Тренды образования

Асинхронность победила. Но готовы ли мы к последствиям? Кажется, спор о том, станет ли онлайн-обучение нормой, окончательно завершился. Более интересный вопрос звучит иначе: какой именно онлайн становится новой нормой? Ответ последних лет очевиден — асинхронный. Студенты выбирают его не потому, что любят одиночество или ненавидят живое общение. Они покупают возможность встроить образование в уже существующую жизнь. Работа, семья, подработка, уход за близкими, необходимость быстро выйти на рынок труда — обучение больше не организует жизненный ритм, а вынуждено подстраиваться под него. Мы долго говорили о student-centered learning как о педагогической философии. На практике же рынок привел нас к student-centered logistics — образованию, оптимизированному под календарь, занятость и когнитивную доступность обучающегося. Это не хорошо и не плохо. Это просто другая историческая эпоха. ⚪️Скорость становится новой образовательной ценностью Ускоренные программы, восьминедельные курсы, микроформаты — все это обычно объясняют требованиями рынка труда. Но за ними скрывается более фундаментальный культурный сдвиг. Раньше образование выполняло функцию социального ожидания. Университет был пространством отсрочки взросления, временем поиска идентичности, формирования профессионального сообщества. Сегодня образование все чаще рассматривается как инфраструктурный сервис. Не «кем я хочу стать?», а «как быстрее сократить дистанцию между текущим состоянием и следующей карьерной возможностью?». Отсюда растет популярность accelerated learning. Однако ускорение неизбежно ставит неудобный вопрос: что именно мы ускоряем?тПередачу информации? Освоение процедур? Или процессы осмысления, формирования профессионального мышления и идентичности? Когнитивная психология давно показывает: понимание требует времени, распределенной практики и периодов забывания с последующим восстановлением знания. Некоторые образовательные процессы можно сжать. Некоторые — нет. И индустрии еще предстоит научиться различать одно от другого. ⚪️Микроквалификации меняют само понятие образования Их рост обычно описывают как реакцию на быстро меняющийся рынок труда. Но, возможно, мы наблюдаем более глубокую трансформацию. Традиционный диплом исторически выполнял роль сигнала: человек принадлежит к определенному профессиональному сообществу. Микроквалификации работают иначе. Они сигнализируют не принадлежность, а способность. Не «я инженер», а «я умею работать с генеративным ИИ», «я владею методами продуктовой аналитики», «я умею проектировать образовательный опыт». Это движение от профессий к наборам динамически обновляемых компетенций. Но здесь возникает риск фрагментации. Если образование превращается в коллекционирование бейджей, кто отвечает за интеграцию этих знаний в целостную профессиональную картину мира? Рынок пока не дал убедительного ответа. ⚪️Искусственный интеллект меняет не инструменты, а архитектуру обучения Сегодня ИИ часто обсуждают на уровне функций: автоматические конспекты, генерация контента, интеллектуальные ассистенты. Но настоящая трансформация происходит глубже. На протяжении столетий образовательные системы строились вокруг дефицита экспертизы. Преподаватель был основным источником знания и интерпретации. Генеративные модели впервые делают доступ к объяснениям практически бесконечным. Следовательно, роль преподавателя смещается от трансляции содержания к проектированию опыта, организации совместного мышления и развитию способности задавать хорошие вопросы. Именно поэтому разговоры о том, заменит ли ИИ преподавателей, кажутся второстепенными. Гораздо важнее другое: какие виды когнитивной работы должны оставаться человеческими даже в условиях повсеместной автоматизации интеллектуального труда? ⚪️Взрослые обучающиеся больше не исключение Пожалуй, главный миф современного образования заключается в том, что его центральной фигурой остается студент 18–22 лет. На практике именно взрослые обучающиеся формируют новую образовательную экономику. Их запросы радикально отличаются от академических традиций. Они приходят не за знаниями вообще, а за решением конкретных жизненных и профессиональных задач. Они оценивают не насыщенность программы, а ее применимость. Они не готовы подчинять жизнь университету — университет должен встроиться в уже существующую систему обязательств. В некотором смысле именно взрослые студенты заставляют высшее образование осваивать принципы андрагогики, которые десятилетиями оставались скорее теорией, чем практикой. ⚪️Что дальше? Вероятно, асинхронность действительно станет базовым режимом образования. Но тогда конкурентным преимуществом университетов окажется уже не сам факт цифрового присутствия. Победят те, кто научится отвечать на гораздо более сложный вопрос: как создавать чувство интеллектуального сообщества, профессиональной идентичности и глубокой вовлеченности там, где исчезают общие аудитории, единое расписание и синхронный опыт обучения. Технологии способны масштабировать доступ. Но образование всегда было не только про доступ к знаниям. Оно было про совместное переживание процесса становления человеком определенной профессии, определенной культуры и определенного способа мышления. И именно этот аспект сегодня становится самым дефицитным ресурсом.

