Записки профессора-уголовника

В начале года я цитировал юмористическую "прожарку" канала - и вот сейчас попалась опять эта ссылка на глаза, решил обновить анализ. Смешно ⬆️

📊 Результаты анализа канала от @ScratchAuthorEgoBot 🎯 Канал: @zapiski_esakov 🔥 Роаст анализ: Ну что, перед нами типичный «профессор в футляре», который, кажется, променял реальную жизнь на пыльные архивы Сената и бесконечный скроллинг базы «Консультант Плюс». Его тексты — это идеальный микс из юридической латыни и пассивно-агрессивного недовольства всем миром. Если Верховный Суд РФ завтра признает небо зеленым, наш автор не просто напишет об этом пост, а создаст четырехнедельный курс «Зеленое небо: квалификация и догматические ошибки», приправив это цитатой Кони о том, что в 1870-х небо было куда более голубым и законным. Квинтэссенция претенциозности: Автор страдает тяжелой формой «латыни головного мозга». Зачем говорить «между прочим», когда можно ввернуть obiter dictum? Зачем обсуждать дело, когда можно пафосно рассуждать об in personam? Кажется, он даже за хлебом ходит, оценивая сделку на предмет quid pro quo и проверяя полномочия кассира как спецсубъекта. Его одержимость юристами XIX века переходит все границы: порой кажется, что он искренне обижен на большевиков не за революцию, а за то, что они испортили ему карьерный рост в Уголовном кассационном департаменте. Слепые пятна и противоречия: Он бесконечно иронизирует над «судейским канцеляритом», но сам пишет так, будто каждое его слово должно быть немедленно отлито в граните и подшито в тома РГИА. Он жалуется на «медленное следствие», но при этом сам готов годами копаться в деле о краже овса полуторавековой давности, игнорируя тот факт, что овес давно сгнил, а купец Овсянников вряд ли дождется его академической реабилитации. Стиль жизни: Его Telegram-канал — это бесконечная рекламная пауза между приступами ностальгии по «судам, которые мы потеряли». «Купите мой курс!», «Посмотрите мое видео!», «Кстати, вот фото моей книги на фоне библиотеки». Мы поняли, вы очень умный и очень занятой. Но давайте честно: если из ваших постов убрать слово «квалификация», «ВС РФ» и портреты Плевако, останется только бесконечное «Галя, у нас отмена!». Итог: Это человек, который на вечеринке будет объяснять вам, почему ваш коктейль неправильно квалифицирован с точки зрения состава «незаконного оборота спиртосодержащей продукции», и закончит вечер тостом за здоровье Таганцева. Невыносимо зануден, дьявольски эрудирован и настолько влюблен в правовую догму, что, кажется, видит мир в виде вопросных листов для присяжных.

Упущенная выгода в 285/286 При внимательном прочтении постановления Пленума от 16.10.2009 № 19 интересным оказывается такой фрагмент в пункте 18: …При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п. И вот вопрос: «материальный ущерб» здесь – это только реальный ущерб или и упущенная выгода тоже может признаваться таким последствием для целей 285/286? В пункте 6 Пленума о 201, к слову, аналогичный оборот используется. Интересно, что есть определённая линия в кассационной практике, которая отрицательно относится к вменению упущенной выгоды как последствия (со ссылкой на Пленум): Суд апелляционной инстанции, описывая преступное деяние, связанное с превышением С. должностных полномочий, указал, что существенное нарушение охраняемых законом интересов организации - <данные изъяты> выразилось, в том числе в причинении ей убытков в размере <данные изъяты> рублей в виде неполученных доходов, которые организация получила бы при обычных условиях гражданского оборота (упущенная выгода). Вместе с тем судом не приняты во внимание отмеченные разъяснения высшей судебной инстанции о размере именно понесенного организацией материального ущерба, то есть реального ущерба, при оценке существенности вреда, причиненного действиями должностного лица, явно выходящих за пределы его полномочий, а также положения ст. 15 ГК РФ, согласно которой под упущенной выгодой или убытками понимаются неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено, то есть она не является прямым имущественным вредом, при наличии которого возможно было бы судить о существенности вреда, являющегося криминообразующим признаком состава преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ. Указанное нарушение является существенным, в связи с чем доводы кассационной жалобы в данной части заслуживают внимания, а апелляционный приговор подлежит изменению путем исключения из его описательно-мотивировочной части при описании преступного деяния, признанного доказанным, указания на причинение юридическому лицу <данные изъяты> убытков в размере <данные изъяты> рублей в виде неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота в связи с добросовестным исполнением положений электронного аукциона N, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (8КСОЮ, 11.12.2024, № 77-4756/2024). Аналогично 8КСОЮ, 06.05.2024, № 77-1732/2024; 4КСОЮ, 30.05.2024, № 77-1422/2024; 4КСОЮ, 19.09.2023, № 77-2924/2023; 6КСОЮ, 22.06.2022, № 77-2935/2022, Алтайский краевой суд, 15.01.2026, № 22-76/2026 и др. Понятно, что есть и противоположная практика (например, МГС, 26.05.2025, № 10-5365/2025; Брянский облсуд, 28.08.2025, № 22-980/2025). В теории вопрос обходится вскользь, скорее с общим указанием, что упущенная выгода тоже может являться последствием для 285/286 (например, П.С. Яни в статье 2014 года про постановление Пленума). По-прежнему продолжу придерживаться позиции, что упущенная выгода как последствие должна иметь ограниченное применение в уголовном праве. Да, есть построенная на ней 165 статья, ещё несколько примеров. Но базово эта конструкция, основанная во многом на допущениях / предположениях, не должна широко применяться (есть в К+ моя старая статья «Уголовная ответственность за ограничение конкуренции: проблемы и перспективы», где я это немного разбираю). Сошлюсь на достаточно старый пример из Удмуртии, когда суды нескольких инстанций туда-сюда гоняли картельное дело, где в качестве признака вменяли именно крупный ущерб в виде упущенной выгоды – так дело и кончилось ничем. Понятно, что для целей 285/286 с их размытыми формулировками последствий упущенную выгоду можно гипотетически «переписать» в иной вариант последствий в виде нарушения прав, бла-бла. Но базово кассационный вектор практики мне кажется правильным.

