Кабинет Пучковой

Про легкую степень избегания А1 В основе легкой стратегии избегания лежит убеждение: «Для чувства безопасности я должен верить, что мир и родитель хороший предсказуемый» Если ребенок растет у родителя, которому трудно справляться с собственными и чужими эмоциями — гневом, страхом, грустью, — ребенок постепенно учится отвергать в себе эти же чувства Вместе с этим ему приходится отвергать и любые негативные факты о самом родителе: злиться на него нельзя, помнить и признавать плохое тоже нельзя Так он выстраивает идеализированный образ родителя и бессознательно делает все, чтобы сохранять — и для себя, и для окружающих — картину хороших отношений с ним В памяти закрепляются преимущественно позитивные факты; а если ребенку напомнить о чем-то плохом, он способен это вспомнить, но лишь как сухой, безэмоциональный факт — без каких-либо чувств, будто речь идет о ком-то другом, а не о нем самом Та же стратегия повторяется и с партнерами во взрослом возрасте: человек не выносит «сор из избы»; преподносит себе и окружающим идеализированный образ человека и отношений с ним. Подавленные чувства при этом не исчезают, а выходят — в мигренях и другой психосоматике, вспышках раздражения и апатии Внешне такой человек во взрослом возрасте производит впечатление легкого, позитивного, необидчивого — он редко жалуется, не любит «копаться» в прошлом и искренне не понимает, зачем ворошить старое При этом собственные негативные эмоции — раздражение, обиду, тревогу — он замечает с опозданием или не замечает вовсе. Ему проще сказать «все нормально», чем разбираться, что именно он чувствует В отношениях со значимыми людьми это часто проявляется как избегание конфликтов любой ценой: лучше промолчать, сгладить, перевести в шутку, чем признать, что партнер или друг сделал что-то, что действительно ранило Эта легкая стратегия правда адаптивна и достаточно «приятна», хоть и немного сдержана и неправдива в отношениях. А вот что происходит при более сильной степени отстраненности родителя, я расскажу далее! #привязанность

Про избегающую стратегию привязанности О самых удобных, хороших, «отличниках», заботливых и ответственных мальчиках и девочках — в карусели #привязанность

Про рассуждения об избегающем типе привязанности #избегание | #подкаст

Про тест типов привязанности С понедельника мы начнем изучать избегающую стратегию привязанности А, а пока предлагаю пройти тест: какой тип привязанности у тебя? Важно: это скорее самоопросник, нежели полноценная диагностика От себя: мои результаты А-26, В-10, С-4, А/С-0. Получается, я ярко избегающий тип, хоть годы терапии и сгладили немного уровень В) А какие результаты у тебя? Делись в комментариях) #привязанность

Про две части психики Как я говорила, ребенок приходит в этот мир с важнейшим, экзистенциальным вопросом: «Что случится, если мне будет плохо? Придет ли кто-то?» Ответ на этот вопрос он получает не через слова и объяснения, а через накопленный опыт, и воспринимает он этот опыт через два разных источника, две части психики: • Когнитивный — это факты, события, то, что объективно произошло. Заплакал — подошли или не подошли. Испугался — успокоили или оставили одного. Это уровень «что случилось» • Эмоциональный — это то, как это произошло. С каким лицом, тоном, состоянием пришёл взрослый. Была ли в этом теплота, спокойствие, готовность быть рядом — или раздражение, тревога, отстраненность. Это уровень «что при этом я почувствовал» И вот что важно: эти два источника формируют у ребенка два слоя психики , которые в норме должны срастись, объединиться, начать взаимодействовать в согласии друг с другом. Но так происходит только у надежного типа В привязанности. Он может одновременно знать факт «мама ушла, потому что ей нужно было на работу» и честно чувствовать грусть, скуку, обиду от того, что её нет рядом. Мысль не отменяет чувство. Чувство не разрушает мысль. Они живут вместе, дополняют друг друга, и ребенок вырастает с ощущением: «мои эмоции — это нормально, и мир при этом остается понятным и предсказуемым» У избегающего типа А эмоции и чувства родителя вообще не интересуют. Поэтому ребенок с таким типом привязанности подавляет, отщепляет эмоциональную сферу (привет, алекситимия и тревожные расстройства) и делает упор на рационализацию и логическое мышление — хороший фактор, чтобы узнать в себе избегание У тревожного же типа С родителя вообще нельзя понять логически: он эмоционально нестабилен. Зато громкий крик, эмоциональность он воспринимает. Поэтому ребенок отщепляет логику и факты, и во взрослом возрасте часто вырастает тревожным и драматизирующим: испытывает ужас и панические атаки даже в самой простой бытовой ситуации Позже я расскажу, как стиль терапии подстраивается под каждый тип, опираясь на нарушенные части психики, а пока поделись: в каком типе ты уже узнаешь себя? #привязанность

