Гипермда

Недавно и совершенно неожиданно появился перевод игры Brightis, чему я очень рад. Brightis — это такое потерянное звено в эволюции 3D-экшенов про исследование мира.Quintet, разработавшая Brightis совместно с компанией Shade, и в 2D-эпоху делала игры, несколько родственные по духу серии Souls: в Terranigma, Soul Blazer, Illusion of Gaia мы ходим в одиночестве по умирающему миру, сражаемся экшен-боевкой и приключаемся в сеттингах разной степени мрачности. Terranigma не повезло остаться без североамериканского релиза из-за закрытия американского офиса Enix, хотя локализация уже была завершена, так что она регулярно попадает в разные топы hidden gem’ов поколения, особенно у американцев. Brightis же не повезло еще сильнее, так как вышла она только в Японии и оставалась, наверное, одной из наименее известных игр поколения PS1 – практически наравне с какими-нибудь японскими лабиринтными играми на MSX; за исключением статьи на HG101 я видел только одно упоминание Brightis (разработчиком Anodyne и Angeline’s Era). Если свести Brightis к набору фич, то их описание скорее считается как идеи современного инди-переосмысления игр, вышедших намного позже. У игры знакомая нынешним игрокам структура: лезем в данжены, собираем важные штуки, открываем доступ в новый данж, почти “собери 4 души лордов”. В то же время в игре есть механика света и тьмы, влияющая на геймплей (да, как трейлерах и промо Dark Souls 2) — есть отдельное раннее заклинание, позволяющее пустить волну света, чтобы попробовать составить в голове карту местности (и это на PS1). Кроме этого, мы еще и кастомизируем атаки и комбо, как позже нам позволит это делать God Hand, включая разноуровневые заряженные атаки (почти как в SpikeOut). Конечно, геймплей требует привычки – игра разрабатывалась под обычный геймпад PS1 без стиков (хотя назначить камеру на стик можно), в ней нет привычного Z-таргетинга/lock-on’а. Но в идейности игре сложно отказать, и как раз свой опыт для игрока у нее, на мой взгляд, получается собрать вполне успешно. Та же логика энкаунтеров там работает нетипично прогрессивно для большинства подобных игр того времени: Brightis удерживает в памяти по несколько разных моделей врагов за раз (в отличие от вышедшей позже первой Devil May Cry), у них пересекается поведение, происходят ситуации типа “один скелет уходит в глубокую оборону, второй заходит сзади; здесь нападает оборотень и здоровенный паук”. Да и с трудом вспомнятся игры, где может стать действительно темно, а из темноты на нас постоянно выпрыгивает злобный монстропес. Когда мы смотрим на эпоху игр до 2010-х, "грандиозное приключение по заколдованному миру" обычно оказывается партийной RPG, где многое на себе несет нарратив, проговариваемый прямым текстом. Заходим в помещение, запускается диалог, все поговорили, сорок слонов станцевали, принцесса сообщает, что надо идти в [misty cave] убивать [Mist Dragon]. Между выходом из деревни и схваткой будет еще пара сценок, разные части мира между собой в основном отличаются палитрой и спрайтами врагов. Если из структуры убрать направляющие диалоги, во многих играх такого плана не будет понятно ни зачем, ни почему надо куда-то идти и вообще где ловить фан. Это не критика Final Fantasy или прочих ролевых игр – просто они в массе своей удерживают внимание геймплеем со статами (и не всегда рандомные бои им идут на пользу) на абстрактном поле и постановкой сцен. Не игры плохие, а нарративная рамка достаточно важна, чтобы без нее все начало разваливаться. Так вот Brightis интересно исследовать даже без знания японского. Прикосновение к миру в реальном времени и трех измерениях, фокус на перспективе игрока – нечастый набор решений той эпохи, и подобные игры из раннего 3D потому воспринимаются по-особенному (во всяком случае мной). Навскидку можно вспомнить Alundra 2 с более легким тоном или прото-DMC в лице Rising Zan с той же первой PS, Vagrant Story или более плоскую эстетически Deathtrap Dungeon. Открытые миры после 2010-х уже в большинстве своем как будто за редким исключением уже больше строились вокруг производства ассетов, неминуемой прогрессию аватара и открыточного туризма с геймификацией. К чему я это все – Brightis видится мне одной из точек игровой истории, которая могла бы пустить множество узнаваемых нами сегодня ветвей, и, возможно, кто-то из FromSoftware ее успел даже поиграть в свое время, крутые идеи иногда приходят к нам окольными путями. Тут редкий случай, когда игра действительно во многом опередила время. Из совсем милого еще стоит упомянуть, что переводов Brightis неожиданно делали целых два, и в эпоху волны низкокачественных ML-переводов это не сулит ничего хорошего, но авторы обоих проектов перевода пообщались на гитхабе, оказалось, что вторая команда использовала технические наработки первой (перевод у которой, как всем казалось, заглох) и их докрутила, хорошо разошлись. Всегда бы так. #hypergems