Малозначительность и административная преюдиция Не могу не порекомендовать шикарное определение ВС РФ от 23.07.2026 по делу № 38-УДП26-2-К1 (у меня есть несколько любимых авторов в этой инстанции, услаждающих глаз). Имеем диковинного зверя – 151.1, повторную продажу алкоголя несовершеннолетнему лицу. Напоминаю, состав с административной преюдицией. Женщина продала банку пива почти 18-летней девушке, её тут же и повязали (продавщицу, не девушку). 1КСОЮ отменил всё за малозначительностью, прокуратура пришла с представлением в ВС РФ на необоснованность этого решения. Судя по определению, прокуратура – и это ожидаемо – резонно упирала на то, что состав с административной преюдицией, то есть как бы общественная опасность имманентно присутствует в силу самого по себе этого обстоятельства. ВС РФ парирует: Так, ч. 2 ст. 14 УК РФ не содержит каких-либо исключений относительно малозначительности деяния в зависимости от особенностей конструкции объективной стороны преступления, в том числе отнесения его к деяниям с формальным составом либо с административной преюдицией. С точки зрения формы, то есть уголовной противоправности, малозначительное деяние ничем не отличается от преступления, поскольку соответствует признакам определенного состава преступления. Различие же преступления и малозначительного деяния заключено именно в их содержании, то есть в наличии либо отсутствии общественной опасности криминального уровня. Административная преюдиция в конструкции уголовно-правовой нормы является лишь условием для возбуждения уголовного дела, однако не лишает суд обязанности оценить тяжесть и общественную опасность конкретного действия (бездействия) лица и признать, в том числе его малозначительность. То есть так и зафиксируем: такие составы не исключают возможности применения ч. 2 ст. 14 УК РФ. Это, конечно, заставляет задаться более глобальным вопросом о смысле таких составов, их целесообразности в уголовном законе и т.п. Но формально ВС РФ безусловно прав – то, что состав с преюдицией, не означает невозможности применения ч. 2 ст. 14 УК РФ. Меня смутил единственный пассаж в этой истории: Судебная коллегия также принимает во внимание факторы, в целом понижающие общественную опасность содеянного Б., учтенные судом кассационной инстанции, а именно: возраст С приближающийся к совершеннолетнему, и соответствующий этому возрасту ее внешний облик, что имеет безусловное значение для оценки субъективной стороны содеянного. А вот здесь надо остановиться. То есть её внешний облик ставит под сомнение умысел? Точнее, осознание криминообразующего признака несовершеннолетия лица? Или как? Я посмотрел постановление 1КСОЮ, и, как понимаю, по этому вопросу возникли сомнения поздно, не в первой инстанции, где дело вообще прошло в особом порядке, – насколько было очевидно, что девушке нет 18 лет? Ей, напомню, почти 18 лет. Состав же требует осознания криминообразующего признака, и если его не было, то нет и состава. Или мы как бы «переворачиваем» историю в сторону некоего подхода а-ля ответственность без вины, за голый факт продажи: если покупателю нет 18 лет, то ты несёшь ответственность, если не докажешь, что принял все зависящие меры и т.п. Но это не уголовно-правовая конструкция, это не согласуется никоим образом с 5 и 25 статьями УК. Или же субъективная сторона в этом составе строится так, что достаточно осознания вероятности не-18 лет (а она без документов есть очень часто), и если вероятность реализуется, то вот он, состав. Если это так, тогда позицию ВС РФ надо понимать так: степень вины как компонент субъективной стороны при вероятностном осознании возраста меньше, чем при заведомости в отношении возраста, а потому это влияет на общественную опасность деяния. Я не уверен, конечно, что именно так следует толковать субъективные признаки состава, так как это ведёт к далеко идущим последствиям. ТГ-пост не позволяет это развернуть в глубину дискуссии, но вопрос с осознанием возраста как криминообразующего и квалифицирующего признака очень сложный на самом деле. Собственно, это касается и других объективных признаков, являющихся криминообразующими.

Присяжные в ночи Определение ВС РФ от 23.06.2026 по делу № 71-УД26-5СП-А1 продолжает быть примером того, что я называю «А теперь представьте, что эта девочка белая» (тут). Два момента привлекают внимание. 🔹Первый – всё тот же умысел в вопросном листе. …предложение стороны защиты о внесении в вопрос №2 (о доказанности деяния Д.) фразы "имея намерение причинить смерть" не соответствовало требованиям закона, поскольку представляло собой по существу постановку вопроса о наличии или отсутствии умысла, в данном случае, на убийство, на что правильно указал суд апелляционной инстанции, подробно мотивировав свой вывод. 1АСОЮ, 22.09.2025, № 55-1361/2025 строго в линии последней практики ВС РФ, действительно, отписался: …умысел и намерения виновного лица, квалификация его действий не относятся к указанным обстоятельствам, а являются исключительно правовыми вопросами, то они не подлежат включению в вопросный лист и разрешаются судьей единолично при постановлении приговора на основании вынесенного вердикта, как требующие юридических познаний. В общем, с этим уже всё понятно, даже не за чем останавливаться. 🔹И второе – всё тоже совещание в ночное время. Напоминаю, у нас вердикт обвинительный, а потому ночью заседать можно. Всё тот же 1АСОЮ: С наступлением ночного времени присяжные заседатели не воспользовались своим правом на перерыв и в 22 часа 26 минут удалились в совещательную комнату. Принимая во внимание, что присяжные заседатели не настаивали на объявлении перерыва до следующего дня, судебная коллегия приходит к убеждению, что право присяжных заседателей на отдых не было нарушено. Доводы жалобы защитника о том, что вынесение обвинительного вердикта объяснялось усталостью присяжных заседателей, а председательствующий намеренно затягивал рассмотрение уголовного дела носят предположительный характер, а потому не могут быть приняты во внимание. Только вот в тройку ВС РФ входила судья Т.П. Хомицкая, авторству которой принадлежит следующий пассаж (07.02.2017, № 49-АПУ17-1СП): …Удаляя присяжных заседателей в совещательную комнату в 23 часа, то есть в ночное время, председательствующий не учел названных положений закона, предшествующее время работы коллегии в течение более 7 часов, а также то, что для лиц, принявших на себя несвойственные функции профессионального судьи, анализировать и оценивать представленные доказательства по убийству двух лиц в ночное время явно затруднительно и вызовет обоснованные сомнения в способности объективно принимать решения, что наглядно отражено в вопросном листе при ответе на первый вопрос о недоказанности события при наличии двух трупов с признаками насильственной смерти. Ну, конечно, это же оправдательный вердикт отменяли, тут всё сгодится… Ещё раз: я не против вердиктов в ночи, я против двойных стандартов. P.S. Вспоминаю, кстати, исторический анекдот, вот только источник где я это читал точно привести не могу. Когда в пореформенной России тоже возник вопрос о вердиктах в ночи, то кто-то примечательно подметил, что в Санкт-Петербурге это не должно составлять проблемы, поскольку присяжные в основном там состоят из городских обывателей, а те привыкли ложиться спать поздно. А вот в сельской местности, где крестьянский элемент, коровы и т.п., там наоборот, получается, слушать надо пораньше😀