🎯 Кто помогает людям найти своё направление и построить карьеру? Этот специалист: ✔️ помогает выйти из карьерного тупика ✔️ раскрывает сильные стороны ✔️ помогает решиться на смену профессии ✔️ составляет карьерный маршрут Угадали? 👇 Это профориентатор взрослых. Но самое интересное, что таким специалистом можете стать и вы. Можно помогать людям находить своё дело, консультировать онлайн и превращать навык в профессию и доход💰 🔥 Хотите понять, подходит ли вам это направление? Приходите на бесплатный интенсив! За 3 вебинара познакомитесь с профессией, инструментами профориентатора и узнаете, как на этом зарабатывать. 🎁 Участие бесплатно. 👉 Возможно, это профессия, которую вы давно искали для себя. Регистрируйтесь ЗДЕСЬ

Открытость новому как образовательная привилегия Мы привыкли считать любознательность универсальным человеческим качеством. Ребенок задает сотни вопросов, исследует мир, экспериментирует, спорит со взрослыми. Кажется, что стремление к новому заложено в нас по умолчанию, а задача образования — лишь поддержать этот естественный импульс. Но данные OECD заставляют поставить более неудобный вопрос: а что, если открытость новому — это не только личностная особенность, но и социальная привилегия? Исследование показывает, что взрослые, чьи родители получили высшее образование, в среднем демонстрируют более высокий уровень openness to experience. Те же различия заметны и между людьми с разным уровнем собственного образования. На первый взгляд это кажется очевидным. Образованные семьи чаще читают книги, путешествуют, обсуждают общественные процессы, поощряют самостоятельность детей. Но тогда возникает принципиальный вопрос. Школа действительно развивает открытость миру? Или она преимущественно вознаграждает тех, кто пришел в нее уже обладая этим ресурсом? Мы любим говорить об образовании как о механизме социальных лифтов. Однако большинство образовательных практик требуют именно того, что неравномерно распределено между семьями: готовности задавать вопросы, экспериментировать, выходить за пределы инструкции, воспринимать неопределенность как возможность, а не как угрозу. Иначе говоря, система поощряет качества, которые сама не всегда умеет формировать. В этом заключается парадокс современной педагогики. Мы декларируем развитие критического мышления, креативности и исследовательской позиции, но одновременно строим процессы на стандартизации, правильных ответах и минимизации ошибок. Ребенок очень быстро усваивает простое правило: безопасность важнее любопытства. А ведь открытость новому — это не любовь к экзотическим хобби и не желание постоянно менять работу. Это способность допускать существование иных точек зрения. Готовность отказаться от привычных объяснений. Умение жить в мире, который не обязан соответствовать нашим ожиданиям. И именно эта способность становится ключевой в эпоху технологических и социальных трансформаций. Парадоксально, но сегодня образовательное неравенство может определяться не только доступом к знаниям, устройствам или хорошим преподавателям. Оно все больше связано с тем, кому с детства разрешали быть любопытным, ошибаться и выходить за пределы предписанного сценария. Возможно, одна из главных задач образования состоит не в том, чтобы научить людей новому. А в том, чтобы сохранить в них готовность встречаться с новым без страха.