Между всякой работой решил набросать небольшой объясняющий текст (а вышло как всегда) о том, по какой логике игровые издательства сокращают сотрудников вне зависимости от стажа и производительности работы, и как утратилась вообще всякая связь между качеством…

Сценарист Бруно Диас (Fallen London, Skin Deep, Pathologic 2) начал собирать библиотеку текстов о повествовании в видеоиграх. Коллекция материалов разных авторов за последние 25 лет призвана преодолеть проблему "короткой памяти" индустрии и помочь молодым специалистам не наступать на грабли своих старших коллег. Как пишет сам Диас, он опасается, что кризис индустрии нарушит преемственность знаний: опытные специалисты уходят, а новички будут вынуждены заново изобретать уже существующие подходы и терминологию. Его архив должен стать структурированной антологией, оформленной по образцу университетского учебника. В "нулевое издание" вошли 26 статей от 13 экспертов, которые охватывают четверть века практики и теории. Среди авторов сборника - сценаристы и писатели Эмили Шорт, Рон Гилберт (создатель Monkey Island), Сэм Кабо Эшвелл, Грэм Нельсон, Кэт Мэннинг (нарративный директор Firaxis), Кива Магинн (лид-дизайнер BattleTech) и сам Бруно Диас. Проект рассматривает нарративный дизайн как дисциплину, которая изучает, как структурированы истории, как игрок узнает о событиях и как сюжет реагирует на действия игрока. Материалы организованы в шесть тематических томов, где идеи плавно перетекают одна в другую: - Теория интерактивного повествования - основы дисциплины и роли игрока. - Архитектура сюжета - структуры игр с выбором и ветвлением. - Нелинейность и стохастика - альтернативные способы подачи истории. - Системы и механики - техническая сторона нарратива. - Мастерство письма - инструментарий сценариста и стиль. - Процессы и производство - планирование, редактура и работа в команде. Библиотека пригодится студентам, преподавателям и практикующим специалистам. Диас подчеркивает, что она будет полезна и другим специалистам (программистам, продюсерам, художникам и критикам), которым важно понимать, как работает игровое повествование. Благодаря этим текстам разработчики смогут выработать единую терминологию, чтобы лучше понимать друг друга. Здесь же можно полистать разборы конкретных кейсов - от того, как планировать написание визуальной новеллы, до причин, по которым сценаристам не подходит методология Agile (спринты). Текущая версия - это "нулевое издание", которое Диас называет "пробным шаром". Он планирует расширять архив, добавляя материалы о пайплайнах в AAA-проектах, тексты о тонкостях стиля и написании диалогов, а также видео лекций и выступлений с конференций. Диас открыт к предложениям и призывает коллег не только делиться ссылками, но и писать новые статьи, чтобы заполнять пробелы в общих знаниях индустрии. ___ Cybervalhalla. Цифровое медиа о цифровых развлечениях. Telegram | Тексты | Подкасты

Хорошая инициатива, и вообще Диас крутой. Чуть ранее дорогой коллега переводил его текст про Dune и выразительность механик, охотно советую (надо бы тоже чего в будущем перевести у него). Ну и что-то из нарративной подборки, возможно, зацепим на игровом треке нашего книжного клуба.