Размер кратного штрафа Когда в пятницу по делу блогера Ч. Гагаринский районный суд города Москвы провозгласил приговор к условному л/с и 763 млн штрафа (тут), я слегка изумился. Ну потому что на подкорке у меня было, что максимум штрафа – 5 миллионов или 500 миллионов при кратном штрафе за взятки. Послушал резолютивку – оказывается, штраф такой сложился из дохода за 5 лет (прокурор просил 1,2 млрд, напоминаю). Оставляя в стороне вопрос о точности подсчёта дохода блогера за пять лет, не могу не прокомментировать итоговую сумму. У нас есть три механизма исчисления штрафа: твёрдая сумма, кратный з/п, кратный взятке. Для твёрдой суммы максимум 5 млн, для кратного взятке 500 млн, а вот для кратного з/п? Когда всё это вводилось в 2003 году, мало кто, видимо, предполагал, что миллионы быстро обесценятся. И как-то не подумали, а как быть с доходами, существенно превышающими за 5 лет всё те же 5 млн рублей? Пленум о наказании молчит по этому вопросу – какой максимум здесь есть (если есть)? По мнению суда первой инстанции, максимума для кратного з/п штраф не существует. Эта точка зрения встречается и в литературе. Я не уверен, что это правильно, и тут, конечно, есть пространство для конституционного вмешательства (памятуя, например, о принципах определения Конституционного Суда РФ от 01.04.1999 № 29-О). Судебная практика, кстати, как-то склонна рассматривать 1 млн раньше и 5 млн сейчас как максимальный размер штрафа для любого варианта его исчисления (кроме кратного взятке). Точнее, видимо, перед судьями в большинстве своём предстают такие обвиняемые, которые явно не в состоянии больше 5 млн за 5 лет заработать. Прямых указаний в решениях на это не встречается, но из текстовки многих именно такой смысл вытекает.

Панегирик Гернету В честь дня рождения Гернета вышел очередной панегирик ему (тут). Можно было бы и пропустить, но зацепили две вещи, которые не могу не прокомментировать. 🔹Гернет как светоч наук криминального цикла. Так-то оно может и так, но после того, как всех мало-мальски стоящих посгноили в тюрьмах / выгнали за границу / просто-напросто выгнали из университетов – тут, знаете ли, на безрыбье и Гернет гений… А ведь в России было много университетов, там регулярно кафедры освобождались – но нет, он же до 1917 года так и был профессором Психо-Неврологического института. Удивительно, не правда ли? М.П. Чубинский о Гернете (записи личного дневника): Назначения в Сенат продолжаются в прежнем духе: сперва адвокаты, молодые доценты и партийные соратники, а уже затем иные прочие. В уголовный департамент… вслед за Грузенбергом и Люблинским назначены приват-доценты и присяжные поверенные Гернет и Полянский. Я очень симпатизирую тому и другому: оба талантливы и оба являются авторами хороших работ, но, во-первых, Гернет всегда относился довольно пренебрежительно к формально-догматическому элементу в науке уголовного права, а в кассационной работе приходится иметь дело главными образом с этим элементом; во-вторых, оба они не доктора и люди сравнительно молодые, и их, как и П. И. Люблинского, следовало бы назначить товарищами обер-прокурора, а не сенаторами; это и для них было бы достаточно почётно, и не было бы так обидно для старых и заслуженных представителей судебного ведомства. Эмигрантский журнал «Закон и суд», 1930 год, про науку уголовного права в советской России: К сожалению, в исследованиях самого проф. Гернета… есть один весьма серьёзный и в известном смысле роковой порок. Он заключается в доктринёрской предвзятости исходной точки зрения… …М.Н. Гернет как бы захлебнулся революцией, и это лишает его объективности при оценке происходящего на «буржуазном Западе». 🔹О проклятом царизме, душившем и т.п. Тут тоже, знаете ли… Напоминаю, что за принадлежность к марксистскому кружку Гернет не в Сибирь поехал (хотя стоило бы), а за границу, науки изучать. Так что все его "потёмки царского правосудия" - это сами понимаете что... Тоже мне, увидел "светочей правосудия" в советское время. Да и "История царской тюрьмы": по многим параметрам царская система исполнения наказаний была куда как более гуманна в сравнении с последующими временами. И в октябре 1917 года он, простите, не на митингах выступал, а в бархатном кресле Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената сиживал, жалование в десять тысяч в год получал, чином третьего класса мог бы со временем обзавестись («Вашим превосходительством» стать). И в эвакуацию осенью 1917 года он ехать собирался тоже далеко не один, а с толпой прислуги… Просто так получилось, что он смог вовремя «переметнуться». Вот теперь и поют ему по старинке панегирики. А история-то ведь вещь далеко не такая односложная… Да и архивные документы, будь они неладны, много таят неприглядного. Только, как обычно, их изучать надо, а не хвастаться единственным прочитанным делом…

