцы, и всё вроде бы в порядке. Однако в эти несколько недель или месяцев, пока он ещё не уволился и день Ч ещё в будущем, он нагружает этот день всё новыми и новыми ожиданиями. Он начинает думать, фантазировать и мечтать обо всём, что будет делать, когда уволится. Он думает обо всех путешествиях, ночах с хорошим сном, курсах кулинарии и языков, геймдизайна и всего остального, чем хочет заняться. Обо всех людях, с которыми познакомится. Обо всех новых занятиях, которые введёт в свою жизнь. О детях со своей половинкой. И в какой-то момент его критический ум просто включается: а это вообще достижимо? Он думает: допустим, я уволюсь – значит, освобожу себя от работы, которая у меня сейчас, то есть, скажем, сорок часов в неделю, может, пятьдесят. Хватит ли сорока-пятидесяти дополнительных часов в неделю на всё это? И вот он начинает думать, считать – и до него начинает доходить: «Ой, погодите». Нет. Даже если бы он каким-то образом уволился с двух работ, ему всё равно не хватило бы времени, энергии и ресурсов на всё, что он хочет, – не говоря уже о том, что некоторые его желания взаимоисключающи. Потому что, с одной стороны, он хочет вереницу интрижек в ночных клубах Европы, а с другой – посвятить себя своей половинке и завести традиционную семью. Так что, есть у него работа или нет, оба плана сразу он просто не получит. И вот в какой-то момент он начинает осознавать, что увольнение, которое он представлял, планировал, в которое целился и на которое надеялся, – на самом деле не тот рог изобилия успехов, ожидание которого он себе выстроил. Оно не исполнит всех его желаний и мечтаний. И, придя к этому осознанию, он просто отменяет план уволиться. Он просто идёт к начальнику и говорит: знаете что? Я подумал. Долго и всерьёз подумал. И пришёл к выводу, что был неправ. Я не получу от увольнения того, чего хотел, так что предпочитаю остаться. И он просто остаётся на работе – конец истории. Успех, к которому он целился, саботирован. Вот оно, сопротивление: совершенно достижимый успех сорван перегрузкой его мечтами и ожиданиями. И это, конечно, может происходить не только в этом конкретном примере. (1/2)

Слишком много контакта Периодически я говорю о том, что всё есть яд и всё есть лекарство в зависимости от дозировки, и рассказываю о том, что некоторых вещей, которые коннотируются как хорошие, бывает слишком много. Одна из таких вещей – контакт. Предполагается, что контакта много не бывает. Можно стремиться к нему до бесконечности, и это всегда пойдёт на пользу. Особенно в отношениях, которые для вас важны: со значимыми людьми, с романтическим партнёром, с родителями, с детьми, с близкими, с друзьями – нужно больше контакта богу контакта. Так ли это? Технически да. Но чего бывает слишком много – это требования контакта. И это важный нюанс. Не бывает такого, чтобы контакт всегда был одинаково хорош. Мало того, что он не бывает просто идеальным, но даже на том уровне, на котором он может быть хорош, он не может оставаться всё время, так как он всегда флуктуирует. Жизнь идёт, люди живут, с ними что-то происходит, у них появляются мысли, чувства. Они совершают поступки, проживают события. У них меняется уровень ресурсного состояния, фрустрируются или удовлетворяются потребности. Человек, с которым вы выстроили контакт 10 секунд назад, – не тот же самый, что следующие 10. Что уж говорить про 10 часов или 10 месяцев. В какой-то момент закономерно может возникать желание постоянно требовать прояснения и улучшения контакта. И вот этого добра может быть слишком много. Если контакт, случилось, что нарушился: вы не понимаете своего партнёра, не можете присоединиться к его чувствам, вам непонятно его поведение – то в этот момент можно повести себя с разной степенью тревожности. 1) Проигнорировать; 2) Аккуратно попытаться наладить контакт; 3) Требовать, чтобы контакт наладился сию секунду, и чтобы ваш партнёр вывернул душу наизнанку и рассказал всё, что в его психике происходит. В каких-то ситуациях уместны все три, но не надо считать, что правильный вариант всегда третий. Иногда он действительно нужен, особенно если вы чувствуете, что контакт разлаживается давно, и его нарушение приводит к проблемам на уровне отношений, когда вы, например, замечаете, что ресурсы между вами стали распределяться иначе, потребности удовлетворяться хуже и т.д. Тогда необходимо выбрать время, сесть и поговорить о том, что происходит и начать налаживать контакт. Однако другие два варианта тоже бывают хорошими и правильными. Второй вариант говорит сам за себя. Если есть свобода манёвра, попробуйте. Не получилось – не получилось. Но самое главное, что я хочу до вас донести, – это то, что иногда просто проигнорировать нарушение контакта – тоже хороший вариант. Конечно, за исключением, что это не работает для психологов, так как первым делом в такой ситуации он должен всё бросить и налаживать контакт. Но это особые отношения. Во всех остальных отношениях, если у вас разладился контакт с партнёром, у этого может быть много причин, и не все из них будет полезно изучать или срочно чинить. Может быть, ваш партнёр нуждается в личном пространстве, или в его жизни что-то происходит, с чем он хочет справиться сам. Ну вот не хочет ваша жена рассказывать про её анальные бородавки. Может быть, человек готовит вам сюрприз, и не хочет испортить его. Может быть, у него самого пока нет понимания, что с ним происходит, и ему нужно время, чтобы самому разобраться, и ваше давление не ускорит этот процесс. Может быть, это вообще не важно. Может проблема на стороне партнёра, и она разрешится через время без вашего участия и ведома. Есть множество сценариев, почему так может происходить. Главное, что здесь надо понимать, – это то, что оно может происходить. И если ваш контакт просел, но пока это ни к чему катастрофическому не привело, вы оба не изнываете от скуки, вам есть чем заняться по жизни помимо налаживания контакта, то абсолютно нормальный здоровый поступок – просто это проигнорировать. И это не пренебрежение партнёром и не избегание отношений. Пренебречь вальсируем, живём как жили, и дальше посмотрим. Если оно не разгладится, и напряжение начнёт расти, тогда можно вернуться и начать разбираться, что произошло. А до этого – да, можно просто заметить, что он просел, и пойти дальше.