Между всякой работой решил набросать небольшой объясняющий текст (а вышло как всегда) о том, по какой логике игровые издательства сокращают сотрудников вне зависимости от стажа и производительности работы, и как утратилась вообще всякая связь между качеством игры и судьбой конкретного разработчика (все ж помним про Hi-Fi Rush и прочие, да?). То есть, откуда в принципе пошла эта связь между сокращениями и стоимостью акций? Что вообще в головах у руководства Xbox, Sony и других компаний? Получился в некотором роде обзор траекторий наиболее крупных издательств с попытками объяснить их поведение с нескольких сторон и историческим контекстом, откуда вообще часть индустрии переняла моду на сокращения и выкрики про большую технологию, которая вот-вот взорвет рынок, от NFT и VR до GenAI. А заодно попробовал обрисовать, на какие вызовы приходится отвечать издательствам, пытающимся не растерять капитал в долгой игре.

Нашу книгу «Аватары видеоигр» о телесности и интерактивности в играх теперь можно предзаказать в «Читай-городе» и «Буквоеде». Каким вопросам посвящена каждая глава, я уже писал в прошлом посте, сейчас набросаю содержание более яркими штрихами. Сама по себе тема «виртуальной телесности в видеоиграх» наверняка звучит академично, но вообще об этом очень мало думали и писали после расцвета видеоигр. И зря, потому что наши собственные тела уже закладывают основы и геймдизайна, и рукотворного мира вокруг нас. Когда появляется второе тело и еще один мир, отношения усложняются. Эту сложность, в которой пересекается целое множество дисциплин, мы и постарались ухватить. О чем вы сможете узнать из книги: – зачем Пакману понадобился половой диморфизм, и к чему он привел; – почему видеоигровая цензура неизбежно возникла сразу после первых детализированных образов тел; – как The Legend of Zelda сначала переизобрела интерактивность в 3D, а потом Линк разучился рыбачить; – как пьяный Нико Беллик из GTA IV повлиял на восприятие насилия в видеоиграх и зачем крутым героям боевиков превращаться в куклы; – почему Крис Редфилд, бьющий валун в Resident Evil 5 – это круто, а самому сильному футболисту в мире не нравится играть за себя в футбольных симуляторах; – как Dishonored позволяет игроку незаметно для себя переключать искусственный интеллект противников на ходу; – как Love and Deepspace нарушила личное пространство игроков и не побоялась сделать то, чего боялись создатели шутеров в 2000-х; – почему лепить в меню кастомизации персонажей уродцев и влюбляться в персонажей игр – это нормально; – почему у одних игр получается заставить нас поверить в то, что мы сильные и ловкие, а у других – нет; – откуда в видеоиграх так много стрельбы и почему многие видеоигры эволюционируют в противоположном направлении относительно игр спортивных; – почему на стульях в видеоиграх часто нельзя сидеть, но можно их пинать, и что общего у заядлых игроков с клещами; – наконец, какой трюк совершают многие знаменитые видеоигры, чтобы подарить нам крутых и запоминающихся персонажей, даже если они не говорят ни слова. Но книга была написана не ради одних любопытных фактов и историй из разработки — всё укладывается в последовательную структуру мысли, так что, надеюсь, даже при прочтении двух случайных глав можно обнаружить новые параллели и преемственности в дизайне наших любимых видеоигр. P.S. Заодно подбил список практически всех игр, упоминающихся в книге.