Более 40% аудитории онлайн-образования — люди с высшим образованием, 74% из них — линейные сотрудники в найме Крупнейшая в России платформа для онлайн-школ GetCourse провела исследование и выяснила, что основную аудиторию онлайн-образования составляют линейные сотрудники с высшим образованием, для которых курсы становятся способом дополнить базовое образование практичными навыками. У учеников онлайн-курсов с высшим образованием больший интерес вызывают обучение иностранным языкам, IT-направление, обучение дизайну.  Среди респондентов с неоконченным высшим образованием активный интерес проявляется к курсам по работе с нейросетями, обучение иностранным языкам, IT и дизайн. У участников опроса со средним профессиональным образованием лидируют курсы по работе с нейросетями, обучение бизнесу и дизайну, иностранным языкам. Интерес к бизнес-курсам у группы без высшего образования показывает, что люди зачастую ищут в онлайн-образовании прикладные инструменты для заработка здесь и сейчас.  Онлайн-курсы не заменяют классическое образование, а дополняют его. По сути традиционное образование формирует базу и мышление, а онлайн-форматы дают возможность постоянно улучшать и добавлять навыки под рынок.

Как оживить онлайн-курс? Только 10–15% учащихся успешно завершают онлайн-курсы. Почему так? Скука, отрыв от реальных задач, неудобство и неинтересность. ⚪️ 11 августа в 16:00 по МСК в прямом эфире эксперт Академии iSpring Александр Цветков покажет базовые приёмы игровых механик и примеры из игровой индустрии, которые могут стать источником идей для проектов. Вы узнаете, как подбирать игровые механики под конкретные учебные цели, как делать онлайн-курсы интереснее и вовлекать участников в процесс. 👉 Программа вебинара Вебинар будет полезен: ⚫ Разработчикам электронных курсов — вы познакомитесь с игровыми механиками и найдёте идеи, как разнообразить подачу материала. ⚫ Методистам — вы разберётесь, какие учебные задачи можно решить с помощью игровых механик и как использовать их для достижения результата. ⚫ Преподавателям и авторам онлайн-курсов — вы узнаете, какие игровые механики удерживают внимание и делают обучение интереснее. ⚫ Тем, кто хочет освоить нейросети и быть востребованным специалистом — вы получите лучшие примеры из игровой индустрии и расширите свой набор решений для учебных проектов. 🎁 Подарок каждому участнику — видеодоклад Александра Цветкова на тему «Как создавать гейм-симуляторы». 📆 11 августа в 16:00 по МСК Записаться на вебинар Реклама. ООО "Академия Айспринг". ИНН 1215226458 Erid: 2SDnjdyw2io

Что эффективнее: совместное обучение или симуляции? Новое исследование Scientific Reports на выборке из 674 учителей показывает: сравнивать их между собой примерно так же бессмысленно, как спорить, что важнее — читать ноты или играть на инструменте. Обе группы проходили одну и ту же трёхчасовую программу. Различался только педагогический дизайн: в одном случае — совместное обсуждение и рефлексия, в другом — сценарные симуляции и ролевые решения. И результаты разошлись весьма показательно. 👉Online Collaborative Learning лучше развивает педагогические знания. После обучения показатели выросли с 0,67 до 0,85, тогда как в группе симуляций — с 0,68 до 0,73. 👉Simulation-Based Learning, напротив, сильнее повышает преподавательскую самоэффективность: средний показатель уверенности вырос почти на 8 баллов против 3,5 в коллаборативном формате. Иными словами, одно помогает понимать, другое — действовать. Мы часто проектируем программы так, будто понимание автоматически приводит к изменению поведения. Провели воркшоп, обсудили кейсы, сделали групповую работу — значит, человек теперь готов применять новые практики. Но между знанием и действием лежит довольно большая дистанция. Симуляция оказывается способом сократить её. Она создаёт пространство, где можно ошибаться без последствий, принимать решения в условиях неопределённости и постепенно формировать профессиональную уверенность. ❤️‍🔥Авторы прямо пишут: совместное обучение усиливает когнитивное освоение материала через рефлексию и обмен смыслами, тогда как симуляции переводят концептуальное понимание в прикладную компетентность. Интересно и другое наблюдение исследования. 👉Когнитивная нагрузка положительно влияла на усвоение знаний, но отрицательно — на ощущение собственной эффективности. Получается такой парадокс: чтобы научиться, мозгу нужно напряжение. Но если напряжение превращается в перегрузку, человек начинает сомневаться в собственной компетентности. Это очень тонкая мысль для instructional design. Сложность содержания должна расти. Сложность интерфейсов, правил и навигации — уменьшаться. 👉Самый практический вывод исследования — не выбирать между совместным обучением и симуляциями, а выстраивать их последовательность. Сначала коллективное осмысление, обсуждение, столкновение разных точек зрения. Потом — моделирование реальности и репетиция действий.

