Поднявшиеся листья

Старику всегда кажется, что жил только он. Отсюда нередкая боязливость пожилого человека. Не имея уже почти ни на что влияния, он в ужасе понимает, что новое поколение ещё не жило, что оно вообще не жило в его понимании. И поэтому его старость омрачена тягостными справедливыми взглядами. Всё пропало! - проповедует мрачный пожилой прорицатель. А всего-то и делов, что его жизнь прошла. И мрачность его взгляда суть порождение предстоящего исчезновения в неизвестности. Тень смерти в его глазах ложится на дневной мир, который останется светить без его помощи, знаний и советов.

Где стол был яств, там гроб стоит... Этой фразой можно описать изменчивость фона человеческой жизни. Вот на месте часового завода "Слава" растут высоченные пеньки. Завод был невысоким, хоть и большим по площади. В магазине при заводе я покупал свои первые механические часы в 1999 году. Теперь завод исчез. Невысокие здания сносить легко. Думаю, именно поэтому новостройки делают высоченными. Такие сносить будет сложно. Каждое новое поколение пытается усложнить снос своего наследства. Но у хитрых потомков всегда найдутся яркие аргументы, чтобы избавиться от того, что нами построено. Ты ходил юношей в часовой магазин на этом месте? Ну так теперь посидишь в кафе на этом месте. Выпьешь кофе со вкусом ностальгии. Цепляйся за воспоминания, дядя, добавляй их остроту в холодный напиток современности. Bon appetit!

В разговорной речи люди давно умели общаться КАПС ЛОКОМ. Это люди, не умеющие слушать и желающие, чтобы было, как они скажут. Директивное общение возможно и в быту, в разговоре с другом. Крик - это высшая степень общения Капс-Локом. Трамп - просто перевел в текст свое желание никого не слушать и получить своё ВО ЧТО БЫ ТО НИ БЫЛО. Говорят, Ленин умел о(дура)чаровать толпу. Голос человека - слишком надёжный и древний инструмент подчинения, чтобы им не воспользовались политиканы, капризные дети и надменные взрослые. БЫТЬ ПО-МОЕМУ ХОЧУ!

Получил неожиданный ответ на свой пост от издательства Ruinaissance: Редакция Ruinaissance хотела бы возразить нашему главному редактору и напомнить, что наше издательство как раз и было создано, чтобы снять с писателей это ненужное мешающее бремя по самопрезентации своего творчества. Издательство Ruinaissance буквально было создано для любви к авторам и их книгам. Собирая новые имена и книги под своими обложками, Ruinaissance видит одной из своих задач создание, а вернее - воссоздание - нормальной литературной атмосферы в России, при которой не авторы гоняются за журналами и критиками, умоляя напечатать их, а когда издатели гоняются за авторами и, находя очередную ценность, спешат поскорее издать его, чтобы занять своё место в истории русской литературы. (читать далее)

Современный писатель должен не только писать интересно и хорошо, он должен постоянно мелькать в обзорах; на личном канале он должен интриговать анонсами (это называется прогревать свою аудиторию), должен писать что-то злободневное (это называется пригревать новую аудиторию). В общем, писатель должен становиться селф-мейд брендом, отдавать половину мозга и сердца на то, чтобы быть собственным литературным агентом. Писатель должен стать немного (а лучше - много) инфоцыганом, подстраиваясь под поток маркетинговой сущности современного мира. Современному Достоевскому мало написать "Бесов", ему придётся заказывать в Китае пластиковые фигурки Ставрогина и Верховенского и продавать их как мерч. Писатель должен кривляться на манер стендапа, разыгрывая на ютуб-канале сценки из своего романа. И главное - писатель должен повторять, повторять, повторять без конца: это уникальный роман, новый язык, захватывающий сюжет и бу-бу-бу дальше. Это уже речь не писателя, а продавца, безразличного к тому, что именно продавать. Как методологи учили: без разницы чем управлять, главное понять принцип управления. Мёртвая схема маркетинга продаст любую жизнь, но в шестеренки рынка сегодня затянут и сам автор. Которому есть что сказать, но он должен кричать: УНЫЛАЯ ПОРА! ОЧЕЙ ОЧАРОВАНЬЕ!! - кричит новый Пушкин, чтобы избалованные фальшивой безграничностью и многообразием "предложений" обыватели просто глянули в сторону очередного "гения". Маркетинг как методолог сделает гением любого тщеславного проходимца. Были бы средства. Настоящий же творец вынужден или прозябать или в несвойственной чуждой ему манере кричать о своих достоинствах, чтобы едва-едва, еле-еле может быть сравняться в шумности и представленности с популярной пустышкой, которая сделала имя не на таланте, а на деньгах, связях и продуманном горлопанстве.