И снова о книгах про видеоигры. Сделали обложку нашей книги о виртуальной телесности, аватарах и взаимодействии с игровыми мирами, и вообще она вот уже готовится к выходу. Автор иллюстрации – дорогой @tramdrey_art. О чем эта книга В видеоиграх нам часто достаются новые тела. В одних играх нам достаются герои со своими историями, способностями и слабостями, в других мы можем провести час-другой за лепкой своего уникального аватара. Одни игроки создают идеализированные версии себя, другие грубыми движениями ползунков собирают разноцветных людей с застывшими гримасами на лицах. Этими телами мы исследуем мир, играем, погибаем и общаемся. Есть в геймдизайне такой акроним, 3C: Character, Camera, Control. Любое решение разработчика в этих трех областях имеет огромное влияние на опыт игрока: нам может не понравиться отдельная локация, композиция в саундтреке, босс или оружие, и это еще можно перетерпеть – но к своим аватарам мы чаще всего прикованы на все время игры. Управление телом – зачастую и есть игра. Универсальных ответов в создании аватаров нет: любой игрок может согласиться с тем, что ему нравятся реалистичные персонажи, проработанные анимации и отзывчивое управление, и уже здесь мы упираемся в противоречия – как соединить способность аватара мгновенно откликаться на нажатия кнопок и детализированные движения? Именно вопросам и противоречиям телостроения и посвящена эта книга. Мы попробуем разобраться, почему в играх тяжело сидеть на стульях, если их можно швырять, как игры дарят нам ощущение силы, ловкости и уязвимости, почему шутеры – не только про жестокость, но и любопытство, а падать – интереснее, чем летать. Что в книге будет по главам – Первая глава посвящена развитию виртуального тела и формированию понятий о виртуальной красоте: от абстракций и колобков до “первой женщины” и парадоксов фотореализма. – Во второй главе поговорим о морфологии аватаров, влияющей на сам игровой процесс: о призраках, актерах, големах и куклах, и почему многие успешные видеоигры дают нам аватары, смешивающие эти архетипы. Также объясним, в чем проблема со столкновениями тел в играх. – Далее прервемся на большое интервью с Рафаэлем Колантонио (Dishonored, Prey, Weird West) – человеком, успевшим поработать над играми от первого лица и в изометрии; играми, где можно весело пинать других и превращаться в крысу или кружку. С ним поговорили о том, как вместить разное поведение игроков в одного персонажа, почему в играх сложно сделать такую привычную вещь, как взмах мечом, и почему геймдизайнерам постоянно приходится переизобретать велосипед. – Третья глава посвящена связке “игрок-аватар-мир” – как работает внимание игрока и почему его приходится зауживать, чем так соблазнительна желтая краска и как устройство камеры влияет на наши отношения с виртуальным миром. – В четвертой главе поговорим об атлетике и движении: почему игр про сноубординг больше, чем про сумо, как упаковать сокращения десятков мышц в одну кнопку, почему не всегда полезно брать вещи руками, а резкие удары играм даются проще, чем легкие касания, и откуда берется высказывание “вы неправильно играете”. – Наконец, в пятой главе сосредоточимся на социологии аватаров, наших с ними отношениях, разделении видеоигровой телесности по принципу “с/через/в роли”, VR-терапии, наших желаниях сделать виртуальное тело красивым или страшным, почему так популярен Гордон Фримен, не говорящий в играх со своим участием ни слова, и почему влюбиться в персонажа видеоигры – не так странно, как кажется на первый взгляд. Выйдет в августе-сентябре. P.S. Если хотите получить книгу на обзор или поболтать обо всем этом на запись – пишите в сообщения канала, попробуем организовать.