Как оставаться на шаг впереди в мире L&D, где ежедневно происходят изменения? Быть в авангарде корпоративного обучения — это непрерывный процесс. Постоянные исследования рынка, анализ кейсов конкурентов, освоение новейших методик андрагогики, внедрение ИИ в обучение и поиск инновационных решений — все это требует колоссальных временных затрат. Поэтому, специально для экспертов в Learning & Development мы собрали папку каналов, которая станет дополнительным источником актуальных знаний👉 Что вы найдете внутри? ⚪️Кейсы успеха от ведущих мировых корпоративных университетов и их секреты масштабирования. ⚪️Инструменты и стратегии вовлечения и геймификации, способные трансформировать процесс обучения. ⚪️Актуальные тренды микрообучения, адаптивного контента и использования AI в L&D. ⚪️Проверенные методики развития критически важных Soft Skills, лидерства и формирования культуры непрерывного обучения. ⚪️Обзоры передовых HR Tech и EdTech-решений для автоматизации и повышения эффективности обучения.

Буткемпы становятся новым бенчмарком образовательных продуктов в бигтехе и одновременно превращаются в полноценный инструмент найма Один из главных вызовов современного образования — не передача знаний сама по себе, а переход от обучения к реальной профессиональной деятельности. Именно на этом этапе традиционная модель часто сталкивается с разрывом: выпускник уже обладает знаниями, но еще не имеет опыта принятия решений в рабочей среде. Показательно, что технологические компании все чаще начинают решать эту проблему самостоятельно. На программу продуктового буткемпа ВКонтакте и VK Education поступило более 3 тысяч заявок со всей России. После отбора 150 участников прошли онлайн-интенсив, 30 человек вышли в очный этап, где работали над реальными продуктовыми кейсами вместе с руководителями команд VK. По итогам программы 19 участников получили оферы. Сам формат буткемпа отражает изменение логики профессионального образования. Участники не изучали продуктовый менеджмент как совокупность отдельных дисциплин, а осваивали профессию через практику: анализировали данные, проверяли гипотезы, проводили A/B-тесты, защищали решения и регулярно получали обратную связь от действующих руководителей продуктов. Фактически обучение здесь стало частью профессиональной практики, а профессиональная практика — частью образовательного процесса. Возникает вопрос: если работодатели все активнее берут на себя формирование профессиональных компетенций, как в ближайшие годы будет перераспределяться ответственность между университетом и компанией за подготовку будущих специалистов?

Карьерное развитие оказалось важнее обучения LinkedIn выпустил Workplace Learning Report 2025, и главный вывод документа неожиданно контринтуитивен: проблема бизнеса сегодня заключается не столько в дефиците навыков, сколько в отсутствии механизмов карьерного движения. Почти половина руководителей считают, что сотрудники не обладают компетенциями, необходимыми для реализации стратегии компании. Ответ, по мнению авторов отчета, лежит не только в обучении. Только 36% организаций сегодня можно назвать «чемпионами карьерного развития» — компаниями, которые системно связывают обучение с внутренней мобильностью, лидерскими программами, коучингом и развитием карьеры. При этом 83% из них собираются сохранять или увеличивать инвестиции в такие практики. Среди компаний с развитыми карьерными практиками: ⚪️75% уверены в собственной прибыльности против 64% у остальных организаций; ⚪️71% считают, что способны привлекать квалифицированных сотрудников (против 58%); ⚪️67% уверены в удержании талантов (против 50%); ⚪️51% уже находятся в числе лидеров или ускоренно внедряют генеративный ИИ, тогда как среди остальных таких компаний лишь 36%. Когда сотрудник понимает, каким может быть его следующий шаг, новое знание воспринимается как возможность. Когда не понимает — как угроза. Не менее показательны данные о том, какие навыки компании теряют вместе с уходящими сотрудниками. На первом месте вовсе не технические компетенции, а business strategy, затем идут strategic planning, sales management, project planning и operations management. То есть бизнес теряет не знания как таковые, а способность мыслить в условиях неопределенности и принимать стратегические решения. Еще одна цифра заслуживает отдельного внимания: 91% специалистов по обучению считают непрерывное образование критически важным для карьерного успеха, а 88% организаций обеспокоены удержанием сотрудников. И главным инструментом удержания они называют именно возможности обучения и развития.