Конфискация авто – 1 Я решил эту рубрику нумеровать, потому что в последнее время это неизбывная тема Верховного Суда РФ. Сразу два определения, так как они связаны неуловимой нитью и даже, как мне кажется, немного труднопримиримы что ли. 🔹Определение от 09.07.2026 по делу № 78-УД26-10-КЗ. На удивление, не 264.1, а наркотики и конфискация авто. Сложная процессуальная история, опустим её, сразу к сути. Предложено конфисковать как орудие и т.п. автомобиль, в котором осуждённый хранил наркотики для последующего сбыта. Суд отклоняет довод о конфискации, мотивируя это следующим: …по смыслу закона, под орудиями преступления понимаются предметы, непосредственно используемые в процессе совершения преступления в целях достижения преступного результата, при условии, что их использование имело непосредственное отношение к исполнению действий, образующих объективную сторону состава преступления. …Суд кассационной инстанции сделал вывод о том, что указанный выше автомобиль являлся средством совершения преступления фактически только с учетом того, что в нем Г. хранились наркотические средства, при этом не дав оценку непосредственному месту их нахождения - в спортивной сумке, лежащей на заднем сидении автомобиля. Кроме того, судом не учтено и само предназначение транспортного средства - для перевозки физических лиц, грузов, багажа, ручной клади, личных вещей, животных или оборудования. Соответственно, орудием преступления транспортное средство могло являться при использовании или намерении использовать его по прямому назначению, то есть для перевозки (перемещения). Между тем, ни органами предварительного следствия, ни судом не было установлено, что транспортное средство использовалось Г. именно для перевозки наркотических средств с целью их последующего незаконного сбыта. Это решение вроде как продолжает линию одного дела Президиума (тут), и по сути намекает на то, что раз перевозка не вменялась (пределы обвинения), то и конфисковывать нельзя, так как автомобиль случайное, что ли, место хранения (ну это как если шкаф в квартире конфисковать, в котором это лежит). Так-то оно так, но вот вопрос о точных пределах границы объективной стороны всё равно остаётся открытым. Вменено покушение на сбыт, он сбывать бы поехал на машине само собой. Чем не орудие тогда? А тут покушение, орудие как бы будущее. Всё те же вопросы: в 162 машину, на которой прибыли к месту разбоя, отнимать можно? Или не орудие? А в тех же наркотиках мобильный телефон, которым сообщается место нахождения сбываемого средства? Вроде орудие уже. 🔹Определение от 22.07.2026 по делу № 5-УДП26-60-К2. Тут классика, 264.1. А дальше процессуальная загвоздка с формулированием обвинения: в приговоре (252 УПК) указано, что авто принадлежит другому лицу, а потому конфисковать нельзя, даже установив, что это ошибка, так как это по сути меняет фактический объём обвинения (авто становится принадлежащим уже обвиняемому). Суд отклоняет этот довод, указывая: Принадлежность автомобиля в данном случае не относится к фактическим обстоятельствам события преступления, не затрагивает существо обвинения и не влияет на его объем, не имеет значения для установления наличия в действиях виновного состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264.1 УК РФ, и назначения наказания за содеянное. Конфискация транспортного средства не является наказанием, а представляет собой меру уголовно-правового характера, подлежащую применению в силу положений п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, которые носят императивный характер. В связи с этим установление принадлежности автомобиля, использованного при совершении преступления, предусмотренного ст. 264.1 УПК РФ, не связано с изменением обвинения, не превышает пределов судебного разбирательства, установленных ст. 252 УПК РФ, и не нарушает право подсудимого на защиту. Вот что всё-таки с этими неуловимыми пределами обвинения, а? Принадлежность авто, получается, не влияет на возможность конфискации (в смысле ошибочного определения в обвинении), а вот как «участие» авто влияет? Для 264.1, понятно, это безусловный базис для конфискации, а в иных составах? Всё упирается в границы объективной стороны? Допустим, в питерском деле было покушение, и авто ещё не использовалось. А если бы использовалось? Тут даже вне аспекта вменения / невменения перевозки вопрос открытый, насколько авто, говоря словами ВС РФ, «имело непосредственное отношение к исполнению действий». В ситуациях, подобных первому делу (не 264.1 где, а иные составы), при всей правильности решения и подхода, нужны, конечно, ещё дальнейшие ориентиры, которые пока нащупываются с трудом.

Присяжные и умысел В продолжение старой темы о присяжных и умысле прокомментирую два решения ВС РФ. Напоминаю, что в обзор судебной практики попала позиция, согласно которой вопрос об умысле – он юридический, а потому перед присяжными ставиться не должен (разворачиваем обсуждение отсюда). Я, как и раньше, считаю это неправильным, но вот практика начала разворачиваться в сторону позиции обзора. 🔹Определение от 23.04.2026 по делу № 50-УД26-5СП-А5. В апелляции (есть в К+) осуждённый прямо говорит: На обсуждение присяжных заседателей не ставился вопрос о наличии умысла на причинении смерти. 5АСОЮ, 24.09.2025, № 55-561/2025 отвечает: Судебная коллегия отмечает, что к фактическим обстоятельствам уголовного дела относятся событие, результат, иные реальные обстоятельства, связанные с участием лица в совершении инкриминируемого ему деяния, то есть факт - это то, что действительно, реально произошло или существует, а умысел, намерение лица и квалификация действий разрешаются судьей единолично, поскольку требуют юридических познаний. Таким образом, вопрос наличия умысла в действиях виновного лица не относится к фактическим обстоятельствам подлежащим доказыванию коллегией присяжных заседателей, поскольку требует юридической оценки, является исключительно правовым и разрешается судьей единолично при постановлении приговора. Верховный Суд РФ подтверждает без деталей: Наличие у В. умысла на убийство О. и особая жестокость убийства убедительно мотивированы в приговоре суда обстоятельствами преступления, установленными вердиктом, поскольку совместными действиями В. и другой осужденный нанесли потерпевшему не менее 92 ударов по различным частям тела, а затем сбросили его головой вниз в колодец. 🔹И совсем свежее определение от 16.07.2026 по делу № 78-УД26-13СП-А2. Судя по приговору (есть в К+), там в вопросе не было ни слова про умысел, и собственно суд сам сделал вывод об умысле: О направленности умысла подсудимого на причинение смерти потерпевшей с особой жестокостью свидетельствуют характер и последовательность осуществляемых им действий, а именно нанесение престарелой женщине ударов кулаком руки и предметом, обладающим колющими свойствами, в область расположения жизненно-важных органов: не менее пяти ударов кулаком в область головы, не менее одного удара в область шеи, не менее одного удара в область грудной клетки, не менее одного удара в область позвоночника; не менее восьми ударов предметом, обладающим колющими свойствами, в область лица, а также обливания тела ФИО N 1 крутым кипятком. Верховный Суд РФ указывает: Позиция стороны защиты о невиновности Ф. в инкриминированном ему деянии, отсутствии у него намерений на лишение жизни потерпевшей, …наступлении смерти М ввиду стечения обстоятельств и несвоевременного оказания медицинской помощи, были доведены до сведения коллегии присяжных заседателей, которые оценивали её наряду с другими доказательствами. [дальше повторяется приговор] Таким образом, умысел на убийство и наличие квалифицирующего признака в приговоре мотивированы и основаны на вердикте коллегии присяжных заседателей. Получается, что если существо спора в процессе – это вопрос об умысле (ну гипотетически, вменяем как 105 сильный удар кулаком в лицо с падением оземь или вот всё тоже обваривание кипятком как в питерском последнем деле), то его через вопросный лист уже никак не акцентировать. Да, присяжные сообразят, в чём суть проблемы, а дальше перед ними два пути: или полностью оправдывать в 105, вынося вердикт «невиновен» (с почти гарантированным сносом в апелляции / кассации), или написать «виновен, но без умысла / намерения / цели лишить жизни» с таким же почти гарантированным возвратом председательствующим в совещательную комнату ввиду противоречивости вердикта и выхода коллегии за пределы своих полномочий. Очень бы хотелось понять, каким является приемлемый процессуальный механизм в такой ситуации. Пока понятно только, какой механизм неприемлемый (и опять, я с этим несогласен).