Сегодня в нерегулярной рубрике Community Friday хотелось бы просто подсветить, что за последнее время сделали интересного вокруг. — У моего друга Владимира Сечкарева вышла чудесная книга о проблемах локализации, и на GameGuru выложили фрагмент главы про Dark Souls. — petapd выпустил видеоэссе о Shenmue, а pugpiece — про Hollow Knight и Silksong. Узнал, что упоминаюсь в титрах последнего за текст о Silksong и археологии дизайна еще в районе релиза. — @antijazz подсвечивает Цутому Нихэя за пределами той самой манги про мегаструктуры. — Георгий Ядвидчук написал большой текст о Diablo 4. — @korovany и @cybervalhalla дали много контекста происходящим в индустрии прямо сейчас событиям. @ChargingChineseHorseman комментирует с позиции разработчика и свободы творчества. — @spaceisthegogasplace пишет про Saros и рифмы с Returnal и Baroque. — @WrightWhatsRight обнаружил в тиктоке действительно хороший развлекательно-образовательный контент про игры в коротком формате. Например, про Bloodborne и архитектуру. Чего делаю сам: — Периодически терзаю дорогого Георгия Ядвидчука как научный редактор его книги про "Героев Меча и Магии". На мне висит еще пара книг, но про них я вам ничего пока не скажу. — Отходя от неожиданного (для себя в первую очередь) лирического отступления про фреймворк DISC длиной в мегалонг, возвращаюсь к текстам про Marathon и ретроспективе/анализу творчества Кэйитиро Тоямы, у которого через все игры, от Siren до Gravity Rush и Slitterhead, проходит одна смысловая линия. — Доделываю видео известно про что (и много чего вокруг). — Жду обложку своей книги, чтобы вам показать, ну и расскажу о ней чуть подробнее тогда же.