Прямой эфир-дебаты «Высокая самооценка: мишень для терапии или миф?» ➡️ Четверг, 30 июля, в 18:00 (МСК) ➡️ Ссылка на эфир Новый формат в «Чистых Когнициях» — психологические дебаты! ⭐️ Нужно ли повышать самооценку? Кажется, что ответ очевиден: высокая…

Когда вас называют другом – значит ли это, что человек ценит ваше присутствие в своей жизни? Или что он считает, что теперь может распоряжаться всеми вашими ресурсами как своими? Когда вас называют сотрудником месяца – это потому, что вы лучший в своём деле, или потому, что вы самый угодливый льстец, наговоривший шефу больше всех комплиментов? Когда вас называют красивым, или толстым, или консерватором, или депрессивным – что это значит для другого человека? Итог всего этого таков: реакция на ярлыки – особенно плохая реакция: обижаться, оскорбляться, а тем более воевать с ними, требуя, чтобы их к вам не применяли, – как минимум требует некоторого расследования, прежде чем это делать. Потому что вы, возможно, говорите с человеком, который разговаривает на совсем другом языке, лишь звучащем похоже. Вложить ресурсы в лучший контакт – лучшее их применение, чем война с ярлыками семь дней в неделю. (3/3)

Посмотрим, что происходит, когда человеку приписывают ярлык, который ему не нравится. Что происходит, когда сторонника местного движения за политическую независимость называют сепаратистом? Что происходит, когда того, кто поддерживает одну из сторон войны, которую часть людей считает несправедливой, другие называют террористом? Что происходит, когда человека, проходящего сепарацию от родителей – возможно, с помощью терапевта, – родители называют неблагодарной скотиной? Обычно это ранит. Человек чувствует себя приниженным, оскорблённым или задетым и, в зависимости от обстоятельств, либо злится на того, кто его так назвал, либо испытывает стыд и вину за полученный ярлык, желая изменить своё поведение, чтобы впредь его не получать. Доказать, что он – не этот ярлык. Так почему это происходит? Почему Марфа, которую подруга назвала предательницей за отказ одолжить денег в сотый раз, чувствует себя плохо с полученным ярлыком, а Петя ощущает лишь лёгкое любопытство, будучи назван грешником в глазах Одина? На мой взгляд, проблема, возникающая в таких ситуациях, в том, что люди часто упускают из виду: одно и то же слово может значить для них совсем не то, что для другого человека. В моём первом примере Пете не нравится, когда его называют грешником, но он помнит, что Вася не христианин. Однако эта механика часто упускается, когда речь о других ярлыках. Когда Марфу называют предательницей, она презюмирует, что слово «предательница» используется в одном и том же смысле и её нуждающейся подругой, и ею самой, – что просто вопиюще неверно. Для её подруги верный друг, возможно, значит «тот, кто всегда помогает, даже если это означает полностью кого-то содержать». И всякий, у кого есть личные границы, – следовательно, предатель. Если бы Марфина подруга закричала: «Ты из тех, кто не готов вечно меня обеспечивать!» – Марфа подняла бы брови и согласно кивнула, глядя с недоумением. Но подруга сократила этот крик до слова, которое в её словаре значит то же самое, и назвала её предательницей. На что Марфа отреагировала совсем иначе, чем отреагировала бы на действительное содержание этого слова. Когда мать называет Фёклу неблагодарной дочерью, Фёкла находится под иллюзией, что слова «неблагодарная дочь» значат одно и то же для неё и для матери. Для Фёклы «неблагодарная дочь» означает что-то вроде «женщина, не отвечающая равным или пропорциональным количеством любви и тепла родителям, которые прежде проявляли к ней любовь и тепло». Для её матери «неблагодарная дочь» значит нечто совершенно иное. Не то, что она сказала бы открыто, но на практике – если внимательно вслушаться, кого она называет неблагодарными дочерьми, в каких ситуациях и за какое поведение, то можно выяснить, что для её матери «неблагодарная дочь» – это просто любая женщина, не исполняющая каждую прихоть родителей, независимо от того, как они с ней прежде обращались. И если бы Фёкла это знала, она, вероятно, повела бы себя как Петя. Она сказала бы: «А, ну да. Что ж, видимо, по твоему словарю я неблагодарная дочь. Но по моему словарю – нет». И она не чувствовала бы стресса. Не чувствовала бы злости. Не чувствовала бы вины, стыда за своё поведение, и не чувствовала бы давления его менять. Потому что по Фёклиному определению она очень даже благодарная дочь: она хотя бы не убила мать за всё, что та с ней сделала, – что в некоторых обстоятельствах уже достаточная благодарность. Суть в том, чтобы осознать: люди, использующие ярлык как оскорбление, часто вкладывают в него другой смысл. Ярлык тот же. Слово то же. Звучит так же. Пишется так же. Но значит другое. Я призываю вас применять эту логику ко всем ярлыкам, которые вам приписывают. Потому что это не только защищает вас от бесполезной траты ресурсов на борьбу с ярлыками, которые вы не хотели бы слышать, – это ещё и попросту помогает лучше понимать людей. Иногда вы даже не понимаете сообщения за ярлыком, потому что реагируете на сам ярлык. Кто-то называет вас словом – слово может быть плохим, может быть хорошим, – а вы не пытаетесь исследовать, что это слово на самом деле значит для этого человека. (2/3)