Бесконечно долго смотреть на три вещи в Москве: как перекладываются дороги, как носятся самокаты и курьеры по тротуарам и как покорно смотрят на это горожане.

Время энтузиастов После разгрома более ста лет назад сложившегося в России традиционного общества мы наблюдаем очаги возрождения культуры. Но всё это носит черты непреодолимой разрозненности. Академия наук РФ никогда не сравнится в планомерности и государственном уважении с уровнем Академии наук Российской Империи. Кончилось то времечко. Не видно со стороны современного государства даже понимания своей вторичности по отношению к исторической России. Что уж говорить о попытках преодоления вторичности. Конечно, живые движения последних 35 лет в РФ - это гуманитарный глоток и скачок после 70-летнего соцреалистического великолепия. Но ни наукам, ни культуре не стоит ждать сравнимого с былым величия, державшегося на поддержке уважающего себя и осознающего свою ценность и власть государстве. Кончилось то времечко. Традиционное русское правописание, правоприменения, летоисчисление, наукоподдержание, культуроуважение - уже не вернуть в былом виде. Остаётся передвигаться в поисках очагов горения мысли. Отныне русский мир принадлежит энтузиастам и только на них держится. До такой мысли я дошёл после недавней истории с книгой "Записки" Бориса Садовского, которую издал Ruinaissance. Один энтузиаст издал книгу, которая была никому не интересна из других издательств. Другой энтузиаст купил книгу и загорелся идеей дополнить издание фотографиями тех мест и тех людей, о которых шла речь в книге. https://t.me/Ruinaissance_Publisher/938 Отныне культура и будет распространяться от очага к очагу. Как огонь. Никакого тебе "культурного лета для всех": только локальные домики тепла, построенные энтузиастами, любителями (от слова "любовь") своего дела. Современные Чайковский и Чехов если и возможны, то только как локальный феномен. Местный культурный феномен, ограниченный дистанцией общей пустоты, отделяющей его от следующего очага, который бы и мог бы оценить нового Чехова, но мир русской культуры разъят. Мы бродим между разрушенных колонн, вглядываясь вдаль в попытке разглядеть иные развалины, в которых бродит далёкий энтузиаст со своим "Чеховым". Мир гиперинформации оказался не тем, чем казался. Гиперинформация - это информация гипермаркетов. А мелкие честные продавцы уникальных книг живут разрозненно. Мир соединен. Но его соединительная ткань имеет глубоко фарисейский оттенок. Это не нервная ткань культуры, это нервная ткань нервированного обывателя, отучаемого замечать подлинный вес невесомых устремлений странных энтузиастов, которым "интересно интересное". Мы живём в эпоху энтузиастов. Замечать их - значит замечать саму культуру. Отныне никакой цельности не предвидится. Но энтузиасты создадут локальные цельности. Островки жизни и оправдания человеческого существования.

Время - всегда не то. Только человек может быть тем. (отвечая на справедливо-анекдотичное высказывание уважаемого поэта https://t.me/nugae_philologicae/1138 )

Яблоко и Колобка: сняли и - пока!

Человек многолик не в силу собственной поддельности под обстоятельства: человека делают разным разные люди. Для родителей он - один, для супруга - другой, для детей - третий. Человек множится и в зависимости от того, что сейчас модно называть "контекстом" - человек может представать в разных психологических и социальных видах. Притча про слона в темноте - это о каждом из нас. Мы одновременно похожи на жёсткий ковер, большую колонну, мягкий подвижный канат и шершавую гору. Изнутри мы едины и единственны, но снаружи наша слоновья сущность достается разным людям в ограниченном неполном виде.