В образовании всегда было слишком много бумаги, и речь не только об учебниках: это бумажные договоры, папки с документами ребенка, постоянные подписания согласий и актов... Страдают и сотрудники, и родители учеников. Простое решение – F.Doc, онлайн-сервис для подписания документов с клиентами-физлицами. Можно просто, быстро и удаленно подписать документы в детских садах, школах, онлайн-образовании, кружках и лагерях отдыха. Больше никакой рутины с бумажными документами – начните новый учебный год вместе с F.Doc! Подробнее на сайте fdoc.ru Реклама. Правообладатель, рекламодатель – ЗАО «ЦЦС», местонахождение: 630055, г. Новосибирск, ул. Мусы Джалиля, д. 11, кабинет 309, ОГРН 1025403189602 услуга предоставляется в соответствии с Правилами использования программы для ЭВМ «Безбумажный офис F.Doc», текст представлен на сайте fdoc.ru 6+.

На рынке появилась любопытная вакансия. «100балльный репетитор» ищет преподавателя русского языка для подготовки к ОГЭ и предлагает доход 1 млн рублей. Крупные edtech-компании все чаще конкурируют не только продуктами и технологиями, но и сильными преподавателями, способными стать лицом предмета. Сегодня они могут влиять на обучение тысяч школьников, создавать вокруг себя сообщества, участвовать в разработке образовательного продукта и формировать культуру подготовки к экзаменам. Именно такого человека сейчас ищет «100балльный репетитор». Это один из самых узнаваемых edtech-проектов России. По данным компании, 14% всех стобалльников страны готовились именно здесь, а за все время более 300 тысяч учеников поступили в вузы мечты. Будущему преподавателю предстоит готовить девятиклассников к ОГЭ по русскому языку, проводить онлайн-занятия и вебинары, участвовать в создании академических материалов и контента для соцсетей. При этом не нужно делать все самостоятельно — рядом будет команда, которая поможет с методикой, продакшеном и развитием личного бренда. Что предлагают: • доход до 1 000 000 рублей; • возможность стать лицом предмета и собрать вокруг себя сильное комьюнити учеников; • реальное влияние на подготовку тысяч школьников и развитие методик обучения; • полную занятость; • выплаты раз в месяц; • оформление по договору ГПХ (самозанятый, ИП или физлицо). Кого ищут: — преподавателя с опытом подготовки к ОГЭ по русскому языку (3–6 лет); — человека, который умеет объяснять сложные темы простым языком; — того, кто легко находит общий язык с подростками, не боится камеры и готов регулярно создавать образовательный контент. 📌 Анкета: https://forms.yandex.ru/cloud/6a6c94ef02848f7a2472da22