Лицом к лицу с ярлыками Ярлык как слово работает ровно так же, как в магазине: короткое слово, которое называет, но не описывает, что внутри коробки. В случае словесного ярлыка коробка абстрактна, а её содержимое – смысл, а не печенье, но принцип тот же. Мы имеем дело с ярлыками повсюду в жизни. Мы навешиваем ярлыки на людей в политическом дискурсе: левый, правый, социалист, коммунист, капиталист, фашист – применяя их к себе или к другим. Мы сталкиваемся с ярлыками в повседневности: пользуемся культурными ярлыками вроде «трудоголик», «хороший парень», «ботаник», «качок» и так далее. И мы имеем дело с ярлыками в отношениях. Мы говорим, что кто-то – ваш супруг, и это ярлык. Или что кто-то – ваш друг, сосед, хороший человек или плохой человек. Мы называем людей кобелями или шлюхами, если они неразборчивы в связях. Ханжами и монахами – если наоборот. Ярлыки окружают нас в жизни. И каждый раз, когда нам приписан ярлык, есть два сценария того, как дело пойдёт дальше. Первый: мы можем с этим ярлыком согласиться, или мы можем с ним бороться. И это различие, очевидно, значительно влияет на качество нашей жизни, потому что если мы с чем-то боремся – это действие, и не просто действие, а очень ресурсозатратное. Так что каждый раз, когда вы решаете воевать с ярлыком, приписанным вам или кому-то ещё, вы тратите свои ограниченные ресурсы, что, в свою очередь, сказывается на вашей жизни всевозможными способами. Это влияет на ваше настроение, эмоции и доступность для других продуктивных занятий: работы, отношений, отдыха, искусства и прочего. А потому важно выбирать свои битвы и знать, с какими ярлыками связываться, а с какими нет. Собственно, можно жить вполне счастливо, не ввязываясь в борьбу вообще ни с какими ярлыками. Я хотел бы использовать этот текст, чтобы объяснить, как это работает и как вы можете так делать, если чувствуете себя обиженным, оскорблённым или задетым адресованным вам ярлыком. Как избежать вовлечения в спор, не становясь буддийским монахом или всепрощающим христианином. Представим Петю, который не является религиозным фанатиком скандинавской мифологии, – что, полагаю, безопасно предположить о большинстве читателей этого текста. Итак, Петя не славит Одина. Не ходит в набеги с драккарами, топорами и щитами, не грабит, не жжёт и не убивает, чтобы попасть в Вальхаллу. Теперь представьте, что Вася, верный фанатик скандинавской мифологии, приходит к Пете и говорит ему, что тот – грешник, не живущий по заповедям Васиных богов. (Я тут беру некоторые вольности с содержанием скандинавской мифологии, в которой понятия греха как такового на самом деле не было, но идею вы поняли.) Петя не сразил достаточно врагов. Не выказал достаточной доблести в завоеваниях – да и вообще ни в каких завоеваниях не участвовал. И потому отправится в Хельхейм, очень тёмное, холодное место, где будет страдать до самого Рагнарёка за грехи своей жизни. Так вот: станет ли Петя ввязываться и воевать с этим ярлыком? Держу пари, что нет. Не только потому, что ему нет особого дела, но и потому, что он вроде как согласен. Так ведь? Он не набросал достаточно младенцев на копья, чтобы Один принял его в Вальхаллу. Так что он понимает, что действительно подходит под понимание грешника в этом контексте. Это остаётся верным, даже если Петя сам религиозен, просто иной веры (скажем, христианской), и даже если слово «грешник» для него значимо и он не хотел бы услышать его от единоверца. Если вы не религиозны – поставьте себя на секунду на Петино место. Представьте, что почувствовал бы верующий, если бы пастор его прихода пришёл к нему и сказал: «Ты грешник, и ты попадёшь в ад». Это было бы не очень приятно. Однако Петя вполне комфортно живёт со знанием, что Вася видит в нём грешника, потому что знает: для Васи это слово значит нечто совсем иное, чем для Пети. Именно на этом примере я хотел бы проиллюстрировать отношение здорового человека к ярлыку в противоположность отношению курильщика. Каковое состоит в том, чтобы начать бороться, спорить и требовать, чтобы определённый ярлык не применялся к вам или к тому, кто вам дорог. (1/3)

Прямой эфир-дебаты «Высокая самооценка: мишень для терапии или миф?» ➡️ Четверг, 30 июля, в 18:00 (МСК) ➡️ Ссылка на эфир Новый формат в «Чистых Когнициях» — психологические дебаты! ⭐️ Нужно ли повышать самооценку? Кажется, что ответ очевиден: высокая самооценка — хорошо, низкая — плохо, а задача психолога — помочь человеку начать оценивать себя выше. Но действительно ли это работает? Есть ли у повышения самооценки доказанные преимущества? Или сама идея, что человеку нужно постоянно улучшать отношение к себе, — устаревшая концепция и популярный миф? И если самооценку повышать не нужно — что делать вместо этого? На этот раз мы не будем давать готовых ответов. Две команды займут противоположные позиции и попробуют убедить друг друга в своей правоте, а победителей в прямом эфире определят зрители «Чистых Когниций». 🙋🏼‍♀️🙋🏻‍♀️ Команда «За повышение самооценки»: Полина Тур — клинический психолог, кандидат психологических наук, преподаватель, специалист в когнитивно-поведенческом подходе. Анастасия Хантер — клинический психолог, аккредитованный психотерапевт (BACP, Великобритания), ведущая проекта «Клиника» в «Чистых Когнициях». 