Про стратегию привязанности Мы начинаем новый блок про типы привязанности Малышами, мы рождаемся на свет совершенно беспомощными. Больно ли нам, голодны ли мы или одиноки — мы не в силах помочь себе. И поэтому, с самого первого вздоха мы задаемся главным, экзистенциальным вопросом: «Что случится, если мне будет плохо? Придет ли кто-то?» И, если нам достаточно повезло, этот кто-то приходит — своим теплом, голосом, руками, молоком и заботой снимает всю боль. От этого кто-то и его прихода к нам зависит все наше существо — поэтому мы настраиваемся тонко-тонко под него, чтобы приходил почаще Эта стратегия настройки на жизненно необходимого нам взрослого называется стратегией привязанности Все наше существо меняет свою «ткань» под того, кто о нас заботится. Буквально: наша психика — это и есть стратегия привязанности, которую мы не выбирали, но которая позволила нам вырасти. Какой же она бывает? Тип В — она бывает надежной Если нам очень-очень повезло, то мы целиком — и «хорошие», и «неудобные» были взрослому важны. Если мы плакали — нас утешали, если мы устраивали бунт — ставили границы. Нас учили, принимали, любили во всех наших проявлениях, и потому ни одна наша часть не была под запретом, и мы играли. Мы выросли со стойким ощущением безопасности, хорошим пониманием себя, мира и других. Тип А — она бывает избегающей (отстраняющейся) Если же нам повезло меньше, наши эмоции и чувства мало волновали родителей. Нас воспитывали «хорошими» и удобными, а потому мы много играли и не доставляли хлопот. «Золотыми детьми» мы отщепляли свои чувства и потребности, могли и сами заботиться о взрослых, искать их в лицах друзей и других взрослых (но об этом позже). В этом типе привязанности мы живем с жуткой, хронической тревогой внутри, а от того часто заболеваем разными видами тревожных расстройств. Тип С — она бывает тревожной (усиленной) Если наши взрослые были эмоционально нестабильными (то приду, то не приду), нам пришлось самим стать громкими, цепляющимися, гневливыми и драматизирующими. Не манипуляторами, а теми, кто точно сможет пробиться через непредсказуемость и непостоянство взрослого. Во взрослом возрасте это усиление оборачивается паническими атаками, тревожными расстройствами, эмоциональной дизрегуляцией и целым комплексом проблем в отношениях. Тип D — она бывает дезорганизованной Если же, в ужасном случае, взрослый сам же был источником угрозы, стратегия и вовсе раскалывается: наша психика диссоциируется под множество разных частей, настраиваясь под каждое проявление взрослого. В этом случае мы приобретаем тяжелые диссоциативные и пограничные расстройства. Как обнаружить свой тип, подробная характеристика каждой точки на спектре от А до D — все это будет далее. Ну и конечно, мы поговорим о стратегиях терапии и самопомощи, не пропусти❤ #привязанность

Про синдром хорошего человека Настя из примера — это классическая «хорошая» девочка. Но это не просто «синдром»: за её поведением стоит нарушенная в детстве привязанность, и именно в ответ на неё Настя выработала компульсивно-заботливую стратегию адаптации (по классификации Криттенден — тип A, подтип A3/A4). Проще говоря: её послушание, отличные оценки и забота о младших сёстрах — это не черты характера, а выученный способ выживания в отношениях, где любовь родителей была условной. Подавляя усталость, слёзы и недовольство, маленькая Настя не «была хорошей» — она крошки родительской любви. О том, какие бывают типы привязанности и как с ними можно работать во взрослом возрасте, поговорим уже в следующем блоке! #синдром