Проектное обучение действительно работает. Но есть нюансы. В журнале Educational Research Review — одном из самых авторитетных изданий в области исследований образования — вышел масштабный обзор команды Центра инженерных систем и наук Сколтеха. Авторы обобщили более 20 лет исследований проектного обучения (Project-Based Learning, PjBL), чтобы ответить на простой вопрос: насколько этот подход действительно эффективен и при каких условиях он работает лучше всего. Проектное обучение сегодня используют практически везде: от начальной школы до университетов, в инженерных, естественно-научных и гуманитарных дисциплинах. Но результаты отдельных мета-анализов сильно расходились: эффект для академических результатов варьировался. Чтобы разобраться в причинах, исследователи провели зонтичный обзор — то есть проанализировали уже не отдельные эксперименты, а 15 существующих мета-анализов. Главный вывод: проектное обучение стабильно показывает лучшие результаты по сравнению с традиционным обучением. Для академической успеваемости, развития мышления высокого порядка, вычислительного мышления и языковых навыков эффекты в разных обзорах в среднем находятся на умеренном уровне. При этом авторы отдельно проверили, насколько независимы друг от друга использованные исследования. Оказалось, что пересечение первичных исследований между мета-анализами составляет всего 0,28%. Это означает, что выводы не возникают из-за многократного анализа одних и тех же работ, а опираются на действительно независимый массив данных. Интересно и то, когда проектное обучение оказывается наиболее эффективным. Два фактора воспроизводятся наиболее устойчиво: — работа в небольших командах по 3–5 человек; — использование цифровых технологий в проектной деятельности. А вот распространенные представления о том, что проектное обучение особенно эффективно именно в STEM-дисциплинах или требует определенной продолжительности внедрения, обзор не подтверждает: по этим параметрам данные остаются противоречивыми. При этом исследование поднимает важную проблему самой доказательной базы. Все 15 проанализированных мета-анализов получили оценку Critically Low по стандарту AMSTAR 2. Причина в качестве самих обзоров: чаще всего отсутствовали заранее зарегистрированные протоколы исследований, не объяснялись исключенные работы и практически не оценивался риск систематических ошибок в первичных исследованиях. Еще один важный вклад работы — авторы последовательно разделяют Project-Based Learning и Problem-Based Learning. Эти подходы регулярно смешиваются в научной литературе под общей аббревиатурой PBL, хотя речь идет о разных педагогических моделях. Именно это смешение во многом усложняло интерпретацию предыдущих обзоров.

Почему корпоративное обучение бессильно без эмоциональной устойчивости Одна из самых сильных иллюзий корпоративного обучения заключается в том, что взрослый человек приходит на курс как завершенная система. У него есть профессиональная роль, опыт, мотивация, понятные цели. Нужно лишь передать новые знания, дать инструменты — и эффективность вырастет. Но реальность устроена сложнее. Доклад OECD показывает, что участие взрослых в дальнейшем обучении тесно связано с открытостью новому опыту и отдельными аспектами любознательности. Люди с более высоким уровнем openness заметно чаще продолжают учиться после получения формального образования. Главный барьер lifelong learning может заключаться вовсе не в отсутствии времени, денег или качественных программ. А в психологической готовности человека менять собственную картину мира. Ведь обучение взрослого — это не только накопление знаний. Это всегда столкновение с ограниченностью прежнего опыта. Необходимость признать, что привычные способы действий больше не работают. Способность выдержать ощущение некомпетентности и временной потери контроля. Именно поэтому эмоциональная устойчивость становится не менее важной, чем когнитивные способности. Мы часто говорим о сопротивлении изменениям как о рациональной проблеме: сотрудники не понимают ценности нововведений, не видят выгод, не владеют информацией. Но нередко сопротивление имеет эмоциональную природу. Любое новое знание требует символического отказа от старого. Любая трансформация идентичности сопровождается тревогой. А обучение, по сути, всегда является мини-кризисом привычного способа существования. Человек учится только тогда, когда способен пережить собственную незавершенность. Отсюда возникает вопрос. Если способность к непрерывному обучению определяется не только доступом к образовательным ресурсам, но и социально-эмоциональными характеристиками, то достаточно ли нам просто создавать новые курсы? Или необходимо проектировать среду психологической безопасности, в которой ошибаться, задавать вопросы и признавать незнание становится нормой? Возможно, именно поэтому многие компании сталкиваются с парадоксом. Они инвестируют миллионы в образовательные платформы, но получают низкую вовлеченность. Добавляют геймификацию, персональные рекомендации, микролёрнинг — и всё равно видят сопротивление. Потому что проблема лежит глубже уровня интерфейсов. Обучение взрослых начинается не с контента. Оно начинается с внутреннего разрешения быть новичком.