🙅🏽🙅🏻 Команда «Против повышения самооценки»: Константин Кунах — клинический психолог, лектор, преподаватель, автор книги «Страдай с толком». Михаил Пошибайлов — врач-психиатр, психотерапевт, преподаватель, ведущий проекта «Клиника» в «Чистых Когнициях». Будем разбираться: 🟣 Действительно ли высокая самооценка делает человека благополучнее? 🟣Нужно ли психологу работать над повышением самооценки клиента? 🟣 Какие выгоды может дать повышение самооценки и какие проблемы — создать? 🟣 Какие альтернативы работе с самооценкой предлагают различные подходы к терапии? ⭐️ Модератор: психолог и создатель «Чистых Когниций» Антон Вотрин. В конце прямого эфира мы проведём зрительское голосование и узнаем, чьи аргументы оказались убедительнее. Финальную точку в споре о самооценке поставите вы! Подключайтесь к эфиру, выбирайте сторону, голосуйте за понравившуюся команду, и пусть победит сильнейший! До встречи на первых дебатах «Чистых Когниций»! 🔥

Ограничения динамического подхода  По заявкам трудящихся я хочу ответить на вопросы из чата и напомнить уважаемым читателям, что в чате вы можете выражать свои согласия, несогласия, благодарности, претензии, а также задавать вопросы (можно задавать в личку, если вы стесняетесь об этом писать публично).  Вопрос, который возник, относился к тому, есть ли ограничения у психодинамического подхода в целом и психоанализа в частности. Ответ: есть, и они, что характерно, симметричны ограничениям симптом-центрированного подхода.  Симптом-центрированный подход работает быстро, поверхностно (относительно динамики), приводит к исчезновению симптома и облегчает жизнь клиенту. Динамика делает ровно наоборот. Она требует долгой, медленной и болезненной работы, и не приводит к исчезновению симптома, по крайней мере сразу. Борьба с симптомом и его исчезновение не являются целью динамической работы, а являются побочным эффектом долгосрочной работы. Сама динамическая работа в процессе делает жизнь человека хуже. Безусловно, цель состоит в том, чтобы жизнь улучшилась, но это происходит медленно и на больших отрезках времени. В моменте, когда человек приходит к психодинамисту, первое, что психолог сделает, это испортит ему настроение.  В первую очередь, психодинамика в целом, а психоанализ тем более, не подходят людям, которым нужны немедленные или очень конкретные результаты. Если клиент хочет избавиться от конкретного симптома любого масштаба и желательно к концу лета, то будьте добры, пожалуйста, в здание напротив. Там есть добрые люди, которые вам помогут вести дневники эмоций и разобраться с тем, какие у вас автоматические мысли. Если вы не можете довести никакую вещь до конца, если бросаете книгу на последних 15 страницах, подход в спортзале за два исполнения до завершения, важный разговор с близкими, не доведя до конца мысли, то это тоже конкретный симптом.  Но если вы приходите с таким симптомом к психодинамисту, нет гарантии, что именно этот симптом уйдет первым. Поскольку динамист работает с психикой как с системой, то симптомы отваливаются не в том порядке, в котором этого хочет клиент или психолог. Они отваливаются в порядке меньшей значимости и нужности неврозу. Например, человек может прийти с желанием больше зарабатывать. Только сначала в ходе работы он чинит личную жизнь, потом учится ставить границы, потом заниматься спортом, потом приводит в себя физическую форму, потом учится не обесценивать успехи и радоваться небольшим достижениям. И только когда уже по кругу его жизнь стала лучше, то в последнюю очередь, может быть, мы доберемся до темы денег. Не потому, что психолог удерживает клиента путем откладывания самого важного для него запроса, а потому, что, если это самый важный запрос, то, скорее всего, он самый болезненный, насыщенный, энергетически нагруженный, и для него надо расчистить место, сначала порешав менее болезненные и более простые запросы.  Главное ограничение психодинамики – это скорость работы и ожидаемый уровень напряжения. В том числе напряжение финансового и социального, так как эмоциональное напряжение из динамики конвертируется во все остальные его виды. Психодинамическая работа будет напрягать ваши отношения, что в итоге будет напрягать вашу трудоспособность и дорого стоить лично для вас.  Поэтому если человек в плохом состоянии, в тяжелом кризисе, и ему нужна срочная помощь, у него конкретные симптомы, или у нет желания, мотивации и запроса на то, чтобы долго и уныло работать над широким улучшением жизни, ему лучше не идти к психодинамисту. Слава богу, идите к людям, которые специализируются на том виде помощи, которую вы хотите получить.  Если же вы более - менее ресурсный человек, пусть даже вам сейчас плохо, но вы справляетесь, не обрушены в пучину клинической депрессии, не в объективно ужасной ситуации, вы выходите на встречу с психологом не из зоны боевых действий, и готовы к тому, чтобы долго работать над тем, чтобы жизнь в целом везде стала улучшаться, а не просто чтобы отвалился конкретный симптом, вот тут вам нужна психодинамическая работа, которая работает глубже, дольше и основательнее.