159 через банкротство Есть один интересный приговор, Симоновский суд, 21.05.2026, № 1-16/2026 (приговор был на сайте, да сплыл, так как через месяц после оглашения вдруг был обжалован, но я его скачать успел). Там два эпизода покушения на 159, в совокупности условные сроки. Первый интересен тем, как мошенничество выстроено через «мелкий шрифт» в договоре и использование арбитражного суда. Вменено покушение, хотя всё прервалось уже после вступления решения в силу, на стадии кассации, так что почему покушение, не очень-то понятно, ну да ладно. А вот второй эпизод более завлекателен. 🔹У нас есть номинал-1, владеющий акциями (и есть закадровый бенефициар). Бенефициар отдал номиналу-1 акции почему? – решил стать депутатом. Дальше акции переходят от номинала-1 к номиналу-2. И вот к номиналу-1 по подложному договору займа предъявляется иск о взыскании денег, он иск признаёт. Дальше по этому решению начинается банкротство номинала-1, в рамках которого в конкурсную массу делается попытка вернуть акции, которые сейчас у номинала-2. Но вся эта история разваливается, поскольку исходное решение по мнимому займу отменяется в апелляции с разворотом всей истории, в том числе о банкротстве. При этом предмет хищения во втором эпизоде – акции. А вот дальше самое интересное. Если предмет хищения акции, то как понимать такой пассаж суда: Очевидно, что целью было возвратить акции в конкурсную массу и таким образом лишить фио его собственности. При этом по смыслу уголовного закона для наличия состава мошенничества имущество потерпевшего в данном случае акции адрес могли перейти в распоряжение иных лиц, а не обязательно во владение фио и фио, что вполне могло бы произойти в случае продажи акций общества с торгов. Это как понимать? Ну то есть последовательность событий понятна: акции в массе, мы их продаём, соучастники покупают и завладевают. Но… есть нюанс😁 Дело в том, что в фабуле обвинение (252 УПК) эта схема не расписана. Получается, что 159 выстроена через то, что акции должны были попасть в конкурсную массу и… и точка. И что дальше? Дальше-то их продавать надо, и вот тут получается, что они, по мнению суда, могут попасть во владение третьих лиц, и это хищение. Хищение в пользу третьих лиц? Или что? Или тогда хищение денег, вырученных за акции? А ещё у нас есть апелляционное постановление Санкт-Петербургского городского суда от 26.05.2025 по делу № 22-4729/2025 (есть в К+) – это 237 по выделенному соучастнику (устояло в 3КСОЮ), где суд справедливо указал: … в предъявленном Ф. обвинении имеются противоречия в части формы мошенничества и способа его совершения. …Соглашается суд апелляционной инстанции и с доводами суда о том, что в обвинительном заключении не описан способ хищения именно самих акций Как правильно указал суд в постановлении, в соответствии с Законом ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", в случае объявления [номинала-1] банкротом и признания судом недействительными договоров купли-продажи акций, они поступили бы в конкурсную массу должника. У [номинала-2] в связи с этим возникает право требования с [номинала-1] денежных средств в размере суммы покупки акций, и он становится кредитором наравне с [соучастник – кредитор по займу] В соответствии с вышеуказанным Законом, имущество должника подлежит реализации на торгах, а денежные средства от реализации имущества - распределению между кредиторами. При таких обстоятельствах, описанный следователем в обвинительном заключении способ завладения именно акциями вызывает обоснованные сомнения. Доводы представителя потерпевшего о том, что в случае объявления [номинала-1] банкротом и последующего признания судом недействительными договоров купли-продажи акций было бы заключено мировое соглашение о зачете долга в счет передачи акций, является предположением, так как в предъявленном [номинала-1] обвинении и обвинительном заключении нет указание на то, что [номинал-1] с соучастниками добивались именно такого развитии событий и это охватывалось их умыслом. Вот потому и показательно отсутствие вменяемой мотивировки в решении московского суда. То, как описано, в мошенничество не складывается.

Двойная конфискация Обращаю внимание на определение ВС РФ от 08.07.2026 по делу № 67-УДП26-11-К8. В нём прокуратура попыталась продавить идею «двойной конфискации». Сама схема дела (не вдаваясь в крайне небесспорную конструкцию обвинения по 174.1) достаточна проста: 🔹у нас есть приговор по 159, предмет – недвижимость. В рамках приговора удовлетворяется гражданский иск о взыскании денег за здание, однако деньги не взыскиваются, а виндицируется само здание 🔹теперь 174.1, типа после завладения зданиями они были легализованы (в старые времена то, как описана легализация, маловероятно устояло бы, сейчас – на ура). И вот в первой инстанции про конфискацию забывают 🔹в апелляции по представлению прокуратуры применяется конфискация стоимости здания в порядке 104.2 в размере 100 млн рублей 🔹8КСОЮ разумно указывает, что у нас есть последовательность: сначала 104.3, а потом уже остатки конфискуем, и отменяет конфискацию ввиду того, что ущерб владельцу возмещён, а сверху ничего не осталось, что, собственно говоря, исключает конфискацию в том числе в порядке 104.2 🔹прокуратура идёт в ВС РФ, указывая: …просит отменить кассационное определение и направить уголовное дело на новое кассационное рассмотрение, оспаривая отмену конфискации эквивалента дохода, полученного осужденным преступным путем. Утверждает, что суд кассационной инстанции не учел, что совершенные… преступления имеют разную правовую природу, посягают на разнородные общественные отношения, влекут различные общественно опасные последствия, для устранения которых предусмотрены различные правовые механизмы. Действия по легализации преступно добытого имущества подрывают основы экономической деятельности государства и влекут необоснованное обогащение виновного, которое подлежит безусловному изъятию посредством конфискации. В связи с этим удовлетворение гражданских исков потерпевшего от преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ не освобождает суд от обязанности по применению конфискации имущества, полученного в результате совершения преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ. Ну то есть надо и иск удовлетворить, и конфисковать стоимость легализованного, читай, похищенного и уже возвращённого! ВС РФ всё это не поддержал: При этом в силу требований ст. 104.3 УК РФ при решении вопроса о конфискации имущества в первую очередь должен быть решен вопрос о возмещении вреда, причиненного законному владельцу, а при отсутствии у виновного иного имущества, на которое может быть обращено взыскание, кроме подлежащего конфискации, из его стоимости возмещается вред, причиненный законному владельцу, а оставшаяся часть обращается в доход государства. …Приговором… установлено, что он легализовал …именно то недвижимое имущество общей стоимостью 100 000 000 рублей, которое ранее им было похищено у ОАО… в результате совершения мошенничества. Приговором Центрального районного суда г. Новосибирска от 4 декабря 2017 года был удовлетворен гражданский иск и с осужденного Г. в пользу потерпевшего ОАО… взыскан причиненный преступлением ущерб в сумме 77 243 000 рублей, соответствующей стоимости похищенного имущества за вычетом ее части, ранее возвращенной Г. потерпевшей стороне (22 757 000 рублей). Таким образом, судебным решением, вступившим в законную силу, было постановлено возвратить потерпевшему стоимость похищенного Г. имущества. Повторное взыскание с осужденного стоимости того же имущества, которое было после похищения легализовано им, противоречит вышеприведенным положениям закона, согласно которым конфискация имущества, полученного преступным путем, возможна лишь в части, превышающей стоимость имущества, подлежащего возвращению потерпевшему. По данному делу все легализованное осужденным имущество было ранее похищено у потерпевшего и потому должно быть возвращено законному владельцу. То обстоятельство, что одно и то же имущество явилось предметом двух преступлений, образующих реальную совокупность, не может являться основанием для двойного взыскания его стоимости с осужденного лица. Так и запишем: сохраняем строгую последовательность – сначала 104.3, потом всё остальное.