Социальные навыки перестали быть «soft skills» Мы удивительным образом умеем обесценивать то, от чего на самом деле зависит качество человеческой жизни. Даже само выражение soft skills содержит скрытую иерархию. Есть якобы настоящие, твердые навыки: математика, программирование, грамотность, инженерия. А есть что-то дополнительное — умение взаимодействовать, управлять эмоциями, сохранять устойчивость, проявлять инициативу. Полезно, но необязательно. Доклад OECD фактически ставит эту логику под сомнение. Социальные и эмоциональные навыки не просто дополняют когнитивные способности, а самостоятельно влияют на занятость, уровень заработка, удовлетворенность работой, здоровье и субъективное благополучие взрослых людей. Более того, удовлетворенность работой оказывается теснее связана именно с социально-эмоциональными характеристиками, чем с уровнем грамотности. Это заставляет иначе посмотреть на само понятие профессиональной успешности. Можно великолепно решать сложные задачи и одновременно не выдерживать неопределенность, разрушать рабочие отношения, быстро выгорать и избегать новых вызовов. Формально такой человек обладает высокой квалификацией. Практически — его профессиональный капитал оказывается ограничен. Промышленная эпоха научила нас мыслить в логике разделения: знания отдельно, личность отдельно. Образование отвечает за первое, семья и жизненный опыт — за второе. Но экономика знаний постепенно разрушает эту границу. Сегодня способность учиться зависит от открытости новому. Карьерная устойчивость — от эмоциональной стабильности. Эффективность командной работы — от доброжелательности и экстраверсии. Самоорганизация — от добросовестности. Иными словами, личностные характеристики перестают быть фоном для профессиональной деятельности и становятся её инфраструктурой. Возможно, именно поэтому корпоративное обучение всё чаще сталкивается с парадоксом. Компания инвестирует в лучшие программы, приглашает сильных экспертов, внедряет современные платформы, но люди по-разному используют одинаковые возможности. Одни непрерывно осваивают новое, другие избегают изменений, несмотря на очевидные выгоды. Проблема оказывается не в качестве контента. Она лежит глубже — в готовности человека к развитию как таковому. Поэтому, возможно, пора отказаться от термина soft skills. Он отражает индустриальное представление о человеке как о носителе технических функций, к которым можно добавить немного эмпатии и коммуникации для полноты картины. Но в реальности именно эти навыки определяют, сможет ли человек использовать свои знания в сложном, изменчивом и насыщенном взаимодействиями мире.

На состоявшемся в Общественной палате круглом столе представители крупнейших вузов России обсудили тренды развития психологического образования и роль психологии как профессии будущего. По мнению академика РАО Александра Асмолова, психология становится не только действительной, но и действенной наукой, все более и более определяя жизнь каждого из нас. В образовании наблюдается мощнейший поворот к психологии – практические психологи в школах активно содействуют развитию потенциала личности ребёнка. При этом все большее влияние в образовании приобретает ИИ. Эксперты отметили, что в стремительно меняющемся мире психология выступает значимой частью культуры и интеллектуальной истории человечества. Университетам важно уже сейчас развивать психологию в ее связях с другими сферами знания и практики, в центре внимания которых находится человек.

В образовании появляется новая управленческая роль — академический менеджер Развитие образовательных программ постепенно формирует профессию, для которой пока даже нет устоявшегося названия — «академический менеджер». Он совмещает компетенции преподавателя, управленца и предметного эксперта. Его задача — не просто организовать учебный процесс. Он должен одновременно понимать содержание программы, видеть потребности студентов и преподавателей, выстраивать прозрачные правила и принимать решения, которые напрямую влияют на качество образования. О том, как устроена эта роль, в интервью для проекта A-List от SETTERS Media рассказала Валентина Бронер, руководительница ML-направления Школы анализа данных Яндекса. Три ключевых аспекта: 1️⃣Управлять образованием невозможно без погружения в его содержание В классическом менеджменте руководитель может координировать процессы, не будучи главным экспертом в продукте. В сложных образовательных программах такая дистанция работает по-другому. Технический и преподавательский опыт помогает академическому менеджеру понимать не только то, как устроена программа в целом, но и исследовать ее особенности изнутри. «С одной стороны, математическая база дает мне возможность погружаться в контент, разбираться в технических деталях. С другой — преподавательский и мой собственный студенческий опыт позволяют вовремя встать на место и тех и других, понять их боли.» В этом смысле академический менеджмент — это не администрирование образования, а управление системой в предметном контексте. 2️⃣Программу нужно уметь не только создавать, но и вовремя пересобирать Одна из главных функций академического менеджера — постоянно соотносить содержание программы с изменениями в профессии и индустрии. «Менеджерский опыт помогает мэтчить разные стороны процесса и брать на себя ответственность за сложные решения, которые классический преподаватель обычно не принимает». Получается, что академический менеджер отвечает не только за стабильность системы, но и за ее способность вовремя отказаться от форматов, курсов и решений, которые потеряли актуальность. 3️⃣Масштабирование требует правил, но образование не может быть полностью стандартизировано Чем больше студентов и преподавателей вовлечено в программу, тем важнее прозрачные процессы, жесткие дедлайны и единые требования. Без них система становится неуправляемой. Но именно здесь важно сохранять баланс: помнить, что сам процесс обучения все равно индивидуален. «Настоящий профессионализм академического менеджера — уметь выстроить систему, но вовремя увидеть исключение из правил, остаться чутким и при необходимости пересобрать траекторию под конкретного человека». Поэтому сильный академический менеджер работает на границе двух логик. С одной стороны — правила, масштаб и управляемость. С другой — эмпатия и внимание к конкретному человеку. Возможно, именно эта роль станет одной из ключевых в образовании ближайших лет. Чем сложнее становятся программы и чем быстрее меняется содержание профессий, тем важнее образовательным организациям такие специалисты. Полное интервью: https://www.setters.media/interviews/valentina-broner