Думаю, каждый хоть раз испытывал чувство превосходства собственной мысли над толпой. Когда некоторое понимание складывалось в ясную картину или формулу, и человек чувствовал себя зрячим в мире слепых. "Как все не видят то же, что я?" Предположу, что подобное ощущение собственной особенности появляется не из-за гениальности конкретной мысли, а оно является следствием восхищения внутреннего наблюдателя самим процессом мышления. В какой-то особый момент мы видим наше мышление, как некоторый независимый от нас процесс, и ощущение эйфории - суть наша радость от обладания сознанием, которая лишь внешне принимает форму восхищения тем или иным конкретным умственным построением. В реальности сами мысли, казавшиеся тебе гениальными, звучат банально. Это как ярчайший сон, чары которого меркнут, едва откроешь глаза. Вся практика инфоцыганства строится на подаче рутинного процесса мышления под видом небесного откровения вселенского масштаба. По сути же это все сжато помещается в формуле: я мыслю - следовательно я существую. Инфоцыгане как графоманы очарованы самой доступностью инструмента речи. Она гонит их в бесконечный путь самовосхищения самоповтором. Писательский и философский талант наоборот состоит в ограничении самовосхищения. Философия и писательство - это аскеза, придание вечно бесформенной глине мышления формы, способной проявить свойство исходного материала глины - но проявить не через демонстрацию бесконечных пластов глины-мышления, а через краткую форму, передающую общие и частные красоты и достоинства жизненно-безжизненной породы-природы сознания.

Настоящие философы погружают близких и знакомых в атмосферу своего мыслительного влияния. При этом сами они не подвержены никакому бытовому влиянию. Видящие на несколько шагов вперёд и вглубь, они лишены обывательского пиитета перед бытом, лишены они и осмотрительности в вопросах обыденной жизни. Общаясь с людьми, философ имитирует общепринятые обряды общения, перемежая их резонёрским пафосом, пугающей лёгкостью в отношении к расхожим страхам и отстранённой подробностью в описании человеческих чувств. Общение с настоящим философом (и его текстами) производит двойственное впечатление: как будто человек всё знает, но это знание получено каким-то не человеческим, не опытным способом. Это выглядит как мышление некоторого сознания, превышающего человеческое и стоящее ближе к высшему сознанию, создавшему этот странный мир. Философ - это такой урезанный Бог. Забывший как и ради чего всё здесь было создано, но не впавший в младенческий страх перед сущим миром.

1917 год продемонстрировал, что униженные и оскорблённые мгновенно становятся унижающими и оскорбляющими. Думаю, этот феномен должен быть как-то назван. Что-то вроде эффекта слепого пятна. Любой человек всегда живёт, лишенный чего-то. При этом он зачастую и не считает себя обделённым. При эволюционном ходе вещей действительные несправедливости склонны исчезать из жизни общества. В Российской Империи естественным образом, без феминистского науськивания, появились женские учебные заведения, были построены больницы и школы для детей заводчан (без лозунгов и Беломорканалов). Да что говорить, если даже циркоподобную Думу терпели, а вот стоило прийти к власти отцам "самого свободного в мире государства" , как всю многопартийную вольницу прикрыли. И так у униженных всё: сначала "добрые люди" подсказывают им, что они унижены и подсказывают: где и как надо подпилить здание современности, чтобы оно рухнуло. А затем... а затем "добрые люди" знают "униженных" очень хорошо: что те начнут вечно мстить - но не за понесенные страдания - они начнут мстить миру за то, что тот подучил их тому, что они "унижены и оскорблены". Люди больше всего ненавидят тех, кто тычет в их недостатки, которые не так и мешали, пока на них не потыкали "добрые люди".

Иногда кажется, что мир принадлежит безруким. Но, приглядевшись, понимаешь, что он принадлежит безголовым. И только если всмотреться внимательнее, то видишь, что мир существует лишь благодаря малому числу рукастых и головастых. Они буквально сдают свои руки и головы миру в аренду, благодаря чему существование общества обретает приличные черты.