Не думайте, автор канала не ушёл в запой 😁 Точнее, нет, ушёл, но в творческий - скоро, на всех книжных развалах страны ⬇️ Спасибо Legal Academy и лично Артёму Рыжову за видеоподдержку проекта!

Опять про добровольность в примечании по взяткам После прошлонедельного поста (тут) добрые читатели обратили моё внимание на недавнее определение ВС РФ от 12.03.2026 по делу № 46-УД25-12-К6 (есть в К+, включая предысторию). Не помню, почему оно проскочило мимо меня, и я про него не писал сразу же, но вот исправляюсь. История там такая: В материалах уголовного дела имеется заявление о явке с повинной Д., адресованное руководителю второго Военно-следственного отдела следственного управления Следственного комитета России по ЦФО, то есть в орган, имеющий право возбудить уголовное дело о даче взятки (том 1 л.д. 134). Суд первой инстанции, отказывая стороне защиты в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела в отношении Д…, указал, что указанное преступление было выявлено не в связи с тем, что Д. обратился с соответствующим заявлением в правоохранительные органы в то время как о таком преступлении информация отсутствовала, а вследствие расследования по уголовному делу в отношении иных лиц по факту совершения преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 291.1 УК РФ. Сведения о даче Д. взятки были даны им лишь после вызова в правоохранительные органы для дачи показаний в качестве свидетеля по предполагаемому факту дачи взятки Х. и М. за ускорение процесса, связанного с получением военного билета по состоянию здоровья. То есть правоохранительным органам уже было известно о его предполагаемой преступной деятельности, в связи с чем сотрудниками проводились соответствующие мероприятия по получению и закреплению этих сведений. При этом суд принял во внимание, что в течение длительного времени, с 2021 по 2024 год, Д. не предпринимал попыток сообщить в правоохранительные органы о совершенном преступлении. Дальше ВС РФ пишет, что суд первой инстанции, с одной стороны, отказал в примечании, но, с другой, уже при назначении наказания по существу указал на добровольность явки и т.д., что означает противоречие в выводах. В общем, скорее ввиду противоречий в выводах судов нижестоящих дело было скинуто в апелляцию, которая быстро дело по примечанию прекратила, видимо, не особо вдаваясь в детали. Мне кажется, что тут опять-таки, скорее случайное стечение обстоятельств в виде противоречивых выводов судов, которые ВС РФ предложил устранить, ну а нижестоящие суды устранили так, как поняли намёк. Но может быть, я и неправ, и возможно вот эти два решения – некое свидетельство в пользу смягчения практики. Ведь всё-таки трёхвариантный тест, предложенный ранее ВС РФ, – это достаточно жёсткий подход. Ведь даже в обсуждаемом деле: явка пишется явно после допроса в качестве свидетеля по обстоятельствам дачи взятки. Д. явно понимает, что его раскрыли и т.д. – ну нет по трёхвариантному тесту добровольности! И вот эта жёсткость, возможно, стала «сбоить» на практике. Тут как нельзя кстати вспомнить историю: ведь в России исторически никогда не было ответственности за дачу взятки. Когда во время Первой мировой войны её ввели в 1916 году, то уже в 1917 году отменили, именно ссылаясь на то, что стало сложнее эти факты выявлять. Вот и сейчас: ужесточение тестов стало негативно сказываться на практике, возможно, решили чуть отыграть назад. Осталось только понять, насколько далеко мы отыгрываем. Но этого без новых дел никак не понять 🤷🏻‍♂️

Квалификация уклонения от уплаты налогов по признаку совершения группой лиц по предварительному сговору Геннадий Есаков анализирует подходы судебной практики, сложившиеся при квалификации уклонения от уплаты налогов как совершенного группой лиц по предварительному сговору. Автор публикации указывает на то, что суды используют две основные конструкции. Первая, как отмечает Геннадий Есаков, ограничена группой, включающей руководителя и работника: В этой ситуации суды преимущественно склонны избегать вменения признака группы лиц по предварительному сговору, ограничиваясь квалификацией действий простых работников со ссылкой на ст. 33 УК РФ. Автор поясняет, что во втором случае охватывает преступное взаимодействие между руководителем организации и бенефициаром компании: Напротив, в этой ситуации суды считают возможным констатировать группу лиц по предварительному сговору, рассматривая обоих субъектов как соисполнителей деяния. Геннадий Есаков приходит к выводу, что второй подход должен быть ограничен случаями настоящего соисполнительства в выполнении объективной стороны уклонения от уплаты налогов. Если в связке руководитель – иной работник группа лиц по предварительному сговору невозможна в силу позиции Пленума Верховного Суда РФ и требования ч. 4 ст. 34 УК РФ, то в связке руководитель – бенефициар она допустима, но лишь при условии, во-первых, также виновных действий на стороне руководителя (поскольку в противном случае бенефициар становится единоличным исполнителем по правилу ч. 2 ст. 33 УК РФ) и, во-вторых, совершения бенефициаром действий, образующих в точном смысле этого слова объективную сторону состава уклонения, но не способствования совершению этого преступления и не организации его исполнения. Геннадий Есаков замечает, что фактически такие ситуации редки на практике, и потому соисполнительство бенефициара и руководителя должно быть, скорее, исключительным явлением, чем правилом. 📌Читайте статью в журнале «Уголовное право» № 6/2026. Публикация доступна по подписке. Оформите подписку на электронное издание на платформе newtech.legal