В этом году за работой проморгал сезон прогрева геймеров на грядущие игры, поэтому особо ничего не писал про желатиновые кубы, говорящие голосом голливудских актеров, но тут заканчивается очередной период финансовой отчетности, и молчать нету больше сил. Несколько лет назад я писал, что самое важное у PlayStation происходит не на показах игр и State of Play, а на скучных презентациях для инвесторов. Сейчас задним умом думаю, что это вполне рабочая иллюстрация эншиттификации-дерьмовизации, как у Доктороу — потребитель, к большому сожалению, еще нужен в экосистеме, но в целом важнее, что думают инвесторы. О чем мы в итоге услышали и прочитали за последнее время. Про Sony и PlayStation PlayStation откладывает идею релизов на ПК. ИИ — круто. Диски, кстати, тоже не нужны, дальше — только скачивание. С учетом скорого закрытия цифровых магазинов PS3 (у меня до сих пор рабочая консоль стоит и даже не пылится), считывается конкретное отношение к потребителю, который теперь платит за временный доступ к площадке и играм. Можно сказать, что игры на дисках давно уже в таком количестве не покупают, но позитивная для цифровой дистрибуции статистика сложилась в эпоху заблуждения "интернет помнит все" и облачного оптимизма. А интервенция Sony на ПК-рынок вообще, кажется, во многом случилась из попытки массового увеличения юзербазы PSN. Оскандалились с Helldivers 2 и принудительной привязкой к аккаунтам — желания оставаться на платформе уже стало поменьше. Как в беседе подметил @spaceisthegogasplace, в ближайшем будущем, видимо, игры PlayStation будут только там, где вообще есть доступ к сервисам Sony. Если какой-то локальный рынок покажется неперспективным — не будет и сервиса с играми, оформляйтесь окольными путями. Думаю, что Sony была одним из первых игровых гигантов, чья логистика производства разрослась до глобального круглосуточного рабочего цикла, о чем можно узнать из интервью с разработчиками Shadow of the Colossus, и побеждала она не из-за технических мощностей консоли, а благодаря аномальной череде удач в дистрибуции: CD-ROM на PS1, DVD на PS2, Blu-ray на PS3) — относительно дешевые, массовые и вместительные носители. Сейчас поддерживать такую же масштабную логистику очень дорого, но и не занимать конвейер нельзя, простоев быть не должно. Поэтому держите Spider-Man 2, который вроде не сильно ушел от оригинала, но стоит космических денег. Теперь PlayStation превращается в "еще один сервис", только все еще привязанный к очень дорогой железке и идее больших-дорогих игр, потому что другие делать уже не получается. Диски выпускать, видимо, дорого, а еще это что-то много контроля у потребителя, про поводочек забывать нельзя. Пусть платит ежемесячно за возможность доплачивать за игры. В любом случае, Sony сейчас выбирает между плохим (цены на железо отбиваются постоянными платежами за сервисы) и очень плохим (делать еще и диски) для себя. Что там с играми будет и игроками — да пофиг, в общем-то, когда-нибудь затюканный штаб Bungie обязательно сделает прибыльную GaaS. Подробнее про контекст новости о дисках и PS можно узнать у коллег. Про Xbox Тут особо и говорить нечего — Verge докладывают, что студии закрывают, среди прочих называется Arkane, у которой Blade уехал на 2027. В целом ожидается массовое жертвоприношение инвесторам тысячью сокращенных мест. В Eurogamer пишут, что еще и программа Game Pass, сделки по которой и раньше могли выйти студиям ребром, теперь замораживается для всех сторонних разработчиков. Microsoft, на мой взгляд, никогда не имела четкого видения, какие игры они хотят делать и видеть, и образ платформы во многом задавался наиболее успешными студиями из США, у которых игры были в первую очередь про спорт, агон, Mountain Dew и лобби в Halo. Весь остальной игровой бизнес Xbox мыслил либо в категории инфраструктурного сервиса, либо в перекупке студий. Причем не так уж важно, что игры могут не выйти — главное, что они не вышли у конкурентов. Покупка Activision Blizzard (одной из немногих компаний с сильной сетевой инфраструктурой) в этом отношении наверняка выглядела как "две птицы одним камнем" — и игры, и ресурсы. Вот, до сих пор переваривают. Для разработчиков кислорода в этом корпоративном метаболизме традиционно нет. UE6 и ESA В UE6 упразднят Blueprints и Actors, но объединят движок с Unreal Editor for Fortnite, еще и с переходом на фортнайтовский язык Verse. Инструменты, которые хорошо помогали делать игры "визуально", уйдут в прошлое. ESA на последних слушаниях заявляют, что сервера Minecraft — это незаконно и черный рынок, никакой разницы между пользовательскими серверами Minecraft и PirateBay не существует; такая реакция на дело Stop Killing Games. Подробнее об этом расписали дорогие коллеги. Все это звучит как битва левиафанов — интрига в том, кто кого поглотит и сможет переварить, на каких материальных потоках эти огромные машины смогут удерживаться, кто пойдет ко дну. Как подметили по соседству, чувствуется ветер возможной свободы для разработчика, а у вопроса "стоит ли вообще иметь дела с большими издателями" для многих появляется весьма однозначный ответ.

И еще хорошие новости — новый выпуск подкаста «Между Кадрами», где мы с Бекой и Пагписом обсуждаем видеоигры и медиа вокруг них. В этот раз я наконец-то долго и в красках рассказываю про Batsugun, старые и новые шмапы, чем классика сложнее буллетхеллов. Бека детально проходится по сериалу по Fallout, почему это хороший сериал, но плохой Fallout, и при чем тут ретконы событий игр серии.

