К Другому Мифу

Предзаказ альманаха Alföðr №6 Открываем предзаказ на последний выпуск альманаха "Alföðr"! Содержание выпуска на иллюстрациях, внутри несколько эксклюзивных, острых и полемических текстов о традиционализме и Традиции. Напоминаю, что этот выпуск — последний. Также импринт Svarte Publishing, под которым мы более 10 лет издавали наши книги и альманахи, — прекращает своё существование. То есть этот шестой выпуск со старта будет библиографической редкостью. Успевайте с заказом, по плану — вторая половина осени. Цена выпуска: 1000₽ Как заказать альманах: ● Алгоритм простой: необходимо написать на почту svartepublish@gmail.com ● Сразу указать нужное количество копий.

Господа и друзья! Издательство "Тотенбург" просит поддержать их в трудную минуту. Сделать это можно, заказав книги напрямую на их сайте. ● Там можно найти несколько моих книг, которые я считаю самыми интересными и актуальными на текущий момент. ● Практически все альманахи, которые мы издавали за последние годы. ● Отличные работы по философии пессимизма и трагического. ● Труды классиков и современников по религиоведению, традиционализму, скандинавистике и иным культурам. ● Уже этой осенью у них выйдет и ещё одна моя новая книга, и последний выпуск альманаха Alföðr. Сейчас издательство сделало скидку -20% на все книги до конца лета. При заказе от 5000р. доставка бесплатная. ● И да, репост этой новости рекомендован.

Вне всяких сомнений, для любого глубокого мыслителя великая удача — обнаружить безлюдный остров или неизведанный континент мышления. И обживаться на его земле и в его лесах в диалогах с умершими и Вечными. Это душеспасительно.

В обществе, которое построено на постоянном потреблении материальных благ, в котором потребление порождает смысл и идентичность, — кто не способен потреблять или кому не удается потреблять на определенном желаемом уровне — те люди неизбежно будут испытывать чувство фрустрации, никчемности, бессмысленности. Что выводит на траекторию через депрессию к суициду. Отчасти этому вторит и статистика ВОЗ, согласно которой свыше 70% самоубийств приходится на страны с низким и средним уровнем доходов; либо на исключенные из высокого уровня потребления страты в развитых странах. Наложим на это ещё один слой: в тех экономически бедных обществах, которые все ещё сохраняют традиционную культуру и образ жизни, процент депрессивных расстройств статистически меньше, а общая витальность выше. Такой перекрестный взгляд подсвечивает нам гипотезу, что повышенная смертность от суицида среди бедных стран обусловлена вторжением глобализации, когда фактически нищее население уже обладает доступом к культуре более богатого потребления, — через кинематограф, интернет и социальные сети, — но не может себе этого позволить. Отсюда и два из набора возможных выходов: миграция из нищих стран в более богатые; или самоубийство. То есть, в постмодернистском обществе потребления, смерть и самоубийство — воспринимаются как неудачи в потреблении. При этом такие случаи вытесняются, скрываются, стигматизируются — как нарушающие легкость скольжения эксцессы, указывающие на необходимость глубины и смысла; и на наличие фактического неравенства, которое никто не хочет балансировать. Либо смерть перетолковываются в ту или иную развлекательную, то есть снова потребительскую форму, о чем мы уже не раз упоминали. При этом эпидемия депрессии и одиночества, равно актуальная как для Азии (Япония, Южная Корея), так и для Европы и США (Запада в целом), очевидным образом подпитывает логику демонстративного потребления: человек желает ощущать принадлежность к группе и преодолеть одиночество (т. н. «нарушенное чувство принадлежности»), найти себе друзей или даже партнера → для этого он начинает чаще покупать те товары, маркетинговая стратегия которых строится на обещаниях причастности группе. Таким образом, подлинная психологическая проблема рекламно-рыночными средствами конвертируется в поток заказов на маркетплейсе. Отсюда на расстоянии вытянутой руки лежит очевидный вывод, что такое состояние социальной атомизации, изоляции и депрессии — экономически более выгодно, так как оно перекрестно умножает не только количество потребителей, но и количество различных субкультурных масок внутри «потребительской корзины идентичности» одного человека: утром ты ЗОЖник на пробежке со стильной бутылочкой; в обед ты панк в подсах brandname и подпиской на правильный сервис; вечером — посетитель кафе с картой лояльности или член киберкоманды в онлайн-игре со своими транзакциями. Ночью — общаешься с суррогатным партнером на основе ИИ, который является твоим «лучшим другом или парнем». В лучшем случае — свайпаешь чужие маски на рынке отношений. И за всем этим ты — человек в глубокой депрессии, неспособный выстроить глубокие отношения с партнером и близкими; не знающий своих виртуальных друзей по именам, в лицо, в оффлайне; с риском ментального коллапса, если ты окажешься в изоляции и без своих личных вещей, аккаунтов, телефона и связи. Это и ведет к высокому уровню депрессивности с рисками суицида. Как внутри таких обществ, так и внутри тех экономически более слабых обществ, которые видят такую обертку, но не могут ей соответствовать. На сегодняшний день это одна из структурных и несущих всю конструкцию глобальной культуры особенностей. И путей преодоления или выхода из такой спирали, тоже в глобальном масштабе, — пока не видно. Поэтому значительная часть ответственности за свою свободу и смысл жизни сегодня переносится на конкретного человека, на индивида. Включая и всю тяжесть ответственности, давления и экзистенциального дискомфорта от этой ситуации. Из курса лекций "Настроения потрясений"

Три издания "Приближения и окружения" и прямое продолжение этой идейной линии — "К Другому Мифу". В качестве обширной подготовки — учебное пособие "Структуры сакрального" (фото от читателя). Все книги можно приобрести в "Тотенбурге", а по "Структурам" у нас работает целый портал.