Посредничество и мошенничество Завершает нашу коррупционную неделю определение ВС РФ, 18.06.2026, № 41-УД26-20-К4. Осуждение за покушение на посредничество в обеих формах, при этом получатель осуждён за мошенничество (не мог выполнить требуемые действия). Собственно, в этом и состоял правовой вопрос по делу: если получатель осуждается по 159, то посредник может ли отвечать по 291.1? ВС РФ ответил, что может: Квалификация действий Д. по нормам уголовного закона, предусматривающего ответственность за посредничество во взяточничестве, соответствует направленности и содержанию умысла виновного, который установлен судом. Оснований для переквалификации содеянного осужденным на ст. 159 УК РФ, как правильно указали суды первой и проверочных инстанций… не имеется, причем вне зависимости от отсутствия, как это выяснилось в ходе расследования дела, у взяткополучателя объема тех должностных полномочий, которые в действительности ему необходимы для выполнения данных им взяткодателям обещаний. С учетом указанных обстоятельств действия Д. обоснованно признаны покушением на преступление коррупционной направленности. В принципе, всё верно. Но есть нюанс. Мне кажется, что если посредник знает об отсутствии полномочий у получающего и выполняет при этом функции «посредника», то всё-таки квалификация действий обоих должна быть по 159 в группе. Если «посредник» знает, что полномочий нет, но деньги берёт, а «получатель» думает, что он этого «не знает», то тогда при присвоении денег «посредником» (иначе зачем брать-то?) у него 159, а у «получателя» покушение на 159. Собственно, об этом и говорила в апелляции защита (тут), но первая инстанция и апелляция пришли к выводу о том, что Д. был убеждён в наличии требуемых полномочий у получателя. То есть вопрос чистого факта: полномочия, осведомлённость и т.д. Верховный Суд РФ убрал по делу только признак группы лиц, так как сочетание посредник + получатель ни для 290, ни для 291.1, очевидно, признака группы не образует.

Взятка по показаниям – 4 Округ восьмой кассации вновь нас радует взяткой по показаниям (тут), которая, впрочем, в этот раз устояла. ВС РФ, 17.06.2026, № 53-УД26-5-К8. Взятки получались за непривлечение к ответственности в связи с выявленными фактами правонарушений. Как можно судить из достаточно пространного кассационного определения, деньги передавались наличными, при этом сам факт передачи денег не задокументирован. Обвинение выстроено на показаниях «дателей», данных о снятии ими денег в банкоматах и биллинге телефонов в плане нахождения получающего и дающих в одном месте в одно время. Ещё есть свидетель, которому обвиняемый говорил: …район у них богатый и есть люди, которые готовы ему платить, привел в пример С , работающего в Ангарском, сообщил, что в Ангарском люди платят, в том числе и Л . Через некоторое время сообщил, что в настоящее время что-то С и Л потерялись, деньги от Л перестали поступать, предложил с ним созвониться и узнать причину… И ещё: Кроме того, показания Л сопоставимы с показаниями Ж , который показал, что со слов Л ему известно, что его и Х застигли на месте незаконной рубки, после чего Егоров выяснил у Л имеется ли имущество и предложил выплатить 4 миллиона рублей, чтобы избежать уголовной ответственности, а уголовное дело возбудить на Х , на что Л согласился, продал автомобиль и занял у него наличные денежные средства, чтобы произвести выплаты. Опять вот, всё со слов… Итогово ВС РФ пишет: При таких обстоятельствах суд обоснованно признал показания С , свидетелей Л , К , В , Ж и Х достоверными ввиду их последовательности и согласованности как между собой, так и с другими доказательствами, исследованными в рамках уголовного дела, в частности, с протоколом осмотра сведений из программы спутникового мониторинга транспорта, согласно которой маршрут движения автомобиля, которым пользовался С (обвинительный приговор в отношении него вступил в законную силу) в период совершения преступлений, совпадает с его показаниями о местах, датах и периодах получения денежных средств у Л и К , передачи денежных средств Е. по месту его проживания. …доводы осужденного не опровергают выводы суда, изложенные в приговоре, поскольку они сделаны не только на основании маршрута движения автомобиля, а в совокупности с информацией о телефонных соединениях, из которой следует, что местонахождение абонентского номера, принадлежащего С , фиксировалось возле жилища Е. в дни и во время передач последнему денежных средств, полученных от Л и в качестве взяток, также как и местонахождение принадлежащего ему автомобиля. …Тот факт, что Е. не был задержан при получении взяток, что полученные им денежные средства не были изъяты не ставит под сомнение выводы суда о виновности Е. по фактам получения взяток от Л и К , поскольку они подтверждаются совокупностью других доказательств, положенных в основу приговора, которые правомерно признаны достаточными, поскольку позволили правильно установить обстоятельства преступлений и виновность Е. в их совершении. Вот пример совокупности доказательств, на которых строится взятка «не только по показаниям». К слову, чего брали в ВС РФ дело – так ошибочно вменили вымогательство взятки, он же дателям обещал не привлекать их к ответственности за правонарушение, классический пример не-вымогательства.

Обыск и добровольность в примечании к взяткам Неделю коррупции на канале объявляем открытой – ближайшие три дня будем разбираться с новыми решениями ВС РФ по взяткам. Первое дело – 24.06.2026, № 127-УД26-13-К4. У нас две дачи взятки, и основной вопрос – применимость примечания. В качестве эпиграфа – процессуальный нюанс: ходатайство о примечании было заявлено ещё на предварительном слушании, оставлено без рассмотрения как преждевременное, так как требует оценки доказательств (естественно, а как по-другому то на этой стадии), а потом про него все забыли, в том числе в приговоре. Вспомнили только в апелляции, ну и отказали, так как: …явка с повинной Б. написана 9 июля 2024 года с 11 час. 48 мин. до 13 час. 40 мин., т.е. после проведения обыска по месту его жительства… явка с повинной не может быть признана добровольным сообщением о преступлении, т.к. правоохранительному органу было известно о его преступной деятельности и оперативными сотрудниками проводились соответствующие мероприятия по получению и закреплению данных сведений. Верховный Суд РФ всё это пересмотрел, процитировав свою прежнюю позицию о трёх вариантах добровольности. Дальше описывается последовательность событий: 🔹24 июня ВУД по 290 🔹25 июня ОРМ с выявлением факта дачи взятки Б. 🔹1 июля обращение в суд за обыском 🔹9 июля обыск у Б. с 07 час. 11 мин. до 08 час. 08 мин. 🔹9 июля 2024 года в период с 11 час. 48 мин. до 13 час. 40 мин. Б. обратился в орган полиции с заявлением о преступлениях, в которых сообщил о том, что 23 ноября 2023 года и 16 февраля 2024 года он переводил на банковскую карту по номеру телефона дочери Г в качестве взяток за оказание с ее стороны содействия по ускорению процедуры тестирования счетчиков электроэнергии деньги в сумме 130 000 руб. и 31 000 руб. 🔹9 июля в 14.45 ВУД по 291, повод – явка с повинной 🔹22 июля ВУД по второму эпизоду взятки, повод – рапорт следователя Вывод ВС РФ: Указанным данным, свидетельствующим о том, что информация о событиях преступлений, предмете взятки, причинах и условиях передачи Б. денежных средств Г стала известна сотрудникам правоохранительных органов именно от Б., а не из иных источников, судом, с учетом требований закона и разъяснений, содержащихся в п. 29 постановления Пленума… о критериях добровольности сообщения о преступлении, надлежащая оценка не дана. Так, стоп, а как же ОРМ, после которого в суд пошли за обыском? Добровольность сообщения о преступлении имеет место в случаях, когда правоохранительным органам неизвестно об имевшем место преступлении либо когда известно о совершенном преступлении, но не известно лицо, его совершившее, либо известно и о факте преступления и о лице, его совершившем, но лицу, совершившему преступление, неизвестно о наличии у органов следствия информации о его причастности к преступлению и оно об этом ставит в известность правоохранительные органы. Как я понимаю, оба эпизода были уже выявлены по делу по 290 (первый вариант отпадает), второй не обсуждаем, неприменим, да и третий – он же после обыска явку писал! Можно сравнить с делом 22.07.2025, № 41-УД25-13-К4 – там органы ничего не знали о дателе, а тут и они знают, и он знает, что они знают (обыск же). Вот, пожалуйста: С явкой с повинной А. обратился после проведения обыска. Таким образом, сотрудникам правоохранительных органов было известно о совершенном А. преступлении до его обращения с явкой с повинной и проведения каких-либо следственных действий с его участием (1КСОЮ, 19.06.2025, № 77-1900/2025) Дело скинуто в апелляцию, там, скорее всего, строго последуют указанию ВС РФ и прекратят по примечанию, но мне кажется, тут очень уж вольно интерпретированы факты. Все всё знали, и обыск у Б. был не просто так. Я не вижу оснований к примечанию, исходная апелляция (ВС Крыма, 18.02.2025, № 22-118/2025, есть в К+) всё отписала очень хорошо. Ну или вне решения ВС РФ есть в деле что-то, что показывает, что добровольность была (не знаю, Б. во время обыска ввели в заблуждение о его причине, так что он не знал, что о нём всё знают, или что-то ещё…)