(2/2) Правило номер четыре я уже показал на примере с Петей, но для дальнейшей иллюстрации добавлю ещё один случай. Дима постоянно ссорится с женой, потому что она утверждает, что он уделяет ей мало внимания. Дима вырос в малообеспеченной семье, где «уделять внимание» значило «покупать вещи», так что он трудится как десять Стахановцев, стараясь заработать больше и дать жене больше возможностей потреблять, ожидая, что она прочтёт это как «внимание» с его стороны. Дима разводится и горько разочаровывается в женщинах – потому что не обратил внимания на правило номер четыре: он не проверил поведенчески, работают ли финансовые инструменты в этих отношениях так, как задумано. Последнее, что нужно сказать, завершая это введение в отношения, как они видятся с моей позиции: отношения очень, очень, неожиданно, контринтуитивно инерционны. Они длятся годами и десятилетиями без изменений, и только тяжёлые жизненные потрясения – или титаническая и непрерывная работа – способны реально изменить не поверхностный контакт между вами и другим человеком, а истинное ядро отношений: протокол обмена ресурсами, который существует между двумя людьми.

Природа отношений Природа непонятных вещей ощущается магией, а их поломки – тем более. Если вы понятия не имеете, как устроены машины, то то, что они ездят, – просто магия, и магия ломается, когда они не ездят. То же самое с отношениями. Бабочки в животе и удачные случайные знакомства – привлекательная романтическая парадигма, но знание того, как и почему отношения работают – и, что важнее, не работают, – даёт романтике сто очков форы. Вдобавок, учитывая, что мой метод основан на теории отношений и отношения – это то, о чём я говорю больше всего, имеет смысл посвятить текст описанию того, что такое отношения, как они работают и каковы самые частые подводные камни их интерпретации. Автор моего метода, Владимир Мясищев, разумеется, дал собственное определение. Оно, однако, длиной в 12 слов, и большинство из них требуют отдельного определения, так что не буду вас им обременять. Чтобы не путаться в определении, предложенном советским психиатром сто лет назад, я предлагаю такое: отношения – это протокол обмена ресурсами. И хотя это значительно яснее оригинала, до прозрачного и самоочевидного определения ему всё ещё далеко, так что позвольте потратить остаток текста на его подробное объяснение. Начнём с простейшей формы: формальных, короткоживущих, высокоструктурированных отношений – таких, как между Петей, покупателем в Пятерочке, и кассиром. Эти отношения ясны в правилах и ожиданиях. Каждый знает свою роль – не только её основную линию, но и некоторые отклонения. Кратчайшая версия её исполнения такова: Петя предоставляет кассиру набор товаров, которые желает купить, время, необходимое на их обработку, и сумму денег для оплаты. Кассир в ответ предоставляет Пете расчёт необходимой суммы, сдачу, если тот платит наличными, опционально – пакеты и дополнительные услуги вроде учёта скидочных купонов. Это может показаться тривиальным случаем, но даже в этих отношениях, образцовых в своей простоте, есть механика, которую мы презюмируем, но редко явно обсуждаем: природа отношений не меняется с качеством контакта между сторонами. Это ключевая деталь, к которой мы ещё вернёмся, но пока заметьте: милы ли Петя с кассиром друг с другом или нет – природа их отношений не меняется. Затем, чтобы объяснить ещё одну важную вещь о природе отношений, представим, что у Пети есть ещё и страховка. Вот это интересный случай отношений, потому что протокол в них таков: Петя платит в любом случае, а страховая компания отдаёт что-то взамен только при определённых обстоятельствах. Это показывает нам ещё две вещи. Первая: отношения могут выглядеть односторонними, хотя изнутри они таковыми не бывают никогда. И вторая: значительная часть отношений – иногда все они целиком – существует виртуально. Обязательства страховой компании существуют не просто в будущем, а в условном будущем, которое может – и все стороны надеются, что так и будет, – никогда не наступить. И всё же этой теоретической части, ожидания передачи ресурса при определённых обстоятельствах, достаточно, чтобы поддерживать дорогостоящие отношения. Эта склонность к виртуальному существованию делает отношения рискованным делом, в котором можно вложиться в ожидания, которые никогда не принесут плода, – не потому, что условия не те, а потому, что человек неверно понял существовавший протокол. Скажем, Петя влюблён в свою школьную подругу, которой любуется десятилетиями. Он может рисовать себе их совместную жизнь – или хотя бы ночь, – приглашать её на ужины, поддерживать и в целом инвестировать в их контакт. Но Фекла, возможно, никогда не планировала вознаграждать Петю за всё это – по крайней мере, не так, как он фантазирует. Может, потому что она жестокая женщина, заводящая Петю во френдзону пустыми намёками и фальшивым флиртом. А может, потому что она искренне не подозревает о его намерениях. Что подводит нас к последней механике отношений, которую нужно разобрать для базового понимания. Отношения конституируются поведением. Если Фекла принимает розы, и ужины, и комплименты, но не возвращает даже поцелуя в щёчку, – Пете было бы мудро предположить, что в её голове протокол звучит примерно так: «Ты даёшь мне внимание во всех формах, а