Написал лонг о дизайне и механической идентичности видеоигр со своей вариацией на тему фреймворка MDA. Сложность с MDA заключается как минимум в том, что люди склонны по-своему разграничивать механики и динамики, причем даже авторы оригинальной работы дают всего один конкретный пример — бросок кости. MDA, безусловно, полезна на воркшопах или для коммуникации идеи в самых общих чертах между разными специалистами в команде, но результаты ее применения зависят от кругозора и грамотности пользующихся ей разработчиков. Особенно опасна ловушка иллюзорного понимания чужих решений — легко разбить уже существующую игру по трем столпам и решить, что игра работает именно так, опуская кучу важных деталей. С помощью MDA тяжело собрать более конкретную схему игровой системы, и она позволяет оставаться на крайне поверхностном уровне обсуждения или механического анализа игр. При этом собрать достаточно универсальный фреймворк, чтобы он покрывал как можно большее разнообразие видеоигр — от пошаговых тактик до рейсингов и ритм-игр — но оставался понятным, непросто. В тексте я излагаю весь ход мысли, который применяю к анализу видеоигр в данный момент. Начинаем с одного удачного аналога в настольных ролевых, а дальше почитаете про такие вещи: — отличия настолок от видеоигр и машинная темпоральность; — как и насколько сильно могут отличаться друг от друга игры одного поджанра, и как это увидеть; — что все же значит странное слово "динамики", когда они важны; — как все это увязывается с опытом игрока и проектированием сложности. По пути поговорим про футбол, шахматы, ритм-игры, Baldur's Gate III, экстракшен-шутеры и что с этим фреймворком можно делать. Если не открывается сабстэк, можно почитать на телетайпе. Поддержать можно здесь.

Дополнительное спасибо отдельным постом – Андрею Трамваеву, автору обложки. Не устаю на неё смотреть, настолько она замечательная.

❗📖❗Прекрасная новость: «Искусство утраты», моя книга об игровых локализациях, сегодня увидела свет. Часть предзаказавших уже получила свои экземпляры. В июне, как и было предсказано 🙃 Купить книгу можно на всех профильных российских площадках: OZON, «Читай-город», «Буквоед» и так далее. В честь релиза она продаётся с существенной скидкой. Электронная версия доступна на Литресе и на том же OZON. Ниже – несколько обязательных для такой новости банальностей. Я безумно рад, что труд, на который у меня ушло два года жизни, наконец добрался до читателей, и очень надеюсь, что он вам понравится (первые отзывы очень хорошие!). Книгу я писал не для заработка и не для славы – ни того ни другого писательство в 2026 году не приносит, – а из искреннего интереса к недостаточно исследованной теме. Если аудитория разделит этот мой интерес – значит, я не зря старался. В очередной раз благодарю всех, кто помог «Искусству утраты» появиться на свет (это около полусотни человек!), в особенности своего продюсера Мишаню Бочарова и редакторов: Иеронима К., Елену Худенко и Иванну Орлову. Если вы приобрели книгу и сели её читать – огромное спасибо и вам тоже. Прочитаете – пожалуйста, поставьте оценку и, если не затруднит, оставьте отзыв. Если вам понравилось, расскажите друзьям. Перефразируя одно известное стихотворение – о хороших книгах (а также играх, фильмах, альбомах, видео...) надо говорить, плохие пробьются сами. К тому же, вполне вероятно, что это моя последняя книга: я пока не решил, сподоблюсь ли ещё раз браться за проект такого масштаба. В обозримом будущем я собираюсь заниматься другими вещами.

Немножко помог родиться со всех сторон прекрасной книге о проблемах, трагедиях и противоречиях локализаций видеоигр.