Какой синдром у Насти

Про Настю Продолжаем рубрику: я рассказываю историю, ты угадываешь зашифрованный в ней синдром по подсказкам, а затем мы вместе его разбираем! Настя была «золотым» ребенком: что бы ни происходило, она всегда спокойно играла сама, не доставляя никаких «проблем» — она не капризничала, не просила, не шумела. Выросшей, она приносила только хорошие оценки, вела себя послушно, заботилась о младших сестрах. Мама с папой очень гордились ей: «Какая хорошая у нас девочка растет!». Никто особо не замечал, что за этим спокойствием прятался страх: если хоть раз показать усталость, слёзы или недовольство — гордость во взгляде родителей мгновенно погаснет. Поэтому Настя научилась улыбаться, даже когда хотелось плакать, и говорить «всё в порядке», даже когда было совсем не в порядке. Она приносила пятёрки не потому, что ей это было интересно, а потому, что четвёрка означала лёгкое разочарование в маминых глазах — а этого она боялась больше всего на свете. Тогда маленькая Настя усвоила свой главный закон вселенной: Меня будут любить только за то, что я хорошая, удобная и никому не создаю проблем. Стоит показать «настоящую» себя — и любовь исчезнет. Прошло много лет. Настя выросла, получила диплом с отличием и устроилась в компанию, где быстро стала «тем самым человеком, на которого можно всё скинуть». Она соглашалась на любые задачи, брала переработки без вопросов, а если начальник хмурился — неделю прокручивала в голове, что сделала не так, даже если дело было вообще не в ней. На словах «нет» у Насти случался почти физический ступор. Подруга просит помочь с переездом в её единственный за месяц выходной — Настя едет. Коллега перекладывает свою часть отчёта — Настя молча доделывает. Партнёр раздражённо повышает голос — Настя первая извиняется, даже когда виновата не она, лишь бы буря стихла быстрее. Внутри неё жил постоянный тревожный радар: она сканировала лица людей вокруг, ловя малейшие признаки недовольства, и мгновенно подстраивалась, ещё не разобравшись, чего сама хочет в этой ситуации. Собственные желания давно стали каким-то смутным шумом на фоне — она искренне не могла ответить на простой вопрос «а тебе самой чего хочется?», зато с лёгкостью перечисляла, что нужно всем остальным. Раз в несколько месяцев накопленная злость и усталость прорывались наружу слезами в одиночестве на кухне или внезапной вспышкой раздражения на кого-то совсем не виноватого — а после этого Настя мучилась чувством вины и старалась загладить вспышку удвоенной заботой обо всех вокруг. Самое страшное для неё — представить, что кто-то скажет: «ты изменилась, ты какая-то не такая» или «ты меня подвела». В такие моменты земля буквально уходила из-под ног, а внутренний голос шептал: если ты не будешь идеальной и удобной — тебя перестанут любить, и ты останешься совсем одна. Кейс Насти — классическая иллюстрация одного очень узнаваемого синдрома. Удастся ли тебе обнаружить его между строк? Пиши свои догадки в комментариях! #синдром

Кабинет Пучковой pinned «По итогам эфиров подготовила рабочую тетрадь самопомощи терапией сострадания: https://docs.google.com/document/d/1TeMYhAlqyiagrohjDDsAQ8bhe8fdXqDZWgTjEVIIsWA/edit?usp=sharing В ней ты найдешь все методы работы с тревожными, депрессивными и посттравматическими…»

По итогам эфиров подготовила рабочую тетрадь самопомощи терапией сострадания: https://docs.google.com/document/d/1TeMYhAlqyiagrohjDDsAQ8bhe8fdXqDZWgTjEVIIsWA/edit?usp=sharing В ней ты найдешь все методы работы с тревожными, депрессивными и посттравматическими проявлениями для себя❤