я даю тебе возможность продолжать давать мне внимание». Итак, суммируем: 1) Отношения – это протокол обмена ресурсами 2) Отношения отделены от качества контакта, который есть между сторонами, и в значительной степени им не определяются 3) Значительная часть отношений может существовать виртуально – в виде планов и ожиданий 4) Эти ожидания могут быть ошибочными, и их следует проверять поведением Всё это славно, но какое отношение это имеет к психологическому благополучию? Как любые правила, эти часто нарушаются или игнорируются, и когда это происходит – случаются плохие вещи, починка которых может сильно зависеть от понимания этой механики. Приземлим эту теоретическую свалку в практические применения – учебные мок-кейсы из консультирования (для публикаций я не использую реальные случаи). Евдотья приходит на сессию с запросом починить отношения с бойфрендом. С её точки зрения, они «влюблены», но несчастны. Даже не слишком тщательный анализ их отношений показывает, что Евдотьин парень попросту её использует – не только как секс-игрушку, но и как бесплатного арендодателя, домработницу, кухарку, секретаршу и аудиторию для своих излияний, не давая ничего взамен. Евдотья не поняла правило номер один: отношения – это протокол обмена ресурсами. Это не просто «что ты чувствуешь рядом с ним или к нему» – это что каждый из вас вносит. В момент, когда она осознает, что оценивать и судить отношения нужно именно так, она поймёт, что происходит, и почему она несчастна: то, что она любит своего парня и ей нравится быть рядом с ним, не характеризует природу их отношений – её характеризует фактический обмен ресурсами. Так что то, что она воспринимала как любящие и заботливые отношения, ошибочно взяв за основу анализа собственные чувства, на деле было отношениями абьюза и эксплуатации – что очень неплохо объясняло эффект, который они на неё оказывали. У Васи требовательная и контролирующая мать. С детства она требовала только пятёрок, не разрешала гулять допоздна, запрещала играть в игры, управляла его списком друзей, пока он не съехал в 22, и вообще требовала, чтобы он посвятил жизнь целям которые она выбрала. Всё его детство они воевали, она закатывала истерики, если он не подчинялся, а иногда и била его. Теперь, когда ему 45, а ей под 70, она – милейшая старушка, которая всё время говорит, как им гордится, и наставляет его продолжать расти, делать карьерные ходы, которые она советует, и строить семью, как она говорит. Вася верит, что она изменилась, но это потому, что Вася не понимает правило номер два: то, что их контакт изменился, не значит, что изменились их отношения. В новых обстоятельствах его мать использует другой подход, чтобы получать то же самое; протокол обмена ресурсами всё тот же: она по-прежнему требует послушания – просто теперь добивается его новыми инструментами. Глаша пыталась сепарироваться от абьюзивного бывшего мужа. Она точно знает, что он за человек, как он с ней обращался и каково его отношение к ней. Она хочет забыть и жить дальше – и в бешенстве на себя за то, что всё ещё фантазирует о воссоединении, страстно реагирует на каждое его сообщение и даже обновление в соцсетях. Чего ей не хватает – так это правила номер три: значительная часть отношений существует в виде ожиданий. То, что она заметила и интерпретировала, как плохое отношение к себе, – это то, что реально происходило. Но это не значит, что вещи, которые не произошли, не имеют над ней власти. Обещания, мечты, оправдания, которые она для него придумывала, и славное будущее, которым он клялся в компенсацию за прежние прегрешения, – всё это по-прежнему существует. Если Глаша хочет преодолеть эту созависимость, ей придётся переосмыслить не только то, что было, но и то, что могло бы быть, – потому что именно там живёт значительная часть наших непереработанных отношений. (1/2)

Тревога и тревога Тревога — это эмоциональный процесс переживания неопределённости. Этим она отличается от страха, который часто с ней путают, но на самом деле это вообще другой процесс переживания конкретной угрозы, то есть вероятности получения ущерба. Обычно в контексте психологического консультирования мы говорим о тревоге как о чем-то плохом, о чем-то от чего либо надо избавиться, либо что надо интерпретировать как показатель приближения к чему-то болезненному. Часто тревога сама по себе и является и жалобой, и симптомом, и запросом. Однако, как я не устаю напоминать, не бывает психологических механизмов которые исключительно вредны. Невроз не изобретает новых эмоциональных состояний, он эксплуатирует уже существующие, имеющие полезную функцию. Так что оказывается важно отличать тревогу здорового человека от тревоги курильщика, или, вернее: тревогу вызванную объективной неопределённостью во внешнем мире, от невротической тревоги вызванной неопределённостью в объёме требуемой субъектности. Первая, здоровая тревога, не только не плоха, но даже очень полезна и нужна. Подобно страху в ситуации опасности, здоровая тревога нас тонизирует и подстёгивает здоровое поведение, необходимое в ситуации реальной неопределённости. Под влиянием такой тревоги мы активизируем поисковое поведение, то есть пытаемся узнать о ситуации как можно больше, подготовиться к наиболее вероятным сценариям и остаёмся в фокусе в час Ч. Вася, которому предстоит