Пределы 6 пункта 237 статьи Редкий зверь встретился в нашей практике на уровне Верховного Суда РФ – чисто процессуальное определение, да ещё и в пользу обвиняемой (суд отказался представление удовлетворить)! См. 24.06.2026, № 64-УДП26-4-К9. Честно говоря, это прямо совсем редкость – что и неудивительно, потому что какой смысл расписывать процессуальные нюансы, если по многим параметрам УПК РФ стал сборником рекомендаций по делооформительству, а УК РФ – сборником рекомендаций по квалификации🤷🏻‍♂️ У нас, к слову, не прямо-таки бесспорное дело по ч. 2 ст. 118 УК РФ. Из текста 9КСОЮ (есть в К+): …У., ненадлежащим образом исполняя свои профессиональные обязанности тренера, разрешила несовершеннолетней ФИО25 после окончания тренировки самостоятельную прогулку на лошади в поле, без сопровождения уполномоченного лица, в результате ФИО25, находясь вне подготовленного для занятий манежа, упала с лошади, получив телесные повреждения, квалифицируемые как причинившие тяжкий вред здоровью. На самом деле, тут нет вот прямо чтобы состав безусловно. Лошадь (ездили, знаем) – это не автомобиль, в конце концов. Она животное пугливое, скакать на ней – дело рисковое и т.п. И поэтому падение с лошади – вещь вполне обычная (я вот как-то раз хорошо так шандарахнулся, очень может быть, что ребро даже повредил – просто забил на врача). То есть тут, условно говоря, ГОСТа как ездить нет. Быстрый поиск выдаёт стандарт спортивной подготовки по виду спорта «конный спорт» 2025 года, но и там не написано, что в поле ездить нельзя (поверьте, после долгих кругов на манеже очень хочется в поле, особенно, например, летом – а у нас события июня месяца). И это нас подводит к существу дела. Внимание, следим: исходно расследуют 238 и 118. На следствии 238 прекращают за отсутствием состава, прокуратура всем довольна вплоть до 9КСОЮ, и только в ВС РФ приходит… с представлением по 6 пункту 237. ...просит об отмене состоявшихся по делу судебных решений с возвращением уголовного дела прокурору для предъявления У. обвинения в совершении более тяжкого преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ. Ссылается на обстоятельства дела, свидетельствующие, по его мнению, о том, что У., являясь руководителем организации и действуя на основании договора, вопреки установленным правилам разрешила несовершеннолетней Я. выехать в поле без сопровождения, тем самым не обеспечив надлежащее качество услуг в виде занятий по конному спорту, в результате чего потерпевшая получила тяжкие телесные повреждения. Ну, кстати, ещё раз: я бы глянул эти правила, да и вообще, как бы выезд с тренером предотвратил бы падение и т.п. – но всё это obiter dictum сейчас, хотя, видимо, за пробельностью регуляторки (точнее, её отсутствием) 238 и слетела на следствии. И вот дальше ВС РФ отказывает, выдвигая очень интересный аргумент: если на следствии дело в какой-то части прекращено, то в этой части возвращать по 6 пункту нельзя! А тут именно такая ситуация: на следствии прекратили за отсутствием состава, а потому [н]аличие данного постановления препятствует дальнейшему уголовному преследованию У. в целях привлечения ее к уголовной ответственности по ст. 238 УК РФ, поскольку постановление о прекращении... не было отменено и сохраняет свою силу. Так и зафиксируем: раз на следствии что-то «отрезали», вновь прирезать в суде это уже нельзя через 6 пункт. Если «отрезанное» в рамках одной и той же фактуры (как здесь, идеальная совокупность преступлений), то ошибка следствия по устранению такой совокупности получается практически неустранимой. Остаются, правда, процессуальные выверты через возврат по иному пункту с последующим ухудшением через Пленум, но да этого надо ещё додуматься. Если «отрезанное» в рамках иных фактов, прекращённых за непричастностью и т.п., то вряд ли суд будет с этим в принципе связываться. И последнее. Надо как-то конституционно / законодательно пресекать эту практику представлений «к последней инстанции» – где прокуратура была на стадии утверждения обвинительного, в первой, апелляции и первой кассации, а? Не было последовательных представлений на ухудшение – всё, проехали.

Квалификация «отката» с премии, выплаченной работнику 29 июня 2026 г. | Клуб уголовного права «De lege lata» Приглашенный преподаватель юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, доктор юридических наук, профессор Геннадий Есаков проанализировал практику Верховного Суда РФ по квалификации возврата части премии, полученной работником, своему руководителю. С учетом недавних решений спикер сделал вывод об отсутствии единства подходов судов в правовой оценке таких действий. Геннадий Есаков предложил варианты квалификации возникающих ситуаций как мошенничества, злоупотребления полномочиями или получения взятки в зависимости от ряда критериев, таких как законность или незаконность получения премии, точное содержание договоренности между сторонами и т.д. В дискуссии приняли участие профессора, преподаватели и судьи Андрей Архипов, Виктор Борков, Алексей Радченко, Анна Разогреева. Смотрите запись заседания Клуба на канале главного редактора журнала «Уголовное право» Павла Яни: 📌RUTUBE-канал