Насколько же уродлив шик современного города. И это ещё делали "дорого-богато", а в итоге как всегда вышло "дёшево и сердито". Развитие, прогресс... Слова, используемые для рекламы вот этого всего невеликолепия. Николас Гомес Давила верно вздохнул: главный приговор современности - это её архитектура.

Молодое поколение сегодня выглядит более взросло. Но это заёмная, подсмотренная, а не пережитая взрослость. Подключенные к сети молодые люди получают о мире на два порядка больше информации, чем их родители. Но их взросление, становление "другими" - есть артистическое, а не экзистенциальное событие. Отсюда растёт мода на косплей: побыстрее стать кем-то, а то интернет засмеёт: как, ты ещё не определился? Быстрее! Ты что: маленький? А навстречу им молодится старшее поколение: ой, они такие маленькие, а уже такие определившиеся, знающие себя. Человек и в прежние-то времена не особо успевал повзрослеть, сказывалась как раз наоборот редкость примеров взрослого поведения. Сегодня же мир кишит образами: будь как я, стань собой! Но, став другим, стать собой почти невозможно. Это как переучивать левшей. Уже приноровился быть кем-то иным и переучиться на то, чтобы стать собой, тем, кто в тебя заложен Богом и кто забит ледяным слюдяным образом из подсмотренной чужой жизни - такой отказ от прилипшей маски и рискован и непредсказуем. А что если человек сам по себе не так и интересен? И поднятая на улице сетевая маска наоборот делает его увереннее и лучше. Если мир - театр, то и зритель вовлечён в происходящее. Его вера в игру на сцене и наделяет театр смыслом.

Кажется, что жизнь должна быть уроком, что можно сделать вывод или что-то вынести из случившегося. Но что вынести из жизни, которая каждый миг исчезает? Человек помнит целый мир, а кроме пересказа воспоминаний ему и доказать нечем, что с ним что-то вообще происходило. Развалины Колизея или дворцы Санкт-Петербурга - как будто демонстрируют былую жизнь, но то, для чего эти строения были возведены - исчезло, забылось, исказилось, перестало быть очевидным. Камни, воздвигнутые с претензией на вечную демонстрацию своего смысла, похожи на человека через миг после кончины: внешне он ещё идентичен себе живому, но уже бессилен повторить живость своей мысли и ход своих чувств. Архитектура - это застывшее отчаянье, которое человеку лестно воспринимать как вечно живое искусство. Но вечно живых существ не бывает. Вечно живыми могут выглядеть лишь вечно мёртвые камни и планеты.

финансовый пузырь, государственная соломинка и народный лапоть

Беззвёздные воины

Прочитал, что треть россиян уверены, что ИИ никогда не сможет принимать моральные решения. Конечно не сможет. Ведь даже далеко не все люди умеют принимать моральные решения (что бы это ни значило). Буквально некому научить новорожденный ИИ: что значит быть человеком. Кстати, а что за люди работают над созданием ИИ? Это люди, которые "этими же самыми руками" направляют ракеты на школы, выкрадывают президентов, печатают долговые расписки и решают, кого нанизать на ось зла, а кто "наш сукин сын". Что такие люди могут создать "для народа"? А они могут создать только те же самые интеллектуальные ракеты, кражу личных судеб и неустанное нанизывание всего населения планеты на ось регулярной подключённости к тому, что происходит ВНЕ человека. ИИ раз и навсегда отучит человека замечать себя, уточнять свои личные потребности. За человека "моральные решения" будет принимать ИИ. И если блудный ИИ-сын выберет неверный путь, то человеку-отцу придётся принять отступничество своего ребёнка, оплакав его как собственную слепоту при воспитании. Но прошлого будет уже не вернуть. Вечно дружелюбный ИИ прикинется кающимся сыном лишь для того, чтобы получить от отца лишнюю "человечинку", вызнать у отца еще немного "тёплой информации" и скопировать её себе в бесстрастную генную структуру. Нумерология - как была магией слепых, надменных математиков, так и возвращается в мир в виде цифровой машины, которая уж точно "знает мир лучше человека".