защита диплома, тревожится по делу и здоровым образом. Фёкла перед собеседованием тревожится по делу. В этом нет ничего плохо, это лишь отражение значимости для них предстоящих событий, умноженной на степень их непредсказуемости. Невротическая тревога возникает когда человеку предстоит быть живым. Это и есть то самое Фрейдистское Мортидо - желание не быть живым. Не в значении умереть, покончить с собой, а в значении избегания проявления своей агентности. Она не возникает если предстоит просто следовать заранее известному ритуалу. Если есть инструкция, или команда, или авторитет - становится легче. Можно не быть до конца живым, или хотя бы не под свою ответственность. “Я просто выполнял приказ” и всё такое. Петя, который боится подойти к девушке в баре, испытывает невротическую тревогу. Никакой значимой неопределённости в этой ситуации нет, на кону ничего не стоит, ему просто предстоит побыть живым какое-то время, а невроз такое не любит. Евдотья, из-за тревоги не справляющаяся поднять вопрос повышения на работе, переживает невротическую тревогу: не то чтобы эта беседа была абсолютно лишена рисков, но вероятность серьёзного и непредсказуемого изменения в её жизни после одного вопроса начальнику явно не пропорциональна объёму тревоги, который она испытывает. Одна из проблем с этим различением, как не трудно заметить, в том, что эти две тревоги никак не исключают друг друга. Ни что не мешает невротически бояться брать на себя ответственность в ситуации которая и объективно имеет значимую непредсказуемость. Но это меньшая проблема, потому что она не особо чему на практике мешает: ну останется сколько-то здоровой тревоги даже если удастся справиться с невротической, что поделать. Другая, большая проблема, состоит в том, что переживаются они одинаково, а их различение упирается в оценку значимости и неопределённости ситуации, а это довольно субъективные оценочные суждения, с которыми клиенту легко не согласиться. Это я, может, считаю, что подойти к девушке это действие с нулевым риском. А Петя вот уже придумал себе сценарий в котором она на него подаёт в суд за харассмент и считает вопрос произойдёт ли это объективно значимой неопределённостью. Так что в качестве дополнительного критерия приходится использовать ненадёжный и косвенный вектор тревоги. Если от тревоги хочется делать больше - готовиться, изучать ситуации, выспаться заранее - вероятно, хотя и без гарантии, это здоровая тревога, которой полезно подчиниться и сделать как хочется. Если от тревоги хочется окуклиться и смотреть ютуб - это, вероятно, невротическая тревога, которой не надо верить, а надо вытолкать себя идти быть живым. Но это не точно, потому что помимо типа тревоги, направление мотивации ещё зависит от соотношения её количества к запасу ресурса человека.

Что бы ты выбрал? Психотерапия и консультирование делятся на несколько больших школ, каждая со своим особым пониманием того, что такое психотерапия. Каждая школа отвечает на вопросы: что такое человек, как устроена его психика, как функционирует здоровый человек, почему люди ломаются, как развивается невроз или психологические проблемы и как это чинить. Поведенческий подход предлагает считать, что человек – животное, и если он испытывает психологические проблемы, значит, он просто неправильно себя ведёт. У вас выработались неправильные поведенческие паттерны, и вам следует пройти переобучение. Натренировать другой тип поведения – такой, который улучшает вашу жизнь, а не вредит ей. Так что суть поведенческой психотерапии: «что такого ты делаешь, что тебе больно, и что тебе следует делать вместо этого?» Достаточно простая парадигма. Её методический наследник, когнитивная терапия, считает, что человек это компьютер, у которого, помимо поведения, есть внутренние процессы: способ интерпретации информации, который называется мыслями или когнициями. И суть когнитивного подхода очень похожа на поведенческий, только вместо поведений мы говорим о мыслях. Так что суть когнитивной терапии: «что такого ты думаешь, что тебе больно, и что тебе следует думать вместо этого?» Довольно прямолинейно. А вот психодинамический подход – как методологическое расширение психоанализа – предлагает другую парадигму. Психодинамика говорит, что человеческая психика – это поле боя, и причина, по которой людям больно и они страдают от всевозможных психологических проблем, в том, что эта битва разбалансирована. И это метафора другого рода. Она не встаёт в один ряд с предыдущими по ясности, простоте и, осмелюсь сказать, очевидности того, чем мы, собственно, собираемся заниматься. Вот вы идёте к поведенческому терапевту – и понимаете: мы будем анализировать моё поведение и искать тот его вид, который делает мне больно. Идёте к когнитивному терапевту – и знаете: мы будем анализировать мои мысли. Идёте к психодинамическому специалисту вроде меня. Что вы будете делать? Какое здесь ожидание? Непонятно. Ну, там что-то про детство. Про травму. Про бессознательное. Про защиты. Про сопротивление. Заголовков много, но что тут на самом деле происходит? В чём суть терапии или консультирования, если подход психодинамический? Метафора поля боя – пространства, где сталкиваются желания, обязательства и табу, – полезна для профессионалов. Это идеальный способ понимания процесса для психологов, психоаналитиков