Колледж «Алабуга-политех» заявил о зарплатах до 500 000 ₽ для студентов Руководитель колледжа Эльвира Фомина подтвердила, что студенты учебного заведения, расположенного в ОЭЗ «Алабуга» (Татарстан), действительно могут зарабатывать до полумиллиона рублей в месяц Подробности: По данным Росстата за апрель 2025 года, доход выше 400 000 ₽ имеют только 1,5% занятых в крупных и средних организациях. Свыше 1 млн получают 0,16%. Таким образом, заявленная планка помещает студента колледжа в верхний полупроцент высокооплачиваемого населения страны. Медианная зарплата в РФ — около 75 000 ₽. Доход выше 100 000 ₽ фиксируется лишь у 32% работников. В этих условиях 500 000 ₽ — уровень, сопоставимый с вознаграждением топ-менеджеров, преимущественно занятых в финансах и IT. Заявление колледжа означает расширение диапазона отраслей, где возможен столь высокий заработок, за счёт инженерно-производственных специальностей. Оплату по производственному контракту получают студенты с первого года обучения."

Новая статья про распознавание когнитивной путаницы в онлайн-обучении с помощью ЭЭГ заставила задуматься вот о чем. За последние годы мы привыкли считать, что главная проблема дистанта — недостаток вовлеченности. Поэтому измеряем внимание, активность, время в системе, реакции в чате. Но преподаватель в аудитории в первую очередь замечает совсем другое — непонимание. Тот момент, когда группа еще физически присутствует на занятии, но мысль уже потеряна. Авторы исследования предлагают искать этот момент напрямую через сигналы мозга, а не через поведенческие прокси вроде мимики или трекинга взгляда. Для этого они собрали собственный датасет ЭЭГ во время онлайн-обучения и обучили модель, которая определяет состояние confusion с высокой точностью. Технологически работа интересная. Но мне кажется, важнее сам выбор объекта измерения. В образовании мы исторически плохо относимся к состоянию растерянности. Если человек запутался, значит, нужно срочно объяснить проще, разбить материал на более мелкие шаги, дать подсказку. Хотя именно в этот момент зачастую и начинается обучение. Пока новая информация укладывается в старую картину мира, перестраивать особенно нечего. Настоящие изменения происходят тогда, когда привычные объяснения перестают работать, а новые еще не сложились. Вопрос поэтому не в том, можно ли автоматически распознавать когнитивную путаницу. Вопрос в том, что мы будем делать с этим знанием. Убирать любое затруднение из образовательного опыта? Или учиться различать моменты, когда человеку действительно нужна помощь, и моменты, когда ему нужно еще немного времени побыть в состоянии неопределенности. Потому что не всякая путаница — дефект обучения, иногда это его главный механизм.

У кого есть доступ к AI? Тут много говорят о nobody left behind. И на этом фоне очень интересен open source проект (maps.giga.global/map), который в real time показывает, у каких школ есть интернет. Кто-то бежит в AI, а где-то нет интернета.