Вчера вышел патч с локализацией для Kowloon’s Gate — это игра 1997 года, изданная Sony Music для первой PlayStation. Еще это гибрид квеста, арт-объекта и данжен-кроулера в сеттинге Коулуна. В тексте смешались японский, кантонский и вьетнамский; в самой игре наречия перекрывают друг друга, сталкиваются, звучат фоном, вызывают непонимание. Как-то так звучала бы «честная» сцена встречи с пришельцами в какой-нибудь космической RPG — подходит к тебе странный человек и [говорит по-вьетнамски]. Арт-объекта в Kowloon's Gate, кажется, больше, чем видеоигры. Вот здесь хорошо суммировали коллективное интервью с локализаторами, от себя подчеркну лишь масштаб работы: 3000 текстовых окон на четырех дисках, большинство из которых оформлено отдельными документами; постоянной величиной в коде было только многообразие маневров и разовых трюков для вывода текста на экран. В культурных деталях — десятки дьяволят: от отсылок к малоизвестным паркам Гонконга до британцев в котелках, которые что-то там говорят в японской игре про Коулун и вворачивают британские словечки, которые должны звучать экзотично вне зависимости от того, на каком языке говорит игрок. В общем, тут можно много воды налить на мельницу «вот какими бывали видеоигры». В очередной раз можно подчеркнуть, что во многом история и видеоигр, и геймдизайна следует логике анекдота о национальных особенностях научных исследований (это где немец сидит в кабинете и описывает «дух объекта», а русский переводит немца с ошибками). То есть многие прописные истины и позиции в списках великих игр — следствие разного рода сбоев, перекосов и задержек в дистрибуции, как и попыток растущего бизнеса адаптироваться под глобальные и конкретно североамериканский рынки. Проще говоря, не каждая достойная интереса видеоигра попадала к Джимми и Хелен на Рождество, и не каждый их подарок — классика жанра. При этом Kowloon’s Gate — лишь один из больших валунов в лавине неофициальных локализаций последних лет. На RetroGameTalk раздел с новыми переводами обновляется еженедельно, если не чаще. У многих из свежих релизов стоит недавно добавленная отметка о машинном переводе. Hilltop, чьей первой локализации — Dr. Slump для PS1 — в этом году исполнилось пять лет, недавно высказался о положении дел. Немало людей пришло в ромхакинг и фан-локализацию ради того, чтобы поделиться заинтересовавшей их вещью с миром — сделать ее более доступной. Другая важная мотивация — ощущение себя как кого-то между крутым хакером и археологом технологии: для перевода видеоигр нужно понять замысел программиста и ограничения 25-летней давности, считывать смысл по 16-значным рунам. Взлом большинства современных проприетарных решений в коде нелегален, и вообще мало где можно заниматься реверс-инжинирингом с веселой, безопасной, благородной целью — обладающие такими навыками люди "обычно работают на правительство". Что тогда взламывать, если не видеоигры? Фан-перевод когда-то считался одним из самых неблагодарных занятий в гейминге, наивным альтруизмом на грани мазохизма. Сейчас же, пишет Hilltop, началась золотая лихорадка. Все чаще появляются одиночки без знания языка (и программирования, и естественного). Один человек может навайбкодить и навайб-перевести случайную видеоигру от скуки. Проблема не в том, что где-то замаячил эффективный ИИ, и не в том, что атрофируется навык (особенно если его и не было изначально). LLM — лишь средство достижения публичности и, возможно, денег. Денег слишком малых, чтобы жить на них в Северной Америке, но достаточных для многих стран — похожее было с повальным увлечением крипто-игрой Axie Infinity жителями Филиппин. Специфика фанатских локализаций завязана на культовости артефакта и перспективах публичности — а с публичностью могут прийти и какие-то деньги. Но подход «закину все в Google Translate, а там за мной приберутся» скорее препятствует возникновению связей между специалистами и участниками сообщества, без которых вся работа в целом не имеет смысла. Это ситуация «деньги против культуры», когда потенциальное сообщество и партнеры воспринимаются как конкуренты либо донатеры, поэтому нужно успеть первым и монопольно. Hilltop отмечает, что когда перевод одной из самых запрашиваемых игр Segagaga вышел и оказался посредственно отредактированной машинной выдачей, это ударило по сообществу, создало вакуум. То же самое произошло с Bokura no Kazoku — «семейной» вариацией Boku no Natsuyasumi про воспитание детей. Для многих этот путь окружен соблазнами срезать углы ради выгоды, пускай и не самой большой. Но пока порадуемся, что еще выходят такие переводы, какой получился у Kowloon’s Gate.