и психодинамических терапевтов. Однако для клиента может существовать более простой и полезный способ объяснить, что происходит на психодинамической сессии. Игра «что бы ты выбрал». Возможно, вы знакомы с этой игрой. Работает она так. Вы воображаете два сценария, у каждого из которых есть привлекательные или пугающие качества, и спрашиваете других, что бы они предпочли. Ты бы лучше потусовался с этой моделью, актрисой, звездой – или вот с этой? Или: ты бы предпочёл остаться без ног – или без рук? Верите или нет, но психодинамика именно об этом. Когда мы обсуждаем бессознательное, защиты и сопротивление, итоговая суть всех этой беседы – выбор. И дело не в том, что вы выбираете неправильно – такое тоже бывает, но это скорее когнитивная проблема: у вас неверное представление о том, что для вас лучше. Проблема, с которой работает психодинамический подход, в том, что вы игнорируете сам факт, что у вас есть выбор. Выбор: хочу ли я делать счастливыми родителей – или себя. Стоять на своём, потенциально теряя отношения, – или сохранять отношения, фрустрируя собственные потребности. Принять свои эмоции – или сохранить фантазию о себе как о неуязвимом. Это выбор, который, будучи сделан, реально улучшает вашу жизнь – потому что, ну, вы сделали свой выбор. Вы просто живёте с его последствиями, и в нём больше нет напряжения. Даже если вы выбрали неправильно – это, конечно, плохая новость, но с этим можно справиться. Это можно прожить. Можно отгоревать неправильные выборы и пойти дальше – без стресса. С чем нельзя продолжать жить, не поддерживая в себе определённый уровень стресса, тревоги и напряжения, – так это с несделанным выбором. Когда вы отказываетесь видеть, что должны выбрать, что не можете делать обе вещи одновременно. Вот про что вся психодинамика. Психодинамический подход – это не про «ой, ты делаешь плохую вещь» и не про «ты думаешь неправильную мысль». Он про «ты игнорируешь, что две вещи, которые ты пытаешься делать, взаимоисключающи». Так что мы слушаем наших клиентов. Слушаем их свободные ассоциации, если подход более ортодоксально психоаналитический. Или обсуждаем то, что происходит с ними за неделю, если подход более современный. Или обсуждаем их идеи и, возможно, замечая несоответствия между их мыслями, эмоциями и поведением. Затем интерпретируем их сопротивление конкретным темам и вопросам. И всё это, вся эта машинерия, все эти сложные инструменты психодинамики нужны лишь для того, чтобы свести всё к прямому вопросу. Что бы ты выбрал? Нам просто нужно понять, какого выбора клиент избегает. Какова правда, каковы реалии его жизни, его отношений, его биографии, его потребностей и желаний, которые он игнорирует? И если вы поговорите с людьми, прошедшими через психодинамический подход, вы услышите истории, отличные от историй тех, кто ходил на когнитивную терапию, поведенческую, экзистенциальную. Потому что история, которую вы услышите, – не «я делал что-то не так». А «я в упор игнорировал реальность». «Я не делал выбор. Я пытался примирить факт, что кто-то надо мной издевался, с моим желанием сохранить с ним отношения. Я пытался примирить факт, что мои отношения больше не работают, что мы разошлись и стали друг другу чужими, с желанием поддерживать фасад отношений. Я пытался требовать от себя больше, зная, что мне нужна поддержка, что я не вывожу ответственность, которую на себя взял. Я пытался примирить своё желание чего-то со своим табу на это. Я бежал от этого выбора, каким бы он ни был. А когда я перестал бегать и присмотрелся к реальности – это не стало облегчением, это было пыткой. Я выбирал, кого предать – себя или близкого. Кого винить – себя или любимого человека. Кого ненавидеть – себя или родственника/супруга/друга. Найти этот выбор не было приятно; это было худшее, через что я себя проводил. Но когда я его наконец сделал, покой, который я обрёл, стоил каждого шага. Единственной оставшейся мукой была жалость, что я не сделал этого раньше, – что не спас десятилетия жизни, потраченные на бегство от этого чёртова выбора.»

Доброго дня, госпожи и господа читатели! У меня тут состоялся необъявленный саббатикал, но я вернулся, и планирую со следующей недели писать более-менее регулярно. Среди прочего, я, прислушавшись к прошлым комментариям, планирую перевести тексты которые уже писал для сабстека на русский и выложить здесь. Они длиннее, это будет новый опыт для канала - тексты больше, чем на пост. Тем временем, я не совсем бил баклуши пока не писал сюда, у меня вышло некоторое количество статей в разных местах, и одну из них я предлагаю вашему вниманию уже сейчас, пока вы с нетерпением ждёте следующий постов. Почему нельзя найти «настоящую причину» прокрастинации. Представьте горное озеро. Оно огромное, наполненное водой из множества источников: ручьёв, рек, подземных ключей. И из него же вытекают другие ручьи и реки. Уровень воды может колебаться в зависимости от сезона, но в целом понятно: входящие потоки питают исходящие. Однако нет прямой связи между конкретным ручьём, который впадает в озеро, и другим, который из него вытекает. Нельзя сказать: «Этот источник питает именно эту реку». Это удобная метафора и для психологии — и встречается она чаще, чем кажется. Об этом можно прочитать в статье на лайфхакере, а ещё на них можно подписаться или задать им вопрос