Согласно Томасу Махо, одним из простейших способов подражания трупу является закрывание лица. В латинском языке слово larvae означало одновременно и злого духа мертвого, и маску актера в театре. Корни европейского театра уходят в мистерии Диониса, Божества метаморфоз, опьянения, экстаза и страдания. Маски, вино, фаллос и спуск в Аид — его атрибуты и локации. Вспомним и маски post mortem и выражение «сойти со сцены жизни». Лучшая маска, — согласно Фридриху Ницше, — это наше лицо. И действительно, слова «личность» и «характер» — этимологически напрямую означают «маски» и «персонажей». Отталкиваясь от сказанного можно поставить и совсем интересный вопрос: если надевание маски — это подражание трупу, а наше лицо — и есть маска, то вся наша социальная репрезентация напрямую вытекает из смерти и является её выражением. Вопрос: так кто же скрывается за маской, кто тот самый «живой», что прячется за нашим Я? Из курса лекций "Настроения потрясений"

Несмотря на то, что весь ролик — нейрослоп, саму идею уже можно считать старой. Я был в Индии и видел трансляции пуджи из храмов. Точно так же, как скучающих в туктуке водителей, которые их смотрели с телефона. Перенос трансляции в VR-очки это просто новый виток. Слово аскеза — буквально означает усилие на пути; для любого верующего любой традиции это не пустой звук, а, по сути, основа. А вот такие и им подобные технологии — это отрицание аскезы на корню. У Пелевина было сакраментальное "солидный Господь для солидных господ". Здесь все гораздо более адекватно реальности: ничтожная духовность для ничтожных духом.

Как известно, последний роман Дэна Брауна "Тайна из тайн" официально не выходил на русском языке. В сети есть любительские и машинные переводы. Желающим приобщиться я советую конкретно вот это издание книги. И моё большое эссе о последних романах автора, которые можно рассматривать как пессимистический метакомментарий к актуальным темам нейросетей, смерти, войны разведок, угрозы со стороны техники, вирусов и ИИ, etc.

В СПб мою книгу можно найти в магазине "ДАЛЬ". И в целом, заказывайте в "Тотенбурге". Это третье, расширенное издание.

Несмотря на наличие души у животных, их отношение к миру радикально иное, чем у человека. Поэтому человек — ест, кушает, а животное — хавает; человек — умирает, а животное — околевает, дохнет. Прекрасы, романтизация и драматизация в этой картине — это лишь оптика человеческого видения, его очки, которые невозможно снять, потому что такова его природа — набрасывать на окружающую реальность свою интерпретацию. Из такой суровой экспозиции следует и важное, ключевое определение человека как такового: человек есть тот, кто умирает. Смерть становится в один ряд с очень узким набором фундаментальных категорий, которыми определяется человек. Она является синонимом или другим именем времени. Человек есть язык и время, речь и смерть. Соответственно, разговор о собственной конечности, о своей смерти — самое человечное и аутентичное, что может делать человек и только человек в мире. Животные этого не могут, а Божества из мифологий — бессмертны, поэтому для них экзистенциала бытия-к-смерти и всего этого экзистенциального комплекса проблем просто не существует. Картина: Арнольд Бёклин "Остров мёртвых".

Господа, возможность попасть в фокус-группу нового курса лекций открыта в июле и августе. Курс посвящен настроениям потрясений в культуре, в академическо-популярном формате: на стыке философии, психологии, антропологии и культуры, с большим акцентом на произведения…

Философы — это отдельный тип души и они должны быть почитаемы выше жрецов, как сомыслящие с Божественным о бытiи.

В грядущем альманахе "Alföðr №6", в качестве большого приложения выйдет русский перевод работы Макса Сило. Предзаказ будет открыт с августа. Следите за новостями

Hora Mortis — Смертный час Изгнанные в печаль горизонтов без конца и без края, Где одинокое дерево гнется под гнетом тоски, Мы, как в рудник, погружались в безмолвную пропасть Наших мучений. И сердце вспухало в нас пустотой. Смутные, как ветры в белене над кустами и лугами, Мы окунали руки свои в темноту И уходили, медленные, и радовались нашим страданиям, Бедные зеркала, ловившие подступающую ночь. Как ночные скитальцы, гонимые сновидениями, Бледными руками толкающимися во тьме, Так мы носились в ускользавших просторах осени, Исполински восставшей в ночь и пропавшей в ночь. Но в надоблачном мраке мы увидели черные тени Мчащихся цапель и услышали их скорбный полет, И истаяли вслед им, тоскливые, горько-усталые, Чтобы Лета умчала бескровные томные души в провал. Георг Гейм (1887-1912) Немецкий экспрессионизм